Хига сказал, что тофу — это для Инари, а мужчина в пальто — это, наверное, тот, кто когда-то… Он не договорил, потому что Араи на него посмотрела.

Тофу в святилище каждое утро был свежий. Вчерашнего не было. На записи его никто не убирал.

— Куда он девается? — спросил Хига.

— «Предыдущее подношение на месте отсутствует», — сказала Фудзисава.

— Это не ответ.

— Куда девается, я не знаю. Пишу, что знаем.

Фудзисава запрашивала справку дважды. Второй раз ответили тем же текстом с другой датой.

— Зачем вы второй раз справку запросили, Фудзисава-сан? — спросила Араи.

— Он единственный, кто здесь был.

— Он в коме.

— Состояние может измениться.

— За трое суток?

Фудзисава вложила обе справки в один файл, расположив их рядом, чтобы видеть обе даты.

Прочёсывание начали со склона. Ходили цепью в трёх шагах друг от друга, как учили, только цепь была из трёх человек: Ота остался в машине греть мотор. Хига предложил ему пойти четвёртым.

— Я лучше при машине останусь, — сказал Ота. — Мотор пусть работает. Вернётесь мокрые — будет где погреться.

Иней держался до полудня. Колени промокли на первом же часу; у Араи — на первой минуте, потому что она присела посмотреть под корень. Нашли две банки из-под кофе, обе с прошлого выезда. Окурков не было: в прошлый раз их складывали в пакет. В грунте у тропы, перед самыми воротами, обнаружили вмятину — длинную, в шаг, глубиной в ладонь, засыпанную хвоей. Хвоя лежала и вокруг, толстым слоем, как после ветра. Ветра в ту ночь, по справке, не было.

— Сюда что-то упало, — сказала Араи. — Тяжёлое.

Хига присел у вмятины, раздвинул пальцами хвою, провёл по краю, потом потянулся к другому концу.

— Скорее, ударило. Сверху вниз и наискось.

— Когда падает, тоже ударяет, — сказала Араи.

— Да. Я не так сказал, — ответил Хига, подняв на неё глаза. — Посмотрите: здесь землю глубоко продавило, а дальше след всё мельче. Как будто чем-то задели и протащили в эту сторону. — Он показал ладонью движение над землёй.

Араи присела рядом, придерживая полы куртки, чтобы снова их не намочить.

— Вижу. Но это могло и упасть под углом.

— Могло, — согласился Хига. — Я только о форме следа говорю.

— Хига-сан, какая длина у вмятины? — спросила Фудзисава, подойдя с раскрытым блокнотом.

— Примерно шаг.

— Хига-сан, у меня в отчёте нет такой единицы. Рулетка у вас?

Он похлопал по карману и достал рулетку. Прижал конец ленты к краю вмятины, но, пока тянулся к другому, лента сдвинулась.

— Давайте подержу, — сказала Араи и прижала конец пальцем.

— Восемьдесят два сантиметра в длину, — сказал Хига, расправив ленту.

— Теперь измерьте глубину, — сказала Фудзисава. — Там, где глубже всего.

Араи достала линейку и протянула Хиге. Он измерил глубину, убрал со дна остатки хвои и проверил ещё раз.

— Двенадцать сантиметров.

Фудзисава записала размеры, затем добавила: «Углубление в грунте, происхождение не установлено».

— А направление следа укажем? — спросила Араи. — С одного конца глубже, с другого мельче. Это же видно.

— Это добавлю. А чем ударили и ударили ли вообще — пока не знаем.

— Хига-сан, оставьте линейку, — сказала Араи, кивнув и достав телефон. — Я сниму сбоку, чтобы глубину было видно. — Хига убрал руку из кадра.

У стража с плеча осыпалась крошка; она лежала на постаменте, свежая. Араи сняла её крупно, приложив линейку.

— Лапу ему отломали давно, — сказал Хига. — А крошка сегодняшняя. — Записали и её.

Кофе брали из автомата у последнего дома, горячий, в банках. Хига ходил за ним сам и возвращался с банками в обоих карманах и ещё одной в руке — этой он грел нос. В первый раз протянул Араи кофе с молоком и сахаром.

— Спасибо, но я пью чёрный, — сказала Араи, повернув банку этикеткой к себе. — Без сахара.

— А я не спросил, какой вы пьёте, — сказал Хига. — Давайте поменяю.

— Не надо специально ходить. В следующий раз возьмёте.

— А вам, Фудзисава-сан, кофе с молоком подойдёт? — спросил Хига, забрав банку и повернувшись к Фудзисаве.

— Мне тоже возьмите чёрный, без сахара.

— Понятно. Обеим чёрный. Теперь запомнил, — сказал Хига, посмотрев на две одинаковые банки в руках.

Он выпил обе банки сладкого кофе и всё-таки сходил ещё раз. Вернувшись, раздал женщинам кофе и подождал, пока Араи посмотрит на этикетку.

— Да, этот я и пью, — сказала она. — Спасибо, Хига-сан.

— Там ещё кукурузный суп есть, — сообщил Хига. — Горячий, в таких же банках. Когда замёрзнешь, лучше кофе. Я бы вообще тому, кто придумал суп в автомате, премию дал. У нас на Окинаве такие автоматы ставят прямо…

— Хига-сан, возьмите чемоданчик, пожалуйста, — сказала Фудзисава. — Возвращаемся к храму.

— … на пляже, — договорил он. — Сейчас, я только Оте-сан кофе отнесу.

Ота стоял у второй машины. Хига подошёл к нему с оставшейся банкой.

— Ота-сан, вам тоже чёрный кофе взял. Будете?

— Пока не хочу. Поставь на капот.

Хига поставил банку поближе к нему и пошёл за чемоданчиком. К вечеру кофе так и стоял на капоте, уже холодный. Хига спросил, будет ли Ота пить, и, когда тот покачал головой, выпил сам.

Зажигалка у Оты на морозе перестала работать. Он прикрывал её ладонью, щёлкал колёсиком, потом зажал в кулаке, чтобы согреть. Хига достал спички.

— Возьмите спички, Ота-сан, у меня сухие.

Ота взял коробок, чиркнул спичкой и прикурил, затем вернул коробок Хиге со словами: «Спасибо».

Собака лаяла на Хигу оба раза, и во второй раз он попробовал протянуть ей руку через забор. Перчатку она не отдала. На Оту, когда он стоял у забора один, она не лаяла.

Аккумулятор в камере сел на второй день от холода. Араи грела запасной под курткой и не давала его Фудзисаве, пока та не попросила. Фудзисава попросила.

— Пожалуйста, — сказала Араи и достала его тёплым. Фудзисава записала время замены.

На третий день с утра шёл мокрый снег. Прочёсывали склон выше храма, где тропы не было. Хига провалился под корень по колено и вылез с ботинком, полным воды; ботинок сушили на печке в машине, и в машине до вечера пахло ботинком. Сам он сидел в одном ботинке, ел свой рис и смотрел в окно на снег. Ота открыл своё окно и оставил его открытым. Фудзисава спросила, нельзя ли закрыть. Ота закрыл. Через минуту открыл снова.

В храме шли по описи первой группы, пункт за пунктом. Фудзисава читала, что значилось в списке, и отмечала, всё ли на месте. Араи фотографировала. Хига носил рулетку и по просьбе Араи придерживал её конец возле вещей.

Начали со ступеней. Они были обметены. На верхней стоял старый стальной термос с вмятиной на боку, без крышки. Рядом по дереву шли ряды коротких черт, процарапанных чем-то острым.

— Крышка, наверное, где-то здесь, — сказал Хига. — В ней же можно чай носить, как в чашке. Могли унести в зал и там оставить.

Он наклонился посмотреть под ступеньку.

— Крышку потом поищем, Хига-сан, — сказала Фудзисава. — Посчитайте пока черты. Нужно количество для описи.

Хига присел и стал считать, ведя пальцем вдоль ряда. Араи сняла ступеньку целиком, потом убрала камеру и принялась считать с другого края.

У Хиги получилось четыреста семь, у Араи — четыреста девять.

— Хига-сан, вот эти две черты вы за одну считаете? — спросила она.

— Я думал, здесь просто дважды провели по одному месту.

Араи наклонилась ближе. Две бороздки сходились и снова расходились.