— Мы всех спасем, — ответил ей худощавый мальчишка.

Анна споткнулась о корни дерева и упала, оцарапав колени.

— Анна, аккуратнее надо быть! Я не смогу один всех спасать.

Они были забавными, изображая из себя взрослых. Не заплакав, Анна встала на ноги, отряхнула их от грязи и пошла дальше. Она прошла пару метров, и по ногам уже засочилась кровь, но Анна шла дальше, намеренно не обращая на это внимание. Брат догнал её и заставил остановиться.

— Дай я посмотрю, подержи ежа.

Хоть он и был младшим ребенком, но в росте он явно был впереди. Мальчик был выше маленькой Анны на пол головы. Он оперся на одно колено и стал рассматривать раны.

— Их нужно обработать. Иначе не заживет.

— Это больно. Я не хочу!

Анна начала хныкать, словно она была младшей сестрой. Ей всегда нравилось, когда брат о ней заботился и исполнял все её капризы. Он был для нее самой любимой бесконечной вселенной, тем, кто понимал её с полуслова. Никому она не доверяла так, как ему.

— Обещаю, я сделаю так, что больно не будет. Пойдем домой.

— Нет, мама будет ругаться. Она всегда меня ругает, когда я поранюсь.

— Я ей ничего не скажу и обработаю твои ранки сам. Анна, нужно стать уже взрослой. Я не смогу всегда быть с тобой.

— Без тебя я не хочу быть взрослой!

Анна сорвалась с места и побежала куда-то. Брат быстро её догнал и крепко обнял.

— Я скучаю.

— А как скучаю я, ты даже не представляешь. — Сквозь слезы произнесла Анна.

Роккель на секунду покинул воспоминания Анны и вернулся в реальность, чтобы проверить её состояние. Глаза были закрыты, но слезы текли без остановки по её щекам. Она проживала все заново. Ей было тяжело как никогда. Дыхание было учащенным и неспокойным. Роккель постарался не много успокоить её. Он ласково гладил по руке, от чего её дыхание выровнялось. Роккель, удостоверившись в том, что Анна в порядке, принял решение вернуться в воспоминания.

Когда он открыл глаза, перед ним сидел толстый рыжий кот. Точно Гарфилд, но с наглыми рыжими глазами. Кот неотрывно следил за Роккелем, словно он видел его. Они находились в деревянном доме, где вкусно пахло смолой. В комнате была простая мебель: диван, стол с телевизором, шкаф. В этом воспоминании Анна была совсем маленькой. Она сидела на диване вместе с мамой и бабушкой. Эта женщина была гораздо старше тех, что он видел в видении ранее. Видимо, это была прабабушка Анны. Маленькая и худая, с короткими седыми волосами и голубыми глазами.

— Анна, расскажи бабушке, нравится ли тебе в детском садике? Тебя там не обижают? — Весело спросила бабушка.

— Не-а. Но мне там не интересно. Мне нравятся там только пюре и котлеты. Еще в садике заставляют спать, а мне это не нравится.

Все присутствующие захихикали. В комнате появился еще мужчина средних лет. Кудрявые волосы и борода были подернуты сединой. Он очень был похож на прабабушку Анны.

— Выпьете чаю? Две минуты, и я сейчас всем его налью. Анна, будешь печенье?

Конечно, Анна не отказалась от печенья. Чай решили пить в этой же комнате. Постепенно маленький стол оброс разными вкусностями: печенье курабье, ватрушки, бутерброды и фрукты. Когда все сели за стол, кот тут же запрыгнул на колени старушки. Он начал мурлыкать и просить угощения. Анна по-доброму смеялась.

— Анна, ты, кажется, приготовила подарки, — ласково напомнила ей мама.

— Точно!

Анна убежала в коридор и долго-долго что-то искала. Затем она прибежала обратно к столу.

— Это открытки с цветами из квиллинга. Хотите, я всех научу делать?

Роккель удивился тому, что ребенок может выговаривать такие сложные слова. Анна раздала открытки своим получателям. Крепко всех обняла.

В открытках было написано детским почерком: «Очень скучаю! Анна.»

Сколько еще?

Роккель открыл глаза в незнакомой комнате. Он огляделся и понял, что это спальня Анны. Взглянув на стол, Роккель увидел учебники за десятый класс. На полке с книгами стояли её детские фотографии. На одном снимке она стояла рядом с отцом, на втором серьезно смотрела в объектив камеры, как Мона Лиза. Третий кадр был с мамой и братом. От фотографий Роккеля отвлек звук открывающейся двери. В комнату вошли Анна вместе с подругой. Они прятали под одеждой две бутылки вина.

— Тихо ты, — прошипела Анна. — Если мой брат услышит, то он все расскажет маме. Потому мы его и не позвали к нам.

Девочки тихо хихикали. Они открыли вино и начали пить его прямо из бутылок. Анна отпила и скривилась.

— Фу! Какое мерзкое!

Они пили вино и мило болтали. Роккель не понимал, про кого они говорят. Это было что-то очень личное, поэтому он старался не вслушиваться в их разговор. Все это время он жадно рассматривал Анну. Во всех воспоминаниях, которые он только что побывал, Анна была счастливой девочкой. Улыбчивой и лучезарной. Роккель бы хотел её видеть и сейчас такой.

— Он опять тебе писал?

— Да. Я не знаю, кто это может быть. Но мне становиться страшно. Что, если это какой-то маньяк?

— Анна, простой какой-то парень на тебе помешался. Это не удивительно.

— Мне такой не нужен.

— А какой тебе нужен?

— Хотя бы адекватный. Талантливый и умный. Ну и симпатичный.

— Где ты такого возьмешь?

Подруга прыснула со смеху. Они открыли пачку чипсов со вкусом краба. Воздух наполнился ароматом специй.

— Ну, где-то один да ходит такой. Я сразу пойму, что он тот самый.

— Анна, твои мечты несбыточны. Мы все не герои книг или фильмов.

— Ты просто завидуешь и не веришь в меня.

Она наиграно надулась. Но доля правды была в сказанных только что словах.

— Не у всех жизнь, как чёртов сериал. Анна, ты не особенная, а обычная. Пора уже повзрослеть. Ты можешь что угодно нафантазировать, но реальность от этого не изменится. Будь проще, живи как все.

Это были глупые убеждения шестнадцатилетнего подростка. Хорошо, что Анна не приняла эти слова на свой счет. Иначе всего этого бы не случилось. Анна не стала доказывать неправоту данных убеждений.

У каждого есть право на мнение, даже такое ошибочное. Нельзя быть как все, иначе в чем будет твое изящество и отличие? Если все будут мыслить одинаково, то какой в этом толк?

Умом Анна поняла эту простую истину еще тогда. Она просто не смогла в этом признаться.

На своих ошибках сложно учиться, потому что их сложно признавать. Иногда достаточно сказать другому человеку: «я не прав». Но этого не достаточно, чтобы что-то по-настоящему изменить.

— Ты его любишь? Ты знаешь, о ком я говорю.

Голос Анны был отрешенным. По сути, ей был не так важен ответ её подруги на этот вопрос.

— Скорее да, чем нет.

Анна крепко сжала в объятиях подругу.

— Мы всегда нуждались в поддержке друг друга. Прости, что я тебя оттолкнула.

— И ты меня прости.

Еще?!

Роккель уже не на шутку переживал за состояние Анны. Его носило внутри воспоминаний Анны, словно болванчик в море. Он не понимал, почему они не прекращаются. Голова была настолько тяжелой, словно на нее вывалили гору булыжников. Раньше никогда Роккель не оставался так надолго в воспоминаниях другого человека. Это физически тяжело для обоих участников данного процесса. Роккеля внезапно осенило. Он понял, что Анна делала все это время. Она со всеми прощалась. Искренне и беззастенчиво, у него на глазах. Она любила их всех и, возможно, что всех потеряла. Роккель понимал, что придет время для объяснений, но ему уже натерпелось закончить это мероприятие.

В этот раз Анна лежала на пляже. Скорее всего, это было совсем недавно. Внешне Анна нисколько не отличалась от себя прежней. Вокруг нее был красивый океан. Это было ранее утро. Солнце только проглядывало из-за горизонта. Она лежала животом на покрывале и читала книгу Мюссо «Завтра». На Анне был надет раздельный коричневый купальник. Роккель обратил внимание на её привлекательное тело, её волосы были перекинуты на левую сторону лица. Она была безмятежно красива в этот момент. К ней из воды направлялся парень. Высокий, с хорошо сложенным телом. Он вытерся полотенцем и лег на спину рядом с ней. Невольно Роккель ощутил укол ревности. Сложно в это поверить, но он ревновал её к воспоминанию.