Макс кивнул:

— Рад слышать.

Если Бианка так поглощена своей работой, он мог бы приободрить ее, чтобы она продолжала заниматься ею. У него вдруг возникла мысль, что можно легко удовлетворить их обоих: она будет продолжать свои опыты с глазурью, а он в это время — свободно улучшать другие стороны ведения бизнеса.

После нескольких шагов в молчании она заговорила, явно принуждая себя к этому разговору:

— Как прошел ваш день? Не очень утомило чтение контрактов?

— Нет, все в порядке, — спокойно ответил Макс.

— У вас нет необходимости появляться на фабрике, — глядя перед собой, заметила Бианка.

— Почему вы так стремитесь держать меня подальше от фабрики? — поинтересовался Макс и напомнил: — Ее четверть принадлежит мне.

— Уверена: папа хотел, чтобы вы стали молчаливым партнером.

— Такого он мне не говорил.

— А вот я говорю, — спокойно сказала Бианка. — Именно это он имел в виду.

Макс мрачно усмехнулся: ясно, что она говорит неправду, что это ее предпочтения, которые не имеют никакого отношения к желаниям ее отца, но такое упорство было как удар кинжала в его гордость.

— В самом деле? Печально, но это не то, что я имел в виду, когда соглашался на его предложение.

— Вне всякого сомнения, вы научитесь интерпретировать его слова, — сказала она с откровенной насмешкой. — Со временем.

— Разве его высказывания требуют какой-то сложной интерпретации? — Макс сделал вид, что задумался. — Странно. Мне так не показалось. Честный открытый человек.

— Конечно, папа — честный. — Она без колебания отвергла возможные инсинуации. — Но мне кажется, что это слово неприемлемо в вашем мире.

Макс рассмеялся.

— Мой мир — это Перузия. — И, не в силах устоять перед дьяволенком, сидевшим у него внутри, добавил: — И вы, моя драгоценная жена.

Бианка недовольно посмотрела на него:

— И вот такой болтовней соблазняют дам в Лондоне? Неужели все ведут себя, как идиоты?

За усмешкой он попытался скрыть, как его это задело.

— Никогда не пытался соблазнить лондонскую леди предложением руки и сердца. Кто знает, может, и получилось бы из этого что-нибудь, но теперь слишком поздно, мне кажется.

— Действительно слишком поздно. — Улыбка у нее получилась опасной. — В любом случае это вряд ли сработало. Вам нужно было подумать об этом заранее, до того, как истратили свой шанс, женившись из делового расчета, вступив в целомудренный брак.

— Вы продолжаете употреблять это слово — «целомудренный», — отметил он. — Не вполне понимаю, что вы под ним подразумеваете.

Она вспыхнула, но все же ответила:

— Это когда муж и жена живут по отдельности, всегда, и на значительном расстоянии друг от друга. — Подняв руки, Бианка развела их в стороны фута на два, оценила расстояние между ладонями и увеличила его футов до трех. — Предпочтительно на лигу друг от друга, а лучше больше.

— Ну, это не то, что мы получили, — мягко напомнил Макс. — Расстояние в каких-то двести ярдов на целый день!

— Да, всего-то, — пробормотала Бианка. — Завтра мы должны постараться увеличить его.

Они возвращались в Поплар-хаус по тропе, которая вилась среди деревьев, огибая холм с возвышавшимся на нем Перузия-холлом. Сейчас их уже было не видно от фабрики, тем более что все рабочие разошлись по домам.

Макс замедлил шаги и проговорил:

— Вы очень много размышляете над статусом нашего брака.

Бианка изобразила возмущение, но шаги тоже замедлила:

— Да, пожалуй. Надо либо перестать о нем думать вообще, либо постараться забыть, что такое случилось.

Он засмеялся:

— Возможно, правильнее не перестать об этом думать, а просто думать иначе.

Бианка вскинула брови.

— И превратиться в жеманную дурочку, которая станет смотреть вам в рот и соглашаться со всем, что скажете? Ой, мистер Сент-Джеймс! — Она покачала головой. — Разве вы не находите, что это по меньшей мере глупо?

— Нахожу, — согласился он. — Мне нравятся женщины живые, с характером.

— Но это явно не про жену, — заметила Бианка с коварной улыбкой.

— Изначально, возможно, так и было, но судьба, кажется, сама ведет меня в нужном направлении. — Он опять ей улыбнулся. — Именно так она обходится и с вами.

Ему стало интересно, был ли у нее поклонник или тот, кого она воображала поклонником. Это был один из вопросов, что засел глубоко в сознании и заставил его внимательно прислушиваться к любой информации о своей молодой жене. Если Бианка испытывает к кому-то чувства, то это полностью исключает все подозрения насчет ее причастности к организации этого брака.

И разумеется, это полностью меняет его стратегию. Ему не нравилась даже сама мысль, что его жена думает о другом мужчине.

— Я вообще никогда не думала о замужестве.

— Никогда? — Макс не ожидал такого ответа, поэтому не был уверен, что понял ее правильно.

— Конечно, — заявила она решительно. — И уж точно не с таким, как вы.

— Неужели? — сказал он шутливо. — Слышали бы вас мои знакомые дамы…

Бианка резко остановилась и возмущенно воскликнула:

— Вы… вы — самодовольный индюк!

— Да что вы? — возразил Макс. — Я женат и счастлив. А почему вы не хотели выходить замуж?

Она закатила глаза.

— У замужней женщины нет никаких прав: даже тех, что имелись до замужества. Ее деньги, земля, бизнес, даже платья, которые она носит, — все принадлежит мужу. Если она выносила ребенка, рискуя жизнью и здоровьем, — это его ребенок, и он может забрать его у жены, если пожелает. — Она спокойно смотрела на него. — Вы бы согласились уступить все это в результате сделки, сэр?

— Когда женится, мужчина становится законным защитником своей жены, полностью ответственным за ее хлеб и стол, вообще за все, — задумчиво произнес Макс. — Мужчин отправляют в тюрьму за все, в чем повинны их жены. Если она родила в браке, а половине города известно, что жена была неверна мужу и отцом этого ребенка является не он, мужчина обязан воспитывать этого ребенка как своего собственного.

— О боже! — воскликнула Бианка и засмеялась. — Это выглядит как чудовищная сделка для них обоих. Не могу представить, что кто-то может желать чего-то подобного.

Макс усмехнулся:

— Ну… ведь некие удовольствия с лихвой компенсируют все это.

Быстрая ходьба разрумянила щеки Бианки, фишю соскользнуло в сторону, при вдохе ее грудь приподнималась над лифом, и это было восхитительно и очень соблазнительно.

— Это не про нас. Я же сказала: у нас целомудренный брак, — отмахнулась девушка.

— Это задевает мои нежные мужские чувства, — сообщил Макс, изобразив обиду.

Бианка расхохоталась — громко, от души, до слез! Боже, да она обворожительна! Не фарфоровая куколка, а земная богиня, живая, из плоти и крови. Именно такие заставляют мужчин расправлять плечи, втягивать животы, из таких получаются великолепные партнерши: за ужином, на балу… в постели.

От своего брака он не ожидал многого в этом отношении. Кэтрин его мало привлекала, даже в качестве запасного варианта, поэтому Макс заранее решил, что для постельных утех найдет себе другую партнершу.

Но Бианка… Господь всемогущий! От нее буквально летели искры притягательности…

Пока Макс пытался прийти в себя и свыкнуться с новым представлением о своей жене, она неохотно добавила:

— Я думаю, вы мне даже понравились бы, если бы не пришлось заключать этот скоропалительный брак.

— О, не надо обвинять в этом меня!

— Но это же явно ваша величайшая оплошность, которую и я просмотрела. — Она вздохнула с сожалением. — Мы должны перестать враждовать — соседские взаимоотношения гораздо лучше, продуктивнее.

Макс придвинулся к ней:

— Знаете, а я могу предложить кое-что получше, то есть намного лучше…

Его взгляд, помимо воли, прилепился к ее декольте, у нее затрепетали ресницы, и видно было, как она сглотнула.

— Незачем тратить попусту свое воображение!

Он усмехнулся. О господи! Как же она привлекательна, а сколько в ней жизни, страсти!.. В первый раз он от души порадовался, что его потенциальная невеста сбежала с другим.