— Может быть. Давайте ещё раз посчитаем.

При повторном подсчёте у Хиги вышло четыреста восемь. Он потёр замёрзшие пальцы и посмотрел на Араи.

— Теперь я насчитал на одну черту меньше, чем вы, и на одну больше, чем в прошлый раз.

— Запишем: свыше четырёхсот, — сказала Фудзисава. — Часть черт сливается, точный подсчёт затруднён. Снимки приложим.

Хига остался на корточках.

— Их, похоже, постепенно добавляли. Видите, черты идут небольшими группами? Здесь дошли до края, начали ниже. Глубина разная, а бороздки по ширине похожи. Наверное, одним гвоздём царапали.

— Сам гвоздь вы нашли? — спросила Фудзисава.

— Нет. Но след похож на царапину от гвоздя.

— Тогда запишу, что инструмент не установлен. По фотографии потом смогут посмотреть те, кто в этом разбирается.

Она наклонилась к ступеньке и провела пальцем рядом с чертами, не касаясь их.

— А вот разницу видно. У этих края потемнели, у тех ещё светлые. Наносили в разное время.

— А что здесь считали? — спросила Араи.

Хига посмотрел на термос, на дверь зала, потом на ворота.

— Не знаю. По самим чертам не поймёшь.

Крышка от термоса нашлась в зале, на полу у циновки, под стеной с часами. Рядом лежала пластмассовая ложка. Циновка была сложена вдвое. Одеяла не было: по справке, его увезли вместе с пострадавшим.

— Вот и крышка, — сказал Хига. — Я же говорил, сюда унесли.

Он потянулся за ней, но остановился и посмотрел на Араи.

— Араи-сан, вы сначала сфотографируете крышку?

— Да, оставьте пока как лежит. И ложку не загораживайте.

Хига отступил. Араи сняла циновку с лежавшими рядом вещами и отдельно — крышку.

Часы над ними стояли на четырёх семнадцати. Араи потянулась к маятнику.

— Подождите, Араи-сан, не трогайте маятник, — сказала Фудзисава.

— Хочу проверить, пойдут ли часы, если подтолкнуть маятник. Может, они просто остановились.

— Мы тогда изменим положение маятника. Сначала зафиксируем всё как есть.

Араи опустила руку и подняла камеру.

— Я могу сфотографировать маятник и до проверки, и после.

— А механизм пусть специалисты отдельно проверяют. В нашу задачу это не входит.

— Может, их давно не заводили, — сказал Хига. — Такие без завода встанут, даже если исправны.

— Может быть, — сказала Фудзисава. — Но причину остановки мы сейчас не установим.

— Я понимаю. Просто не обязательно они сломаны.

Он ещё немного постоял перед часами, пока женщины сверяли следующий пункт.

Под пятном на потолке стояло сухое ведро. Дыру в кровле закрывал брезент. Его держали светлые гвозди, забитые аккуратно, шляпка к шляпке.

— Гвозди совсем новые на вид, — сказала Араи, направив камеру вверх.

— И забиты ровно, — сказал Хига. — На крыше ещё попробуй устроиться так, чтобы каждый гвоздь ровно вбить. Кто-то постарался.

Фудзисава дождалась, пока Араи закончит снимать.

— Отмечу, что кровля подлатана. Когда — не знаем. Араи-сан, сухое ведро тоже снимите, пожалуйста.

У другой стены, под росписью, лежала на двух камнях доска. Под один конец была подложена щепка. Вдоль доски шла ровная процарапанная канавка. У края виднелась одна черта; в стороне, отдельно, — шесть.

Хига приложил рулетку.

— Канавка длиной тридцать один сантиметр. А здесь, похоже, опять что-то считали.

Он показал на черты.

— Одну отдельно оставили, шесть — вместе. На ступеньке их рядами набирали, а здесь всего две группы. Может, другой счёт.

— Или просто царапины от работы, — сказала Араи. — На доске могли что-нибудь делать.

— Могли. Но эти короткие черты на канавку не похожи.

Фудзисава протянула руку к доске, показывая, какие места нужно снять.

— Араи-сан, сфотографируйте обе группы крупно. В описи будут канавка и черты: одна и шесть. Про счёт пока писать рано.

— Тогда и про следы работы писать рано, — сказал Хига.

— Про следы работы тоже не пишем.

В журнал вошло: «Доска на двух опорах, продольное углубление длиной 31 см; риски — 1 и 6».

Над доской была роспись: воины с мечами, красные демоны с рогами и дубинами. Копоть покрывала всю стену, но лица воинов были чище остального. На крупном снимке щёки вышли светлыми пятнами.

Араи показала экран Хиге.

— Хига-сан, здесь краска стёрта или копоть сняли?

Он приблизился к стене, держа руки за спиной.

— По-моему, вытирали. Посмотрите, полосы сверху вниз. Тряпкой или рукавом. У демонов лица такие же тёмные, как всё вокруг, а у воинов щёки чистые.

Фудзисава посмотрела сначала на стену, потом на снимок.

— Запишем следы очистки на лицах воинов. Снимите рядом демона, чтобы было с чем сравнить.

— Недавно протёрли? — спросила Араи.

— Я бы дату не ставила. Здесь мы можем только гадать.

В ящике с амулетами лежали парчовые мешочки с надписями: «Лёгкие роды», «Успех в учёбе», «Безопасность в дороге». Между первым и вторым оставалось пустое место.

— Здесь ещё один лежал, — сказал Хига. — Как раз место под мешочек.

— Могли продать, — сказала Араи.

— А кто здесь продаёт? Мы за всё время никого не видели.

— Мы здесь несколько дней. Его могли забрать раньше.

Хига посмотрел на пустое место и кивнул.

— Тогда мы даже не знаем, какой здесь был амулет.

Фудзисава сверилась с прежней описью.

— Запишем те амулеты, что есть, по надписям. И пустое место между ними. Куда делся ещё один, по пустому месту не установить.

В ящике для пожертвований были мелкие монеты и один жёлтый жетон развлекательного автомата. Араи повернула его так, чтобы прочитать надпись.

— Этот жетон из зала у вокзала. Фудзисава-сан, помните молодого человека, который четыре минуты стоял перед воротами? У него на куртке было то же название.

Фудзисава посмотрела на жетон.

— Помню. Но мы не видели, чтобы он его оставлял. Он даже во двор не вошёл.

— Я и не говорю, что он оставил жетон тогда. Просто название зала то же.

— Название на жетоне укажем. А кто принёс — пока неизвестно.

Араи сняла жетон с обеих сторон и положила обратно к монетам.

В сундуке сверили с описью деньги и картонную коробку. В коробке были только тряпки.

На крюке у входа висела эма с зелёной птицей; вместо шнурка её держала застывшая смола. Затем осмотрели серый рюкзак с зашитым дном. В кармане лежал огрызок карандаша. Маленький молоток тоже был на месте.

У двери стояла чистая бамбуковая метла. Хига наклонился к ней.

— Ею, похоже, недавно мели. И ступени чистые.

— Так для этого она здесь и стоит, — сказала Араи. — Что вас удивляет?

— Ничего. Просто после работы её ещё и почистили. Ветки не забиты мусором.

Араи посмотрела на метлу, потом на обметённые ступени.

— Фудзисава-сан, снять нижнюю часть метлы?

— Снимите, — сказала Фудзисава. — В опись: метла бамбуковая, одна. Состояние чистое.

На нижней ступени по-прежнему лежал бумажный пакет с продуктами. Заводские упаковки внутри были целы.

— Это тот, что позавчера принёс мужчина в пальто, — сказал Хига. — Продукты из магазина на перекрёстке. Пакет так никто и не забрал.

— Мы его тоже оставим, — сказала Фудзисава. — Он продукты кому-то принёс. Араи-сан, сфотографируйте содержимое и закройте пакет.

Араи расправила бумажный край пакета, сфотографировала упаковки, затем завернула край обратно. Хига подождал у ступеней, пока она закончит, и пошёл за ней в зал.

У алтаря Фудзисава остановилась, сверяясь с последним пунктом. Лак потемнел; по краям лежала парча с золотыми птицами. На открытой середине выделялся светлый прямоугольник.

— Здесь что-то долго стояло, — сказала Араи. — Вокруг потемнело, а под ним осталось светлее.

Она сняла след сверху. Фудзисава наклонилась посмотреть, не закрывает ли парча его край.

— Араи-сан, измерьте длину и ширину следа. Самого предмета нет, хотя бы размеры останутся.

Араи приложила рулетку к следу с двух сторон и продиктовала оба числа. Фудзисава повторила их, записывая. На этот раз Араи дождалась, пока она закончит, и только потом убрала рулетку.