— Извините меня, — еле слышно прошептал Роккель.

Алексей удивился его словам. Он по-отечески посмотрел на него и сказал:

— Такова жестокая правда жизни. Нам не нравится терять любимых, но иногда это происходит. Твоей вины, ровно, как и моей и любого другого человека, в смерти Анны нет. Она прожила столько, сколько ей было положено. Сейчас для нас всех будет тяжелым испытанием научиться жить без нее. Но мы должны это сделать. Я понял это, когда потерял Марка. Ты молод, и у тебя вся жизнь впереди…

Алексей прервал беседу, когда Есения села на свободный стул и отпила из своей кружки кофе. Её глаза были по-прежнему заплаканы, но следов слез на щеках не было. Она нервно постукивала туфлями по плитке на полу.

— Я до сих пор не верю в то, что это случилось. — Растерянно произнесла Есения. — Роккель, — неуверенно начала она говорить, он поднял свой взгляд на её лицо, — заходи иногда к нам в гости, если, конечно, захочешь. Мы всегда будем рады тебя видеть.

Есения искренне улыбнулась и легонько пожала руку Роккеля, лежавшую на столе.

— Обязательно, — он улыбнулся в ответ, но одернул руку, чтобы ответить на телефонный звонок.

Номер, высветившийся на экране, был неизвестен. Роккель извинился и встал из-за стола, чтобы в приватной тишине ответить на звонок. Он вышел в небольшой дворик и встал под навес.

— Кто это?

— Здравствуйте. Меня зовут Таисия, и я занимаюсь организацией вашей выставки. Ваш контакт мне дала Анна на тот случай, если я не смогу дозвониться до нее.

— Анна умерла. — Грубым голосом ответил он.

Неловкое молчание повисло на другом конце города.

— Мне жаль. Но выставка… — Начала говорить Таисия, однако Роккель сбросил звонок.

Он вернулся к родителям Анны и до дна осушил свой стакан с кофе. Есения заметила перемену в его настроении, поэтому спросила:

— Что-то случилось?

Как же этой фразой она напомнила Роккелю Анну: та же интонация и мимика. Роккель осознал, как Анна была похожа на мать.

— Последние месяцы Анна занималась организацией моей выставки.

Родители были удивлены вскрывшейся информации. Они молча переглянулись и ждали продолжения рассказа Роккеля.

— Сейчас звонила женщина, которая помогала Анне. Она, видимо, хотела что-то уточнить, но мне не захотелось сейчас с ней разговаривать. — Честно признался он.

— Роккель, — вновь неуверенно начала Есения, — возможно, стоит завершить то, над чем работала моя дочь? Она всегда всё доделывала до конца. Таков был её характер. Думаю, она бы хотела, чтобы её усилия не были напрасны. Она дорожила тобой, а мы дорожим ей. Если тебе нужна будет помощь, то мы приедем в туже секунду.

Роккеля поразило то, с какой легкостью были произнесены эти слова. Он поблагодарил Есению и Алексея и пообещал к вечеру принять окончательное решение. Еще какое-то время они втроем посидели в кафе, а после разъехались по домам.

Квартира показалась Роккелю опустевшей и холодной. Он, не снимая уличной одежды, забрался в кровать, укрылся одеялом, которое по-прежнему пахло духами Анны, свернулся в позе эмбриона и заплакал. Жгучие слезы разъедали глаза, сознание мутнело, мысли терзали ужасающими картинками. Перед глазами застыл последний миг, в котором Анна была жива. Когда врачи вытягивали каталку из машины скорой помощи, она бескровными губами спросила:

— Всё же будет хорошо?

Роккель забыл, что ответил на последний вопрос Анны. Его мир в этот момент остановился и сжался до пределов больничной палаты, в которой он просидел несколько часов.

На улице уже стемнело, когда Роккель проснулся в полном одиночестве. Он ощупал руками лицо и присел на край кровати, а после обвел комнату взглядом, ища мобильный телефон, который оказался на тумбе. Роккель набрал последний входящий номер и, потирая виски, стал ждать ответа. Спустя четыре гудка Таисия ответила профессионально поставленным голосом:

— Добрый вечер.

— Таисия, извините меня. Просто… — Роккель искал подходящие слова, но ничего не приходило в голову.

— Я понимаю, — мягкий добрый голос послышался из динамика.

— Спасибо. Выставка состоится.

— Хорошо, наберите мне через пару дней, когда будете готовы. Примите мои соболезнования. Анна была потрясающая…

— Спасибо. — Сухо ответил Роккель и повесил трубку.

Он был вне себя от горя. Ему захотелось напиться так, чтобы ничего не помнить. Роккель нашел в кухне бутылку виски и налил себе пол стакана. Он одним глотком осушил стакан и налил еще. Окружающий мир в день смерти Анны потерял форму и цвет. В голове у Роккеля был не смолкающий шум, который словно ураган вытягивал всё живое. На улице уже светало, а так он не смог уснуть. Роккель нашел в ванной несколько пачек сильного снотворного. Не разбираясь в дозировке, он выпил горсть таблеток в надежде никогда больше не проснуться. В том сладком сне к нему пришла Анна: красивая, нежная, живая. Они гуляли вместе в Летнем саду и смотрели на мирно плавающих лебедей. Анна повернулась, взглянув в глаза Роккеля, ласково улыбнулась и спросила:

— Всё же будет хорошо?

От страха он открыл глаза и постарался проморгать сон. Видение исчезло перед глазами, уходя в память. Он потянулся к телефону, чтобы проверить время. С момента, когда Роккель уснул, прошло три дня. Он принял горячий душ, а после выпил несколько кружек кофе. Голова зудела от боли. Роккель взял в руку телефон, чтобы проверить звонки и сообщения. К его утешению, входящих не было.

К вечеру следующего дня Роккель договорился о встрече с Таисией. Она приехала к нему домой и еще раз осмотрела все картины, заявленные к выставке. Таисия предупредила, что в начале следующего месяца картины нужно будет упаковать для транспортировки. Она предложила свою помощь, но Роккель тут же отказался. Ему больше никого не хотелось впускать в их уютную квартиру. Заперев входную дверь, Роккель направился в кухню и открыл бутылку вина. Он лег на диван напротив телевизора и включил любимый фильм Анны «Жизнь задом наперед».

Последующие дни утонули в однообразии наркотических таблеток и алкоголя. Роккель старался забыться, избегая любого появления чувств и мыслей. За несколько дней до начала выставки ему позвонила Есения и сообщила о том, что завтра она собирается заняться разбором вещей в квартире Анны. Поэтому в случае необходимости Роккель тоже мог бы приехать и забрать свои вещи. Он приехал на следующий день в обед. Когда Роккель перешагнул порог квартиры, то воспоминания снесли лавиной весь его здравый смысл. Мама Анны гостеприимно предложила выпить чай с печеньем на кухне. Роккель принял её приглашение.

— Осталось упаковать только вещи в спальне. Мне показалось, что в шкафу точно есть и твои вещи, поэтому без тебя я ничего там не трогала.

— Хорошо, я помогу.

Они вошли в спальню, и Роккель замер у входа. Он протяжно вдохнул знакомый запах наслаждаясь моментом. Закрыл глаза и на мгновение позволил воспоминаниям воскреснуть в его разуме. Есения с грустью открыла деверь шкафа и начала перекладывать вещи на заправленную постель. Через плечо она сказала:

— Роккель, если захочешь, то можешь забрать что-то из вещей Анны.

Он кивнул, открывая соседнюю дверцу шкафа. На полке, любезно выделенной для него Анной, аккуратно были сложены вещи: несколько футболок, джинсы, толстовка. Роккель взял пакет и сгреб вещи в него. Аромат её духов сводил его с ума. Роккель подошел к окну и приоткрыл форточку. С улицы послышался шум дождя и редкие звуки проезжавших мимо машин. Он уставился на отражение в зеркале над туалетным столиком в углу комнаты и ужаснулся от своего же внешнего вида. Лицо покрывала густая темная борода, скрывавшая впалые щеки, темные круги под глазами сливались с черными зрачками.

— Я могу забрать её духи? — Сдавленным голосом спросил он.

Есения обернулась и кивнула в ответ. Роккель бросил стеклянный флакон в пакет и обвел взглядом комнату, которая была ровно такой же при жизни Анны. Он тоскливо уставился в окно, отгоняя непрошеные мысли.