Я понял, что это именно оно. Положив в углубления все три предмета, приготовился к чему-то грандиозному, но ничего не происходило. И вдруг, мне вспомнился кристалл, тот самый, о котором говорилось в дневнике. Неужели он – ключ ко всему? Чёрт. Это промах, большой промах. Мы так и не нашли его в кабинете Нордлинга, может его там и не было? В любом случае я подготовил всё, что нужно. Осталось спасти Монику из лап Дэриэла, Фишера и фотографа.

Выйдя из Ратуши и поблагодарив нашу доблестную полицию, поймал экипаж и двинулся в сторону дома Нордлинга. Дорога была недолгой, но тянулась так, будто мир замер на мгновение. Двадцать минут казались вечностью. Опять в голове появлялись ужасные мысли: а если я не успел, если с Моникой произошло что-то непоправимое? Пытался отмести их, надеясь на лучшее.

И вот я стою перед огромным вычурным особняком. Сейчас он мне кажется таким большим, будто войдя на территорию, я потеряюсь где-то там и не дойду до входа в дом, в котором сидит моя ненаглядная. Собравшись с последними силами, я пробрался через чёрный ход, где встретился глазами с той самой горничной. Она, было, хотела закричать, но я зажал ей рот и поднёс палец к своим губам, будто умоляя её быть тише. Она поняла это и тихонько кивнула.

-Что вы здесь делайте? Мистер Нордлинг в доме! – тихо произнесла она.

-Я знаю, Мелисса. Моя невеста у него, я не мог не прийти.

-Как ваша невеста? Это же Моника Вайнштейн, мистер Нордлинг хотел на ней жениться и искал её по всему городу. Она его невеста.

-Не совсем так, всё очень запутано, Мелисса. Я должен помочь Монике, он удерживает её насильно.

-Но это невозможно! Я, конечно, опасаюсь господина, но чтобы он кого-то удерживал, это уму непостижимо!

-Мелисса, дорогая, послушай, счёт идёт на минуты. Скажи, где он удерживает Монику?

-Я честно не знаю, но сам господин Нордлинг, вместе с мистером Фишером сейчас находятся в подвале. Распустили почти всех слуг и к чему-то готовятся.

-Чёрт! Как попасть в подвал?

-Пройдите в главный холл, сверните налево, там будет дверь, вы поймёте какая, она отличается от всех остальных. Там и подвал.

-Спасибо, Мелисса. А сейчас ты должна мне помочь.

-Как?

-Отвлеки Нордлинга, кричи, что кто-то ворвался на территорию, пожалуйста.

-Н-нет, мистер, простите. Я не могу.

-Я обещал тебе защиту и сдержу своё обещание. Всё, что от тебя требуется, чтобы Нордлинг вышел из подвала, и у меня было хоть немного времени. Охрану он тоже распустил, правильно? Значит, пойдёт искать сам того, кто ворвался к нему.

-Х-хорошо, я попробую – неуверенно сказала горничная и пошла в сторону холла.

-Спасибо – еле слышно сказал я.

Через какое-то время был слышен крик горничной. Но на моё удивление вышел Фишер, а не Нордлинг. Чёрт бы его побрал. Но ничего, всё равно одним ублюдком меньше. Горничная увела его на улицу через главный выход, а я незаметно пробрался в холл и спустился в подвал. Моим глазам открылась жуткая картина. В центре подвала на полу были нарисованы символы и пентаграмма, по краям горели свечи, почему то синим пламенем. Пахло жжёной плёнкой, йодом и сыростью. Такой запах я узнал, уже чувствовал, когда мы бежали в библиотеку. Это фотограф. Его не видно глазами, но нутром чувствую, что он тут. Мой ангел сидит на холодном сыром полу и дрожит, пытаясь хоть как-то ослабить верёвки, на её лице красуется красный след, мои глаза налились кровью, я готов был сорваться и убить Дэриэла, но сдерживал себя изо всех сил, боясь, что пострадает Моника.

-Выходи, Браум. Я знаю, что ты тут – холодно произнёс Дэриэл.

Мне ничего не оставалось, как выйти и немного заболтать его, чтобы выиграть время и придумать, что делать дальше.

-Так и будешь тут стоять как истукан? Что же не спасаешь свою ненаглядную?

Заметив на шее Нордлинга кристалл, меня осенило. Зуб даю, Моника тоже его заметила.

-Я просто хочу поговорить, Нордлинг. Давай не будем усугублять положение. Ты позволишь нам уйти, я перестану рыть под тебя и забудем всё.

Нордлинг рассмеялся, так злобно, что мурашки пробежали по спине. Он явно был не в себе. Этот туман, эта тьма окутала его.

– Браум, ты действительно думаешь, что всё это - окидывает он руками подвал - можно забыть? Мне тебя проще убить, а Монику я принесу в жертву, мне нужна новая, месяц заканчивается, фотограф будет недоволен.

-Кто он такой?

-А ты до сих пор не догадался? Это смерть, мой дорогой друг и она желает новую жертву, в обмен на моё бессмертие. Нью-Йорк вечно останется в 1905 году, и никто, слышишь? Никто, даже ты, не помешает мне это сделать.

-Твой фотограф и так, наверное, в бешенстве. Я сжёг фотографии предыдущих жертв. Мы расшифровали твой дневник.

-Что ты сделал? – его глаза потемнели, ноздри начали раздуваться. Нордлинг словно бык, только покажи ему красную тряпку, и он ринется на неё. Красной тряпкой, в данном случае, был я - ты понимаешь, что ты наделал? Мой многолетний труд ушёл в мусорку, тупая ты скотина!- он тут же расслабился и будто что-то осознал и продолжил:

-Так вы и про зеркало миров знаете?

-Да, и оно уже готово и активировано – блефовал я, не упомянув о кристалле.

-Хах, ну хорошо, в таком случае я вас отпускаю - Нордлинг сказал это с некой иронией в голосе.

-Так просто?

-Ну не совсем. Там снаружи вас ожидает куча моей охраны и голодный как волк – фотограф. Ты украл у него души, а он не терпит такого отношения.

-Развяжи Монику, и мы уйдём - проигнорировав его слова, сказал я.

-Да будет так – с хитрой улыбкой на лице, сказал Дэриэл.

Он подошёл к Монике, она что-то кричала сквозь кляп и смотрела то на меня, то на него. Я поднёс указательный палец к своим губам и улыбнулся. Будто приказывая её замолчать. Она поняла меня без слов, делая вид, что боится Нордлинга, Моника начала вырываться и дёргаться, зажмурившись.

-Да хватит елозить! – закричал Дэриэл, развязав ей ноги, а потом руки.

Она вскочила на ноги, но не спешила ко мне, будто боялась. Я не понимал, играет она роль или это действительно страх. Вытащив кляп изо рта, она сказала:

-Какой же ты ублюдок, Дэриэл! – плюнув ему в лицо, ударила его в пах и сорвала кристалл, стремглав помчалась в мою сторону. Вот это моя девочка! Боевая, какая же она отважная. Я так был горд за неё в этот момент. Улыбаясь, схватил её за руку, и мы побежали наружу. Вдалеке был слышен крик боли Нордлинга. Адреналин в крови взлетел вверх. Мы бежали, всё больше отдаляясь от особняка.

-Как ты его! Я восхищён – не смог удержаться я.

Она лишь улыбнулась мне в ответ. Пока мы бежали, я понял, что Моника начала выдыхаться, подхватив её на руки, я побежал с ней.

-Пусти, я могу бежать. Тебе тяжело.

-Спокойно, всё хорошо – сухо сказал я, стараясь, лишний раз ничего не говорить, дабы, не сбивать дыхание. Эта приличная дама, эта вечно смущённая красотка, которая краснела от слова «постель», впервые выругалась! Как она была зла в тот момент, назвав Нордлинга ублюдком. Меня это рассмешило, но ей я лишь послал самую обворожительную улыбку.

-Чего ты улыбаешься? – на её лице было недоумение.

-Ничего, просто так – пожав плечами, ответил я и сменил бег на шаг.

Мы поймали экипаж, и сели в него. Я пытался отдышаться.

-И всё-таки. Ты стоял и лыбился, пока я выполняла всю работу! – она надулась и скрестила руки.

-Назвать Нордлинга ублюдком – было моей любимой частью этого представления – улыбнулся я

Она тут же залилась краской. Какая же она милая.

-Я, я просто очень разозлилась – Моника заволновалась и начала мять край своего пиджака.

-Это было самое удивительное, что я видел в своей жизни. Ты большая молодец и я очень горд тобой, Моника.

Её глаза заблестели от слёз, она изо всех сил пыталась их сдерживать, посмотрев на меня, Моника лишь легонько улыбнулась. Это была усталая и вымученная улыбка, но я знал, что мы на верном пути и остаётся всего ничего.

-Скоро ты будешь дома.