Когда он приподнял ей голову, Бианка покачнулась. Тут же Макс одной рукой обнял ее за талию, а второй прижал голову к своей груди. На мгновение она растаяла в его руках. И как было приятно ощущать тепло и силу его тела. От его жилета исходил слабый аромат сандала, который смешивался с запахом чистого тела и мыла для бритья. Бианка слышала, как громко стучит его сердце, почти так же, как и ее собственное.

Он говорил, что желает только ее, и никого больше. Она не могла сказать, что полностью поверила ему, но слышать это было приятно.

Позади них открылась дверь, и она отпрянула от него. И опять Макс ее не удерживал. Это раздражало. Она подумала, что это его тактика: пользоваться любой возможностью соблазнить ее, но делать это так, словно она сама, без принуждения, захотела ему отдаться, — а потом уничтожить все.

От одной мысли о таком коварстве ей становилось страшно. Что, если Макс тогда, в день их свадьбы, был прав? Но еще хуже было то, что ее преследовала другая мысль: что, если попросить его познакомить ее со всеми теми удовольствиями, на которые он намекал — теми, что он получал, вне всякого сомнения, с любовницами? Она плавала на периферии сознания и в скором времени, как ей казалось, доведет ее до безумия.

— У вас есть еще вопросы, мистер Сент-Джеймс? — поинтересовался мистер Кук, агент по недвижимости, который появился словно ниоткуда, с понимающей улыбочкой глядя на них.

Бианка застеснялась, пытаясь понять, что он мог увидеть.

— Несколько, — ответил Макс.

В отличие от Бианки он, казалось, быстро избавился от ощущений после их поцелуя и вернулся к своему обычному деловому виду.

Так она думала, пока не увидела, как покраснела у него шея; пока не перехватила его короткий, но обжигающий взгляд, когда мистер Кук отвернулся в сторону; пока не увидела, как дрожат у него пальцы, когда они шли к двери.

А когда они в карете ехали домой, снова вежливые и полные достоинства, Бианка могла думать лишь об одном — как долго еще она сможет противостоять ему, вот такому.

Несмотря на ее недолгое пребывание в Лондоне, даже Бианка знала про такое увеселительное место, как Воксхолл-Гарденс. Оно не было чем-то оригинальным, но популярностью обошло сады Ранелага, и когда от леди Долуэй пришло приглашение им с Максом на вечеринку, которая должна через несколько дней там состояться, Бианка была весьма заинтригована, а вот Макс, к ее удивлению, интереса не проявил.

Он прочитал открытку и просто отложил в сторону, а потом пошел к лестнице. Бианка, которая ждала его прихода, чтобы услышать подтверждение, что они конечно же поедут туда, бросилась за ним следом.

— Вы не намерены принять приглашение?

Он не сказал ни слова, пока они не вошли в гостиную и двери за ними не закрылись.

— А вы?

— О!.. Ну… Я полагала, что вам захочется пойти туда, где собирается весь свет.

— Вы-то хотите пойти?

Она посмотрела на него и неуверенно уточнила:

— А не должна?

— Значит, хотите.

Бианка вспыхнула:

— Да, немного. О Воксхолле даже в Марслипе знают.

Он больше не сказал ни слова, а, подобрав брошенную газету, принялся читать какую-то заметку. Она не могла не спросить.

— Вам это неинтересно? — решила все-таки выяснить причину его нежелания пойти в столь популярное место Бианка.

— Если хотите, пойдем, — не ответив на ее вопрос, сказал Макс, продолжая просматривать газету.

Бианка поджала губы, явно разочарованная, потом неожиданно выкрикнула:

— Макс!

Он поднял голову и в некотором недоумении взглянул на нее. Раздосадованная, Бианка сообразила, что впервые назвала его именно так, но это не остановило ее.

— О чем вы мне не рассказали? Если есть какая-то причина, чтобы отказаться от приглашения, тогда конечно…

— Нет никакой причины. — Газета упала на пол, а он двинулся к ней. — Вы впервые назвали меня Максом.

Она резко отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Вы ведь предпочитаете, чтобы вас называли именно так.

Он усмехнулся:

— Верно, только я ни разу не слышал, чтобы так называли меня вы.

— Возможно, просто действительно не слышали.

— Ну, неважно. Мне нравится, как мое имя звучит из ваших уст.

Это признание, сделанное низким с хрипотцой голосом, который сам по себе оказывал пагубное влияние на ее самообладание, стало для нее испытанием. Бианка удерживала внутреннее равновесие из последних сил.

— Почему вам не хочется пойти в Воксхолл?

Его грудь поднялась и опала в тяжелом вздохе.

— Просто я не люблю это место в отличие от леди Долуэй.

— Почему? Чем оно плохо? Ведь там собирается весь свет…

В запасе у нее не осталось доводов. Она уже не сомневалась, что идти туда ему не хочется по причинам, которые ей были неизвестны, что лишь подстегнуло ее любопытство, и желание отправиться в Воксхолл лишь усилилось.

— Я читала, что там играет оркестр, выступают певцы, и есть аллеи для прогулок в роще, и даже бывают фейерверки.

— Все правильно, — улыбнулся Макс, все также стоя почти вплотную к ней.

— Вам что-то не нравится? — не отставала Бианка.

— Да, там слишком много пьют, — ответил Макс. — А еще атмосфера… вседозволенности, от которой вы наверняка будете в шоке.

— Мне раньше казалось, что весь Лондон заполнен негодяями, — заявила она откровенно. — Действительность оказалась хуже, чем я думала.

Макс рассмеялся.

— Тогда мы пойдем, дорогая. — Помолчав, словно ожидая чего-то, он спросил: — Вы довольны?

— Да.

— Скажите еще раз «Макс», — попросил он шепотом.

Ее бросило в жар.

— Да, Макс.

Он смотрел на нее из-под полуприкрытых век, и ей показалось, что сейчас ее охватит пламя.

— Мне нравится, как это звучит из ваших уст. Скажите это еще раз.

— Это всего лишь ваше имя, — попыталась уклониться Бианка.

Тогда Макс произнес ее имя, и то, каким образом это было сказано, едва ли не отозвалось физической болью в ней. Облизнув вдруг пересохшие губы, Бианка заметила, как он жадно рассматривает ее, и выдохнула:

— Макс…

— Да…

Он коснулся губами ее губ. Кто в этот раз первым двинулся и к кому, Бианка не поняла, но полностью сознавала, что ее руки поднялись и легли ему на грудь, и что сама она всем телом прильнула к нему. Его руки легко обнимали ее за талию. Она ощущала эти прикосновения даже кончиками пальцев на ногах.

— Это совсем не то, чего я ожидала, — призналась Бианка. Ее тело трепетало, пока он губами прокладывал дорожку от подбородка к уху.

— А что было бы то? — хрипло спросил Макс и легонько прикусил мочку ее уха.

Бианка вздрогнула и ляпнула первое, что пришло в голову:

— Ведь я не люблю тебя.

— Совсем нисколько?

Он крепче прижал ее к себе рукой, а другой погрузившись в волосы.

Бианка не смогла удержаться от вздоха удовольствия, тем более когда он стал целовать шею.

— Ты же знаешь, я не хочу…

Он недовольно проворчал:

— Я сделаю все, чтобы захотела. — Нежно поцеловав ее в уголок рта, он добавил: — Хоть чуть-чуть.

Бианка с трудом открыла глаза. Он был так близко — такой элегантный, такой хорошо пахнущий… Но опять всплыли на поверхность мысли, которые не давали ей покоя.

— Ты не собирался жениться на мне: сделал предложение Кэти, — и это доказывает, что меня ты не хотел. Разве что-то изменилось?

В его темных глазах что-то сверкнуло, и неожиданно он обхватил ее и крепко прижал к себе.

— Ты считаешь, что я тебя не хочу? Если бы не хотел, там, в ризнице, я сказал бы «нет».

Она приложила палец к его губам, не давая возможности ее поцеловать.

— Ты действительно думал так?

Морщинка пересекла ему лоб.

— Да.

— Тогда почему ты хотел жениться на Кэти?

Его объятия ослабли. Бианка ждала.

— Я думал… это будет женитьба исключительно по расчету, для развития бизнеса. У твоего отца нет сыновей, которые смогли бы от него наследовать.