Она бросилась вверх по лестнице и, стукнув в дверь комнаты сестры, распахнула ее.

— Кэти, я…

И замерла на месте. Сестра, заливаясь слезами, стояла над открытым ящиком бюро с нижним бельем в руках. На полу у ее ног она увидела открытый саквояж.

— Не пытайся остановить меня, Би! — вскинула голову Кэти. Голос у нее дрожал. — Даже не смей!

Бианка закрыла за собой дверь.

— Остановить? А что ты задумала?

Сестра метнула совершенно безумный взгляд на дверь, потом на окно.

— Я собираюсь бежать, с Ричардом. — Из кармана юбки девушка вытащила смятый лист бумаги и едва ли не с вызовом сунула сестре. — Вот прочти.

В нацарапанной наспех записке мистера Мейна она прочла:

«Моя дорогая, я умираю: если ты любишь меня хоть вполовину того, как люблю тебя я, давай этой ночью убежим и уедем в Манчестер, прежде чем нас разлучат навеки».

— Нет, я не буду тебя останавливать, — сказала Бианка с улыбкой. — Напротив, помогу.

План Макса начал осуществляться самым удачным образом, как на него ни посмотри.

Бизнес был солидным, как он и предполагал, с большим потенциалом для развития. Тейт показал ему несколько образцов потрясающей небесно-голубой блестящей глазури, какой он никогда не видел. Макс представил себе сервизы, расписанные не только буколическими деревенскими сценками, но и копиями произведений великих мастеров живописи — Фрагонара и Рубенса, а также фресок Микеланджело из Сикстинской капеллы. Он был уверен, что художники, которые работали у Тейта (учитывая то, что ему уже удалось увидеть), настолько талантливы, что способны выполнить такую работу. В Лондоне это вызовет сенсацию.

Его брачное предложение также было принято. Сэмюел Тейт дал ему свое благословение, а мисс Тейт вспыхнула и от признательности начала заикаться, когда он заговорил с ней об этом. В Марслипе Макс провел всего одну ночь и вернулся в Лондон, чтобы заняться своими делами, которые требовали его личного контроля.

По прошествии двух недель все было готово. Тейт горячо желал получить брачный контракт. Так теперь было модно — жениться по лицензии, поэтому Макс отправился в Коллегию юристов гражданского права и добыл ее. Сообщив хозяйке о прекращении найма комнат, он упаковал вещи, обзавелся слугой, который остался без работы, поскольку друг Макей, его бывший хозяин, проигрался в пух и прах.

В этот раз уже знакомая дорога в Стаффордшир показалась легкой и даже приятной, словно он возвращался домой. Макс был доволен и почти счастлив. Впервые у него появился настоящий дом и семья. Тейт предложил ему занять бывшее семейное гнездо — дом, выстроенный на дальнем от фабрики склоне холма. Это не был роскошный особняк, не то что хозяйский дом на вершине, но здание выглядело вполне презентабельным, а главное — могло обеспечить его будущей молодой жене легкое общение со своей родней, пока Макс будет заниматься продвижением товара Тейта по всей стране, а потом и за ее пределами.

Довольно много времени Макс посвятил обдумыванию, каким образом превратить Перузию в эксклюзивный источник изделий из тонкого фарфора. Прежде всего нужно установить контакты с Эдинбургом, Антверпеном, Кале и, в конце концов, с Парижем. Теперь, когда война в Америке закончилась, возобновляется торговля с Бостоном и Чарлстоном. После многолетней блокады колонии, должно быть, испытывают голод по любым изящным изделиям. Да, Америка обладает огромным потенциалом. Вот если бы Макс отважился произвести оценку рынка раньше…

Тем вечером, когда они сидели за холодным ужином в новом доме Макса, он рассказал об этом Тейту. Сэмюел встретил его у двери, чтобы передать здание в его владение. Дочери, как он объяснил, извинились за отсутствие: им надо закончить приготовления. Утром Макс и Кэтрин поженятся, и она увидит дом полностью меблированным и оснащенным всем необходимым. Просто переступив через порог, Макс испытал такое ощущение полноты жизни, что понял, нутром понял — в этом его судьба.

— Я благодарю Бога за то, что он скрестил наши дороги, — заявил Тейт в конце вечера. — Вы для нас находка, Сент-Джеймс.

С такой оценкой Макс спорить не собирался, но все же вежливо ответил:

— Мистер Тейт, мне хотелось бы сказать то же самое и о вас.

В этот момент ему показалось, что все, чего он когда-либо желал зажато у него в кулаке. Так и было.

До следующего утра в церкви.

Пока все задуманное осуществлялось, и Бианка была очень довольна собой.

Кэти никогда и ничего не могла сохранить в секрете. Ночь, когда она, вся в слезах, объявила о побеге с мистером Мейном, лишь подтвердила это. Ее план — если здесь уместно употребить это слово — заключался в том, чтобы упаковать саквояж, дотащить его до церкви, когда все улягутся спать, и сказать мистеру Мейну, что она готова бежать с ним. Среди ночи! Без каких бы то ни было приготовлений.

— Не будь гусыней! — резко ответила Бианка на ее заявление.

Не было никакой нужды сбегать глубокой ночью. Утром Сент-Джеймс возвращался в Лондон, и у них было достаточно времени, чтобы подготовиться. И чем лучше они это сделают, тем вернее Кэти окажется рядом со своим викарием.

Первое, что они сделали, — отправились к викарию, вместе. Все сомнения Бианки насчет решимости Мейна развеялись, когда она увидела, как молодой человек схватил Кэти в объятия и страстно поцеловал. Это, вообще-то, продолжалось довольно долго, так что ей пришлось отвернуться и, наконец, кашлянуть пару раз, чтобы привлечь к себе внимание.

В этот раз Мейн решил не упускать шанс. Не таким уж рохлей, каким считала его тетушка Френсис, он оказался. Чтобы без проблем добраться до своей старшей сестры, в доме которой они смогли бы пожениться мирно и прилично, он заранее договорился об экипаже. Предложенные Бианкой деньги Мейн — не моргнув глазом и без всяких возражений — взял. Кэти, окрыленная его заверениями в любви и преданности и клятвами защищать ее ценой жизни, вернулась домой со звездами в глазах и розами на щеках.

Через неделю отец объявил, что получил от мистера Сент-Джеймса брачный контракт. Кэти притихла и занервничала, но все-таки решилась возразить: слишком уж скоро для замужества — ведь с этим мужчиной она едва знакома. Очень нежно она упомянула мистера Мейна и заметила, как хорошо ей с ним, попытавшись, таким образом, воспользоваться последним шансом, чтобы переубедить отца.

До этого момента обе сестры надеялись, что удастся достучаться до отца, и тот хоть и был совершенно очарован Сент-Джеймсом, но все-таки мог бы уяснить себе, что Кэти будет с ним несчастна, а Мейн — прекрасный человек. Кэти очень надеялась, что отец передумает, и неважно, как это отразится на его бизнесе, и ей страшно не хотелось сделать больно хоть кому-нибудь, не говоря уж о любимом папочке.

Увы, надежды оказались тщетными. Отец приказал ей замолчать и решительно заявил, что Мейн всего лишь деревенский викарий, а Сент-Джеймс — джентльмен и кузен герцога, если дочь забыла, и что ей потребовались бы годы, чтобы добиться знакомства с ним. Это очень выгодный брак, и он уверен, что она еще будет благодарить его за это.

После таких слов Кэти перестала беспокоиться из-за того, что отец станет переживать, когда она сбежит из дому.

А что до Бианки, то у нее случился такой скандал с отцом из-за его бессердечного диктата в отношении замужества Кэти, что он не разговаривал с ней целую неделю, и это полностью ее устраивало. Она получила полную свободу, чтобы помочь Кэти перетащить ее вещи в дом викария и придумать, как незаметно ускользнуть из дому в ночь перед свадьбой. У Кэти появилось время написать отцу длинное письмо, в котором она попыталась все объяснить. Без этого девушка отказывалась покинуть дом, но Бианка с облегчением увидела, что после того, как была поставлена точка, глаза у сестры остались сухими. Была некая извращенная справедливость представлять, как папа ужинает вместе с Сент-Джеймсом, который сует нос в чужие дела, на одной стороне холма, а в это время Кэти бежит вниз по дальнему склону того же холма, чтобы воссоединиться со своей настоящей любовью.