На минуту он заколебался, не сжечь ли письмо, не читая: еще ни одно из таких не приходило с добрыми вестями. В лучшем случае они содержали насмешки и издевательства, в худшем — размышления об убийстве. Мир, совершенно бесспорно, станет лучше без человека, который посылал эти письма ему, и Макс не раз фантазировал на тему, как спроваживает его на тот свет.

И все же через несколько секунд, презирая себя за нерешительность, Макс сломал печать. Всегда оставался крошечный шанс… но нет.

«Деньги!» — подумал он мрачно, дочитав короткое послание до конца. Все всегда сводилось к деньгам. В прошлом году бедность служила Максу щитом, но теперь, судя по всему, новости о его женитьбе дошли до ушей его ядовитого змея, который никогда не упустит шанс урвать себе что-нибудь. Макс зря надеялся, что Стаффордшир достаточно отдаленное графство: змей нашел его и здесь и решил продолжить нападки.

Другой звук вывел Макса из задумчивости: приглушенный голос Бианки. Должно быть, она переодевается к ужину.

Макс долго смотрел на дверь. Теперь он мог определять настроение жены даже по тембру голоса. Сегодня вечером она была счастлива. Наверное, прочла в письме от сестры хорошие новости. Голос Дженни ответил что-то, и обе женщины рассмеялись. У Бианки был такой теплый грудной смех!

Вслушиваясь в ее голос, легкий, мелодичный, звучавший с беззаботным очарованием, он позабыл, как дышать. Она по-прежнему держала его на расстоянии, но начала оттаивать, пусть и медленно. Макс поддерживал в ней эту теплоту тем, что сохранял полное спокойствие, даже когда она провоцировала его, и с добрым юмором отвечал на любые ее резкие реплики. Сегодня, всего несколько минут назад, в гостиной она смотрела на него с изумлением, почти зачарованно, чуть приоткрыв нежные губы. Макс испытал прилив восторга. Все менялось к лучшему, и он никому не позволит вмешаться.

Его взгляд упал на письмо. Ядовитый змей предпочитал пускать кровь своим жертвам на расстоянии. Ни разу он не приблизился к Максу напрямую: возможно, понимал, что так безопаснее. В конце концов, Макс ведь пообещал, что убьет его в следующий раз, когда они встретятся.

Недрогнувшей рукой он от кремня зажег лампу, поднес уголок письма к пламени и наблюдал, как горит бумага, до тех пор, пока огонь не обжег ему пальцы. Письмо раскрошилось в прах на каминной решетке.

Макс совершенно не ожидал, что производство фарфора и керамики заинтересует его по-настоящему.

Тейт разработал и ввел на своей фабрике впечатляющую систему обучения рабочих. Основной принцип заключался в узкой специализации. В результате они становились лучшими специалистами в своих областях. Это не только повышало производительность труда, но и обеспечивало единый стандарт качества продукции, которую они выпускали.

Тейт гордился этим исключительно.

— Каждая из них прекрасна, как любая другая. — Он указал на длинные полки, заставленные вазами, когда они с Максом наведались в цех. — Рабочий добивается больших успехов, когда достигает совершенства в какой-то одной производственной операции, а не осваивает всю цепочку целиком.

Макс оглядел выстроившиеся в ряд вазы с двумя ручками. Невозможно было поверить, что каждую произвели вручную, или найти, чем одна отличается от другой.

— Должно быть, это потребовало огромной практики.

Тейт махнул рукой:

— Поначалу это не всем понравилось, но ведь я могу позволить себе платить больше тем, кто делает что-то лучше других, ведь так? Все хотят получать больше, и мне приходится повышать зарплату, иначе проклятый Маннокс с другого берега переманит их к себе. В прошлом году, мистер Сент-Джеймс, он увел у меня из-под носа десять человек! Ладно, я отвоевал у него назад восьмерых. Это ему урок: пусть Генри не думает, что может безнаказанно переманивать моих людей, чтобы получить мои дизайнерские находки и формулы. У его продукции качество низкое с любой точки зрения. И все об этом знают.

Макс поднял брови:

— А как вам удалось вернуть восьмерых?

Если Тейт сейчас скажет, что всем повысил зарплату, тогда это станет проблемой в будущем. Каждый рабочий станет на несколько месяцев уходить к Манноксу, а потом позволит «отвоевать» его Тейту путем повышения зарплаты. И так они будут менять фабрики по несколько раз в год, пользуясь противоречиями между конкурентами.

Тесть хмыкнул.

— Маннокс обращается с людьми хуже, чем с собаками, поэтому рабочие уходят от него. — Он заколебался. — Кроме того, шестерым из них потребовалась школа.

— Какая школа?

— Для детей. — Тейт помолчал, поморщившись. — Бианка устроила школу в старом цехе, когда мы оттуда переехали в новый.

Сэмюел двинулся к выходу, сложив руки на груди. Макс уже знал, что таким образом Тейт проявляет недовольство или раздражение. Скорее всего, это из-за того, что пришлось упомянуть Бианку.

— Как я понимаю, у Маннокса школы нет, — заметил Макс, шагая следом за тестем.

Тейт фыркнул:

— У него все дурно — и фабрики оборудованы плохо, и приемы дешевые. Ах да! И все понимают, что работать на него будут не больше пары месяцев.

— Да, но даже это время чревато потерями для Перузии. А как-то можно заинтересовать рабочих, чтобы с удовольствием работали у нас?

— Да, я всегда думаю об этом и делаю все, что в моих силах, сэр, — согласился Тейт. — Когда я построил Перузию, нам пришлось переехать и оставить старые помещения, а нового жилья не хватало. Человек не расположен хорошо работать, если не может жить вместе с семьей, поэтому пришлось выстроить целую деревню. — Он махнул рукой в сторону коттеджей и домов, которые виднелись из-за лесопосадки. — У Маннокса нет ничего подобного.

— Бианка, однако, решила, что этого недостаточно, и устроила школу для детей. — Тейт пожал плечами. — Наверное, это тоже важно.

— Дети рабочих идут в подмастерья? — спросил Макс. — Ведь это не только обеспечит их работой, когда станут старше, но и хорошо для фабрики, которая получит новое поколение мастеров, уже неплохо подготовленных.

— Да, вы правы. — Тейт аж просиял. — Люди хотят работать в Перузии, сэр. И гордятся, что трудятся у меня! Я хорошо им плачу, раз в месяц приезжает доктор и проводит осмотр, плату за коттеджи я беру мизерную. Но Бианка… — Он замолчал и уставился в сторону, а после паузы сказал: — У нее какие-то утонченные идеи.

— Понятно, — пробормотал Макс, немало удивленный.

Он уже узнал, что у его жены есть романтическая жилка, судя по тому, как ей удалось втайне ото всех помочь сестре бежать. Может, она еще и за всеобщее равенство ратует?

Тейт отмахнулся.

— Это ее задумки, не мои. И если это убедит кого-то вернуться, пусть так и будет. Все к лучшему! Что плохого в том, чтобы дать ей возможность удовлетворить свою маленькую страстишку, а? — Он подмигнул Максу. — Хороший совет любому мужу, если спросите меня: делайте жену счастливой и держите подальше от своих дел.

Это настолько не вязалось с Бианкой, с ее образом в качестве бесполезного приложения, которая станет довольствоваться чем-то, типично женским, чтобы занять себя, что Макс не мог не воззриться на своего тестя с удивлением. Тейт кивнул и в надежде, что Макс согласится с ним, вскинул брови.

Значит Тейту хочется, чтобы его дочь стала обыкновенной дамочкой, этакой домашней клушей, которая заботилась бы о муже и детях, даже если у нее свои представления на этот счет. Бианке хотелось быть полезной. Как она описала свою работу? «Внимательное изучение свойств минералов плюс немного интуиции химика и многочисленные опыты». Она очень заботится о своих глазурях, и это заставило его подумать о том, что она заботится вообще обо всем, что делает, и о своей школе в частности.

В ответ на замечание Тейта Макс лишь улыбнулся и поклонился, не высказав своего отношения к вопросу.

— Мне хотелось бы посмотреть место, где производят товарную мелочь, — сказал Макс, вспомнив маленькую баночку в виде сливы. — У моей жены на туалетном столике есть несколько миленьких вещиц.