— Существует два вида воспоминаний: реальные и дорисованные нашим сознанием. Они взаимозаменяемые. Я бы сказал, что они дополняемые. Суть лишь в том, что дорисованные я могу показать как бы со стороны, без своих внутренних размышлений. А реальные — это те, которые не изменены моим сознанием. Они первичны и неприкосновенны. Они самые честные. По сути, я впустил тебя в самый незащищенный уровень моего подсознания. Более того, эти воспоминания еще очень свежие, на них еще не подействовало время, поэтому они самые яркие и правдивые.

Анна кивнула и задумалась над его словами. Затем с опаской произнесла:

— Кажется, еще я почувствовала зов Дара. По крайне мере, мне так показалось.

Темные широкие брови подскочили высоко на лоб, когда Роккель не смог скрыть свое удивление.

— Ты не должна была этого чувствовать. Как ты это поняла?

— Это было что-то очень приятное. У меня защипало все тело. Все эмоции начали зашкаливать. И был приятный покалывающий холод в затылке.

Глядя на его реакцию, Анна стала переживать.

— Роккель, это плохо?

В её голосе был страх. Роккель закрыл глаза и погрузился в свои размышления.

Сейчас, при прокрутке этого эпизода вновь я ничего не ощутил. Мне казалось, что Зов я почувствовал не многим позднее. Странно, что Анна что-то почувствовала. Возможно ли, что я не заметил ничего тогда из-за своих чувств к Анне? Но почему она смогла почувствовать силу Дара, находясь в моей голове, в то же время, когда я этого не чувствую?

Молчание Роккеля затянулось. Он не знал ответа на её вопрос, но и пугать Анну ему совершенно не хотелось. Он решил сказать полуправду:

— Думаю, что такое возможно. Раньше я никого не впускал так далеко в свое сознание. Я не позволял никогда другим чувствовать мои истинные эмоции.

— А мои ты так тоже можешь почувствовать?

— Могу, но не без твоего разрешения. Конечно, у меня есть соблазн узнать твои эротические фантазии на мой счет, но подожду момент, когда ты расскажешь мне их вслух.

Роккель получил пинок в лодыжку от Анны. Она давно сбросила туфли на пол, поэтому удар вышел очень слабый. На её лице вновь появился румянец и легкая улыбка.

— Ничего я тебе не скажу!

Она показала язык и отвернулась. Через плечо Анна бросила очередную язвительную фразу:

— Конечно, меня всегда привлекали парни постарше, но две тысячи лет — это уже перебор!

— Ты еще не знаешь, от чего отказываешься…

Он подмигнул и собрал руки в замок. Анна актерски закатила глаза, а затем со спокойным видом продолжила:

— Роккель, теперь скажи серьезно. Предположим, что все, что ты мне рассказал, правда. Для чего тебе помогать мне?

— Анна, я просто могу помочь и все. Мне ничего не нужно от тебя взамен.

— Но есть же плата. Или я не верно поняла?

— Да, все верно. Плата: твой худший день жизни. Ты должна мне его показать через свои воспоминания. Сложность состоит в том, что тебе вновь придется его пережить.

— Всего один день?

Этот вопрос сильно удивил Роккеля.

— У тебя их было много?

Анна грустно кивнула. Мысленно она считала такие дни.

— Сегодняшний день идет в счет?

— Не-а. Бывали и хуже.

— Анна, мне так жаль, что тебе пришлось вытерпеть столько.

Она подняла левую ладонь вверх, призывая остановить его поток жалости к ней.

— Но если я смогла пережить все то дерьмо однажды, то ради благой цели повторить все сначала для меня не составит труда. — Анна выплюнула из себя нервный смешок. — Но давай быстрее с этим покончим, пока я не передумала.

— Ты хорошо подумала?

Анна поставила пустой стаканчик от кофе на пол и подошла ближе к Роккелю. Она присела перед ним на колени, обхватила его руки своими и слегка их сжала.

— Роккель, почему ты переспрашиваешь?

Она непрерывно смотрела в его глаза. Изучала его реакцию. Он ласково убрал выбившиеся локоны Анне за уши. Роккель смотрел на нее с такой любящей теплотой.

— Я поняла. Ты боишься мне навредить?

Роккель нервно сглотнул. Он не мог вымолвить даже слово. Анна погладила ласково его щеку. Она наклонилась ближе к нему и тихо сказала:

— Представляешь, а я впервые не боюсь? Если мне выпал такой шанс, то я им воспользуюсь. Я не боюсь проиграть…

Роккель не дал ей договорить. Он подсознательно понимал, к чему она ведет разговор.

Она не боится конца?

Он, продолжая молчать, оторопелым взглядом прожигал ее лицо. Анна улыбнулась и сказала:

— Роккель, я в любом случае выиграю, несмотря на итог нашей сделки. Благодаря тебе я смогу узнать, сколько времени мне осталось до чего-то… нового.

До чего нового?

Этот вопрос напугал Роккеля еще больше. Нервоз назойливо шептал на ухо слова, которые раздували этот пожарище еще сильнее. Что-то идет не так…

— Роккель, я уже не маленькая девочка и умею брать ответственность за себя. Если моя ставка не сыграет, винить тебя я не стану. Хочешь секрет?

— Какой?

— Сначала скажи, хочешь ты узнать секрет или нет?

— Я хочу знать все твои секреты, Анна.

— А свои ты тоже мне расскажешь все?

— Хитрая, — Роккель одними губами коснулся её носа. — Ты поймала меня в капкан. Обещаю, что расскажу все свои секреты до единого.

Анна встала с колен и села в кресло рядом. Её тело сжалось от ледяной дрожи. Роккель обнял её плечи правой рукой и прислонил ближе к себе. Анна заметно обмякла в его теплых объятиях.

— Почему я верю каждому твоему слову?

— Потому что я ни разу тебе не соврал. Вот я настоящий перед тобой. Мой главный секрет ты знаешь.

— А кто еще знает?

— Никто.

Анна приоткрыла рот от удивления. После неловкого молчания Роккель продолжил:

— Никто из ныне живущих. У меня когда-то давно был лучший и единственный друг. Он был первым, кто узнал мой секрет. Это тот человек, которого ты видела в первом моем воспоминании. Мы дружили на протяжении почти, — на секунду Роккель задумался. — Пятидесяти лет. Я ему доверял, как себе. Мы бы и дальше дружили, но, к сожалению, он сильно болел и умер от сепсиса в 1907 году.

— Мне жаль.

Анна мягко сжала его ладонь. Она с трепетом воспринимала каждое произнесенное Роккелем слово.

— Ты с ним тоже заключал сделку?

— Нет. С ним мы просто дружили. Дар сам выбирает, кому я могу помочь. Вернее, наверное, сказать, обязан помочь.

— Кем был твой друг?

— Его звали Михаил. Он был из семьи ученых. Умнее и гениальнее человека, чем он, я больше не встречал. Он пытался с точки зрения науки объяснить такую аномалию, как я. Конечно, выпустить в мир его многолетние научные исследования я не мог позволить по объективным на то причинам, но все они сохранены. Если тебе интересно, то могу показать их тебе.

— Конечно, интересно!

В глазах Анны загорелся пожар интереса.

— Ты был его подопытным кроликом?

— К сожалению, да. Чем-то вроде того.

— Какие аспекты Михаил смог рассмотреть?

— Ему было интересно, как работает процесс воспроизведения воспоминаний. У него было множество предположений на этот счет. Я так сходу не вспомню их формулировки. Нужно освежить все в памяти. Со временем я тоже нередко что-то забываю. К сожалению, моя память не безгранична. Но главное исследование Миша не смог провести. Он хотел увидеть действие Дара. Он не дожил чуть больше года до того момента, когда Дар проявился. Если не считать нашу сегодняшнюю встречу, то тот был крайний раз, когда кому-то требовалось мое вмешательство в его жизнь.

Анна удивлено спросила:

— Кто это был?

— На момент нашей с ним встречи он был обычным молодым юношей, а в последствии стал поэтом самоубийцей. Дар действует всегда по-разному. До сих пор не могу найти объяснения тому, зачем Дар выбрал именно его. В том пьянице, которым при нашей первой и единственной встрече он был, не было и капли таланта. Нехотя я заключил с ним сделку. Но когда пришло время выполнения моей части работы, то я испугался, видя все возможные пути разветвления его будущего.