Конец — это начало…

Он одним рывком поднялся по лестнице и оказался на пороге своей квартиры. Роккель сбросил кроссовки, аккуратно поставил картину на кафель в ванной. Он бегло оглядел свое отражение в зеркале. Умылся ледяной водой из крана.

Начало — это конец…

Роккель вошел в кухню и выпил стакан воды. Сейчас он уже не мог отличить галлюцинации от реальности. Существовала ли та подсказка по-настоящему, или это был плод разыгравшегося воображения, его не волновало. Роккель нашел в кухонном ящике острый нож и направился вместе с ним в ванную. Он сел на холодный кафель напротив картины и поперек разрезал оба запястья. Теплая алая кровь окрасила вначале его руки, затем светлый пол под ним.

— Забери меня, — тихо взмолился он, остановив свой взгляд на изображении глаз Анны.

От начавшегося головокружения Роккель потерял способность ориентирования в пространстве. Он выронил острое лезвие куда-то в сторону, и оно с шумным лязгом поцарапало плитку.

— Я начну сначала вместе с тобой. Сначала… Когда конец? Сейчас?

Речь и мысли с каждой минутой становились менее понятными и связными. Бледное лицо с каждой минутой приобретало серый оттенок. Роккель, прикрыв глаза, вытянул ноги и сшиб картину, которая упала прямиком в лужу его крови на полу.

— Ан… на…Анна. Прос…ти. — Запинаясь, пробормотал он.

Роккель вновь открыл глаза, когда почувствовал ласковое прикосновение на своей щеке. Женская рука погладила по его волосам.

— Запустил ты себя, дитя. — Надменным тоном сказала Ламия.

Роккель не верил своим глазам.

— Ты? — Прохрипел Роккель.

— Понимаю, что ты ожидал увидеть перед смертью другую женщину, но пока здесь только я.

— Почему ты пришла только сейчас?

Роккель от злости сжал челюсть и как можно резче отдернул голову от её руки. От этого движения он едва ли не потерял сознание.

— Я появилась ровно тогда, когда это необходимо.

Ламия оскалила свою белоснежную улыбку и пожала плечами. Она присела и бегло осмотрела открытые раны на запястьях Роккеля.

— Ответь, ты знала, что всё произойдет именно так?

— Да.

От такого простого ответа Роккель еще больше рассвирепел и отдернул свои руки. Он из последних сил прижал Ламию к стене и надавил на её горло предплечьем. Хрипя от боли, он яростно прокричал ей в лицо:

— Зачем ты столько лет меня мучаешь?

— Чтобы ты познал истину.

Она с легкостью убрала руку со своего горла и усадила Роккеля напротив себя.

— Какую?

Он заморгал. Перед глазами замаячили темные пятна. Лицо Ламии изогнулось в ухмылке, прежде чем она ответила:

— Или не понял…

Проблемы вселенского масштаба Роккеля абсолютно не волновали. Он потер глаза и задал главный вопрос:

— Почему ты её у меня забрала? Зачем?

— Мой милый мальчик, не на все вопросы можно легко найти ответы. Порой стоит заглянуть глубже, спуститься на самое дно и поискать там. Ты и я — мы просто меленькие пазлы, созданные Вселенной, чтобы исполнить задуманный план. Такие, как я лишь имеют большую весомость, чем такие, как ты. Но все мы лишь исполнители. Мы живем согласно намеченному плану, который написан за миллионы лет до нашего рождения.

— Как ты стала такой? Ты была человеком?

Она задумалась, помолчала какое-то время, а после ответила:

— Была. Но это было так давно, что я даже не помню, какого это — быть человеком.

— Ты можешь вернуть мне Анну?

— Роккель, я и так тебе много лет назад оставила свой самый ценный подарок. Дар, которым ты не должен был обладать. Благодаря мне ты стал особенным. Но Боги не всесильны, как люди привыкли думать. Даже мы не можем воскресить мертвеца. Воскрешение противоречит основополагающему нерушимому Закону Природы. Пора принять тот факт, что Анна умерла. Мне жаль.

Она замолчала и убрала за уши длинные черные локоны, открывая красивое лицо.

— Но вы и так были вместе гораздо дольше, чем на это было отведено времени. Я выиграла у Судьбы столько времени для тебя, сколько смогла.

Роккель ударил себя по щекам, чтобы привести чувства в тонус, а после потер веки. Все эти действия не принесли никакого результата. Он медленно отключался. Ламия, цокнув языком, ухватила его запястье. Кровь перестала сочиться из его ран. Он перевел удивленный взгляд на лицо девушки.

— Зачем ты заживляешь мне раны? Я не хочу…

— Что? Я это делала каждый раз, когда ты, глупышка, оказывался на проге Смерти. Или, по-твоему, с тобой происходило чудо, которое не давало тебе умереть?

Роккель сложил руки на груди и отвернул голову в сторону. Ламия придвинулась ближе, придержала мягкими пальцами подбородок Роккеля и развернула его лицо к себе.

— Тебе разве не интересен мой рассказ?

Он не ответил, но Ламия, опустив руку, проложила рассказ.

— Я самолично изменила твою Судьбу и позволила тебе встретиться с Анной на несколько месяцев раньше, чем это планировалось изначально. Анна с детства была готова ко встрече с тобой.

«Портрет в баре», — тут же смекнул Роккель.

— С подсказками любой сможет справиться… — Хмыкнув, сказала она и села ближе к стене. — Анна бы ни за что в жизни не заглянула в ту дыру, где ты обитал последние десятилетие. Несомненно, вы отлично подходите друг другу, и ты это понял сразу же. Между вами и правда случилась самая чистая и искренняя любовь, которая только способна быть. Думаю, именно поэтому Судьба сжалилась над вами и позволила тебе продлить жизнь Анны на пять месяцев. Представляешь, ты выиграл почти целый год вместо одного месяца?

Ламия написала на кафеле кровью Роккеля римскую цифру «один» и перечеркнула её. Она подняла на него тяжелый взгляд и продолжила рассказ:

— По изначальному плану Анна должна была встретиться с тобой менее чем за месяц до своей смерти. Поэтому при первом взгляде на нее ты почувствовал любовь, а не Зов Дара. Потому что все должно было случиться гораздо позже. Ты сразу заподозрил что-то неладное, верно? Всегда нужно доверять своему чутью. Обычно Дар тебя приводил к человеку, который в нем нуждался. А с Анной все случилось наоборот. Она нашла тебя. Она мой второй Дар для тебя. Я подарила тебе обещанное счастье, хоть и на короткий срок. Поверь, существует слишком мало людей, кто за жизнь познает истинную любовь.

Роккель от злости сжал зубы и с отвращением посмотрел на силуэт Богини.

— Ты опять мной недоволен, мой мальчик, — ласково сказала Ламия и приобняла Роккеля за плечи. Она шепотом сказала ему на ухо. — Тебя исправит только могила.

Роккель хотел грубо сжать её тело между своих рук, но ухватить получилось лишь воздух. Он повернулся на смех, где Ламия сидела, привалившись к стене.

— Правда, что ты давно уже ждешь момент, когда душа покинет твое тело, верно?

Схватив нож в левую руку, Роккель навис над телом маленькой девушки. Он приставил острие к её горлу. Она, не обращая внимания, продолжила свою мысль:

— Но я не позволю тебе так просто уйти. У меня на тебя другие планы, потому тебе нужно пока пожить…

Роккель сдавил другой рукой её шею и прохрипел ей в ухо:

— Ты дала мне год. Всего лишь год! Из-за тебя я прожил почти две с половиной тысячи ужасных лет, чтобы в награду получить только год счастья, и то не целый! — Он разжал пальцы и ударил по стене кулаком. — Ты считаешь, что это справедливая цена?

Ламия остановила взгляд черных глаз на точно таких же темных радужках Роккеля и улыбнулась.

— Роккель, дорогой, я прожила в тысячи лет дольше, чем ты, но в моей жизни не было и одного года такого счастья. Я дала тебе то, чем сама никогда не обладала. Счастье от любви позволено испробовать не всем. Именно поэтому ты особенный, мой мальчик.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Головная боль, мучившая Роккеля последние месяцы, испарилась. Он почувствовал, что по его лицу стекали слезы.

— Дай мне уйти к ней.

— Я не дам тебе уйти. Ты уверен, что твой конец будет таким простым?

«Конец — начало?» — В тысячный раз слова Анны возникли в голове Роккеля.