— Да, сейчас. Извини.

Бианка преодолела оставшиеся ступеньки.

— Скажи наконец, что случилось?! Ты бледный как покойник, Макс!

Макс стоял, закрыв глаза, и Бианка с беспокойством взяла его за руку, испугавшись, что он упадет, лишившись чувств, но он резко отстранился и повторил, задыхаясь:

— Мне нужно уехать.

Он смял письмо в кулаке, обошел ее и взбежал вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

Бианка бросилась за ним, заскочила следом в спальню. В последнюю неделю это была их общая спальня, где они говорили и смеялись, и целовались, и держали друг друга в объятиях, и занимались любовью. Сейчас он быстро сбросил с себя одежду, натянул бриджи для верховой езды, взялся за сапоги и при этом решительно отказывался взглянуть на нее.

Подумав о слугах, Бианка понизила голос:

— Что случилось? Скажи хоть что-нибудь.

Он рывком натянул один сапог:

— Это семейное дело.

У нее отвисла челюсть.

— Семейное? В смысле герцога Карлайла?

Его взгляд метнулся к ней, потом так же быстро ушел в сторону.

— Нет.

— Миссис Бредфорд, — предположила Бианка после секундного яростного размышления.

Макс вскинул голову:

— Что ты сказала?

Удивленная его тоном, практически рычанием, она захлопала глазами:

— Твоя тетка. Это из-за нее?

Засунув ногу во второй сапог, Макс встал, подошел к ней, взял лицо в ладони и несколько секунд молчал, подыскивая слова.

— Я… У меня нет времени сейчас все объяснять. — Вид у него был страдальческий. — Ты мне веришь?

— Да, — сказала она просто, поскольку давно перестала сомневаться в нем.

Его поцелуй опалил ее жаром.

— Спасибо, любовь моя!

Больше ничего не сказав, он ушел, только сапоги простучали по лестнице. Потом она услышала, как он крикнул Мэри, чтобы та принесла ему плащ и шляпу.

Увидев, как он вскочил в седло своей лошади, Бианка бросилась за ним. Развернув лошадь на месте, Макс что-то сказал Лоренсу, перехватил ее взгляд и приподнял шляпу, а потом выехал со двора.

Бианка осталась смотреть ему вслед со все еще поднятой рукой в прощальном приветствии, а голова шла кругом.

— Лоренс, — остановила она камердинера, который уже направился в дом. — Куда поехал мистер Сент-Джеймс?

— В Сток-он-Трент, — ответил тот. — Это все, что мне известно, мадам. Он приказал привести его лошадь и спросил о мужчине, который привез письмо.

— Кто его привез?

— Посланец от мистера Лика, мадам. — Лоренс, должно быть, ожидал от нее других гневных вопросов, поэтому поднял руки вверх. — Мистер Лик из Лондона — кто-то вроде детектива. Мистер Сент-Джеймс нанял его какое-то время назад и с тех пор ждал от него отчета. Он предупредил меня, чтобы я немедленно сообщил, если от Лика что-нибудь придет, и неважно, в какое время суток.

— Человек из Лондона! — Бианка пошатнулась. — Он работает на мистера Сент-Джеймса с того времени, когда мы были в Лондоне?

— Да, мадам. Задолго до этого, я думаю, — сказал Лоренс, избегая смотреть ей в глаза.

Это означало, что Макс нанял его несколько месяцев назад. Отыскать что? Даже если у него не было времени объяснить ей что-нибудь сегодня, он должен был бы упомянуть об этом прошлой ночью или в какое-то другое время после их возвращения из Лондона, после того как они подтвердили законность их брака, после Воксхолла. Они часами дарили удовольствие друг другу, шептались, смеялись, обсуждали обычные дела и важные, заветные и сокровенные.

Но не это!

— Он просил ничего не рассказывать вам, — сказал Лоренс, словно извиняясь. — Как я понял, это дело сугубо личной важности.

А Бианке в наступающих сумерках оставалось только недоумевать, почему муж что-то скрывает от нее.

— На Сент-Джеймса это совершенно непохоже, — проворчал отец. — Не могу поверить, что он просто так взял и уехал.

— Это непростительно, — ядовито заявила тетя Френсис. — Попомните мои слова, он еще не то выкинет. Удивитесь, если нет!

Уставившись в тарелку, Бианка не проронила ни слова: просто не знала, что сказать.

Уже два дня прошло, после того как Макс ускакал из Марслипа в чем был. Она сидела и ждала, потом задремала. Часы пробили полночь, разбудив ее от дремы. Зевая, вошла Дженни, уже в ночной сорочке, чтобы уговорить ее лечь в постель. Она заверила хозяйку, что кто-нибудь ее разбудит сразу же, как только он вернется. Бианка легла, но спала урывками и в своей постели — впервые за несколько дней.

На следующее утро она отправила Лоренса в Сток-он-Трент, надеясь получить хоть что-нибудь в качестве объяснения, наказав задать четыре особенных вопроса, и не возвращаться без ответов. Она мерила шагами Поплар-хаус все утро, не в силах сосредоточиться на чем-нибудь. Так продолжалось до возвращения Лоренса, который сказал, что Макса в Стоке вообще нет.

— Он уехал на рассвете с тем же парнем, который привез письмо, — доложил Лоренс. — Мистер Бракли из «Лис» сказал, что они распорядились, чтобы их лошади были готовы к рассвету, и заказали мешок с провизией. Он не видел, как они уехали. Конюх рассказал, что мистер Сент-Джеймс дал ему шиллинг и отправил опять спать, но о том, куда они собрались, ничего не говорил.

Макс уехал, не сказав ни слова и не прислав записки, и опять же домой так и не вернулся.

Когда ни она, ни Макс два дня не появлялись на фабрике, Сэмюел Тейт был вынужден наведаться в Поплар-хаус. Он забеспокоился из-за того, что вдруг в их доме началась повальная эпидемия, и изумился, а потом впал в гнев, когда Бианка призналась, что понятия не имеет, где муж и почему уехал. Отец велел ей явиться на ужин в Перузию, и она безразлично кивнула, хоть и пожалела потом.

— Все это очень странно, — заметил Сэмюел, бросив беспокойный взгляд на дочь, когда они сидели за столом. — Ты уверена, что камердинеру ничего не известно?

Бианка покачала головой.

— Камердинеры всегда знают больше, чем говорят. — Френсис положил в рот кусок жареной гусятины и скормила такой же Тревору, сипло дышавшему рядом с ее креслом. — Позови его, и, возможно, добьемся от него чего-нибудь вразумительного.

— Я уже говорила с ним. Он ничего не знает, — тихо сказала Бианка.

Лоренсу все больше нравилась Дженни, и после двух долгих и напряженных дней отсутствия Макса он начал просить не выгонять его и стал кладезем информации.

Под угрозой увольнения Лоренс поклялся, что ему неизвестно, ни куда уехал Макс, ни тем более зачем, и предположил, что его хозяин вел довольно непутевую жизнь в Лондоне до того, как сделал предложение наследнице Перузии. Рассказал он и о своем прежнем нанимателе, друге Макса, который лишился двухсот восьмидесяти фунтов за одну ночь в игорных заведениях Воксхолла — в компании Макса, кстати, — и был вынужден бежать из Лондона. Он также признался, что их дом в Лондоне снимал лорд Кеткарт для своей любовницы, что этот дом потребовал серьезной уборки, чтобы стать пригодным для жилья, после скандальных вечеринок, которые в нем устраивались (принимал в них участие и Макс). Еще он рассказал, что хозяин посылал его в Чипсайд, где Бианка обмеряла магазин, с указанием проследить за мужчиной, про которого Лоренс знал, что этот человек как-то связан с прошлой жизнью Макса и представляет опасность.

Еще он признался, что получил приказание следить, чтобы письма из Ридинга немедленно передавались хозяину и что Макс всегда расстраивался из-за них, хотя из-за чего конкретно — Лоренс не знал. Вдобавок Макс строго предупредил его, что никто, в особенности Бианка, не должен о них знать.

Вот это глубоко ее ранило. Бианка знала, что у ее мужа было непростое прошлое, и совсем не удивилась, что и друзья у него тоже не приличные джентльмены. Вполне резонно, что он не мог признаться в этом в первое время, но теперь, ей казалось, они могли бы быть честными друг с другом.

До сих пор от Макса не было никаких известий.