— Почему мы не воспользовались яхтой, как остальные? — спросила Бианка, когда Макс усаживал ее в ялик.

«Чтобы не застрять в Воксхолле до утра».

— Мне и так предстоит провести в компании Долуэев целый вечер, а вы хотите, чтобы я еще и плыл с ними в одной лодке? — Покачав головой, он тихо прищелкнул языком и опустился на скамью рядом с ней. Лодочник оттолкнулся от пристани и повесил фонарь на крюк над своей головой. — Это жестоко, ваше высочество. Нормальный человек это вынести не в состоянии.

Бианка вздрогнула.

— Высочество? Откуда…

О черт! Разумеется, Клара и Серафина не стали ей говорить, что нарядили ее Анной Болейн — женой Генриха VIII, казненной за супружескую неверность и безбожие.

— Разве вы не юная королева Елизавета? — беззаботно спросил Макс, быстро перестроившись.

— О! — Ее порадовали его слова. — А вы кто?

Макс поднес ее руку к губам.

— Скромный придворный, ваше высочество.

Она засмеялась:

— Правда? Почему вы не нарядились пооригинальнее?

— Из-за недостатка воображения, наверное, — соврал Макс. — В любом случае на меня никто не обратит внимания: все будут смотреть только на вас.

— Вы мне льстите! — Бианка кокетливо взглянула на него, словно оценивая.

Макс всегда встречал ее взгляды решительно, спокойно и твердо, давая ей возможность привыкнуть и не смущаться. Похоже, ей нравилось то, что видела, даже если никогда не давала этого понять хотя бы простым движением ресниц. Пусть разглядывает его ноги, вытирает с губы капельку кофе. Каждая мелочь пусть хоть на дюйм, но приближает его к заветной цели — завоевать ее.

Сегодня, сегодня ночью… Он почувствовал, как желание лижет его, словно языки пламени сухое дерево, когда ее серые глаза оглядывали его. Сегодня он не ощущал себя серьезным, деловым и сдержанным, каким стал, а на время превратился в того безрассудного веселого соблазнителя, которым всегда был…

— Вы не похожи на скромного придворного, — тихо заметила Бианка. — Слишком опасны и порочны… из тех, кому не так просто отказать.

Оказывается, она понимала его гораздо лучше, чем ему бы хотелось.

— Это не совсем так, — попытался объясниться Макс, когда нашел нужные слова.

Их ялик подошел к пристани Воксхолла, и усилия лодочника пришвартовать суденышко дали ему время прийти в себя от шока, в который Бианка ввергла его своим высказыванием.

Поднявшись по ступенькам вверх, они направились к каретам, стоявшим в ожидании пассажиров, чтобы довезти их до увеселительных садов.

Если бы Макс был верующим, то помолился бы и попросил для себя сдержанности и терпения. Ему это просто необходимо, если хочет добиться своего.

Вместо этого, к ужасу своему, он ощутил, как в нем проснулся тот самый мерзавец и повеса, который не давал о себе знать все последние месяцы, а теперь вот очнулся. Он двинулся вслед за женой в сторону знакомых садов, где когда-то охотился, где являл собой самую порочную версию самого себя. Сейчас он чувствовал, что похож на того, прежнего Макса больше, чем ему бы хотелось.

Воксхолл так очаровал Бианку, что она чуть не забыла надеть маску, когда они проходили через стройную колоннаду. Прямо перед ними лежала широкая аллея, конец которой таял в вечерних сумерках. Стеклянные фонари на столбах и развешанные на деревьях фонарики озаряли окрестности разноцветным сиянием. С одной стороны, посреди тщательно подстриженного газона, стоял павильон, а в дальнем конце — ротонда. Ее границы обозначали деревья. По другую сторону, спрятавшись за колоннадой, тянулся ряд беседок для ужина, с трех сторон закрытых от глаз любопытствующих.

Макс вел ее по аллее, показывая местные достопримечательности, и Бианка едва успевала поворачивать голову, чтобы охватить взглядом все сразу. Это была волшебная страна, заполненная дамами и джентльменами в маскарадных костюмах. Был здесь высокий тучный монах и тонкая и невысокая фигурка с волчьей головой и в меховой накидке. Бианке стало интересно, кто это: женщина или ребенок.

В последней беседке, прямо в том месте, где аллея переходила в неосвещенную грунтовую дорогу, они нашли компанию Долуэя. Клара Фаркухар пришла в своем костюме пастушки, а ее муж — в длинном парике и в шляпе с пером — представлял собой кавалера. Леди Долуэй, маленькая и хорошенькая, задрапировалась во все белое, заявив, что ее костюм называется «Добродетель», а вот ее муж, одетый в черный испанский костюм и сомбреро, делал вид, что аккомпанирует себе на гитаре, и пел, причем очень плохо, но утверждал, что он Скарамуш.

— Карсуэл с женой приедет позже, — сказал Долуэй, рассматривая Макса с нескрываемым удивлением. — Я вижу сегодня среди нас королевскую особу, но кто, не пойму, ты, Сент-Джеймс?

— Никто, — улыбнулся Макс, усаживаясь с Бианкой на скамью. — Никто вообще.

— О! — воскликнула леди Долуэй недовольно. — Как это на вас не похоже — портить всем веселье!

— Уверяю вас: если бы веселье зависело от меня, то вам никогда не было бы скучно, — парировал Макс.

Состроив ему гримаску, она повернулась к Бианке:

— Дорогая, выглядите просто роскошно! Я знала, что в гардеробе Луизы найдется что-нибудь подходящее.

— Да, платье великолепно, — согласилась Бианка и погладила парчу. Ткань еще была теплой, но она не стала говорить об этом. Сегодняшняя ночь не предназначена для практических забот.

— Сегодня будет выступать чудесная певица, мисс Лири, — сообщила леди Долуэй, сверившись с программкой. — Какая жалость, что из-за маскарада никто не станет ее слушать. Я ее обожаю! Интересно, станет ли она петь какие-нибудь сочинения мистера Картера.

— Танцы планируются? — поинтересовалась Бианка. Клара Фаркухар проинструктировала ее, как танцевать в этом платье, и ей придется быть очень внимательной, чтобы не запутаться в юбках и не упасть.

— Необязательно, — ответил Макс и, понизив голос, добавил, наклонившись к ней: — Но, если захотите потанцевать, я с радостью стану вашим партнером.

Она вспыхнула:

— Нет-нет! Не станем же мы танцевать, если никто больше…

Его темные глаза таинственно мерцали в свете канделябра, когда он смотрел на нее.

— В этой дикой местности мы можем делать все, что заблагорассудится.

У нее пересохло во рту. Пока она думала, что ответить, раздался свисток, примчался слуга и встал у входа в беседку. После второго свистка слуга поднес тонкую зажженную свечку к лампе, поджигая фитиль. И затем — как по мановению волшебной палочки — вспыхнула иллюминация, лампа за лампой, фонарь за фонарем, и вскоре в саду стало светло как днем. Посетители смеялись и хлопали в ладоши, к ним присоединилась и Бианка, а потом спросила у Макса:

— Как они это сделали?

Создавалось впечатление, словно кто-то вдруг распахнул тяжелый занавес, и в одно мгновение ночь превратилась в день.

— В этом и заключается волшебство Воксхолла.

Бианке оставалось лишь качать головой от удивления и восхищаться.

Карсуэлы появились, когда подали ужин. Луиза была одета персидской принцессой, вся в прозрачных вуалях, а сэр Генри надел форму морского адмирала. Для Бианки вечер проходил как в тумане с до смешного маленькими порциями еды.

— Если нарезать мясо чуть-чуть тоньше, то его унесет ветром, — скептически заметила миссис Фаркухар.

Зато напитков было множество, и всяких разных, включая так называемый араковый пунш, на который особо налегала Луиза Карсуэл.

В рощице напротив заиграл оркестр. В какой-то момент леди Долуэй показалось, что раздался голос ее любимой певицы, она вскочила с места и потянула за собой мужа, чтобы подойти поближе к сцене. Закатив глаза, граф изобразил, будто его вздергивают на виселицу, и с тяжелым вздохом поплелся следом. Глядя на них, сэр Генри чуть не упал со скамьи от смеха. Карсуэлов тепло поприветствовала какая-то пара и пригласила пройтись по саду вместе с ними.