— У неё перелом сустава! — закричала одна из бабочек. — Это не лечится!

— Мы должны призвать дух дерева! — вопила другая.

Лита спустилась и присела рядом с Лили. Она осторожно протянула руку, чтобы осмотреть повреждённое крыло. Но едва она коснулась сустава, Лили вскрикнула от боли и дёрнулась всем телом. Её здоровое крыло взметнулось и ударило Литу по больной руке.

Боль пронзила плечо. Лита зашипела сквозь зубы и отшатнулась, прижимая руку к груди. Глаза на мгновение застлало белой пеленой.

— Лита! — пискнула Флора. — Ты цела?

— Цела, — простонала Лита. Рука пульсировала так, что хотелось кричать. Всё же она заставила себя продолжить осмотр Лили. Сустав действительно был смещён, но не сломан. Если его вправить, Лили выживет. Но сейчас рука у самой Литы болела так, что она едва могла шевелить пальцами.

— Нужен кто-нибудь сильный и аккуратный, — сказала она, поднимая глаза на бабочек. — Кто-то, кто сможет держать её неподвижно, пока я буду вправлять. Одна я не смогу.

Бабочки переглянулись. Флора прошептала:

— Мы боимся. Она может вырваться, и тогда станет ещё хуже.

— Тогда я позову вашего мужа, — решила Лита.

— Нельзя! — испугалась Флора. — Он убьёт нас за то, что мы его разбудили!

— Тогда пусть Лили умирает? — резко спросила Лита и, не дожидаясь ответа, развернулась к дереву.

Она спустилась на поляну всего несколько минут назад, и теперь ей предстояло забраться обратно. Днём по паучьей лестнице ещё можно было карабкаться, держась за кору. В ночном полумраке, с левой рукой, которая после удара пульсировала при каждом движении, это было почти невозможно.

Лита вцепилась правой рукой в тонкий край корня, подтянулась, поставила ногу на ступеньку. Левую руку она старалась не задействовать, но каждое движение отдавалось в плече.

— Чёрт, — прошипела она сквозь зубы.

Кора была гладкой, покрытой мхом, который скользил под пальцами. Она потеряла опору, сорвалась и ударилась коленом о другой корень. Слёзы выступили на глазах, но не от боли, а от злости.

— Ну уж нет, — сказала она вслух. — Я не дам этой дуре умереть только потому, что у меня болит рука.

На полпути она поскользнулась снова, и уже хотела закричать от отчаяния, но в этот момент из дупла высунулась голова Тисии.

— Лита! — испуганно пискнула девочка. — Что случилось? Ты плачешь?

— Не плачу, — выдохнула Лита. — Просто… помоги мне.

Тисия быстро сплела из своего шёлка тонкую верёвку и сбросила её вниз. Лита ухватилась за неё здоровой рукой, и девочка, удивительно сильная для своего размера, помогла ей взобраться в дупло.

Лита рухнула на пол, тяжело дыша. Боль в левой руке была нестерпимой — она чувствовала, как под самодельной шиной распухает локоть. Но времени на отдых не было.

— Где твой отец? — спросила она Тисию.

— У себя. Но он не любит, когда его будят!

— Сейчас полюбит, — сказала Лита и, придерживая руку, полезла по внутренней лестнице, ведущей наверх.

Она ворвалась в логово Армана, плечом отодвинув паутину, которой он завешивал вход. Паук проснулся мгновенно, как просыпаются только воины. Он уже стоял посреди комнаты, сжимая в руке кинжал.

— Что за... — начал он, но, увидев Литу, растерялся. — Ты? Среди ночи?

— Неважно, — выпалила она. — Лили упала с ветки и вывихнула крыло. Если мы не вправим сустав сейчас, она умрёт. Мне нужна ваша сила, чтобы держать её. Идёмте!

Паук замер. Его лицо потемнело.

— Лили? — повторил он с такой горечью, что Лита на мгновение испугалась. — Та, которая ушла от меня и теперь поёт мантры с остальными? И ты просишь меня её спасти?

— Я прошу вас спасти живое существо, — твёрдо сказала Лита, хотя её рука пульсировала и она едва стояла на ногах. — Она не заслуживает смерти за то, что была глупой. К тому же, вы Князь, вы защитник этого леса. Защищайте!

Глава 12

Она сделала шаг к нему, споткнулась, и мужчина машинально протянул руку, чтобы поддержать её.

— Ты что, лазила в темноте по дереву?

— А что мне было делать? Кричать? Лили умирает. Идёмте.

Она схватила его за рукав и потащила к выходу. Арман настолько опешил от её наглости, что даже не сопротивлялся. Он позволил увести себя вниз, по шёлковой лестнице, на поляну.

Ситуация на поляне приближалась к катастрофической: Лили билась в судорогах, бабочки рыдали, а дети испуганно выглядывали из дупла. При виде паука рыдания как по команде прекратились. Бабочки расступились, освобождая место для операции.

— Подержите, — попросила Лита князя.

Паук наклонился над бабочкой. В его глазах мелькнула тень былой нежности, но он быстро спрятал её за маской деловитости. Он аккуратно, но крепко прижал Лили к земле, зафиксировав её тело и здоровое крыло.

— Действуй, — сказал он Лите. Та взяла крыло Лили, неловко торчащее как парус, нащупала сустав и резким движением вправила его.

Лили пронзительно взвизгнула и обмякла.

Крыло встало на место. Лита выдохнула.

— Откуда ты это умеешь? — спросил паук.

— У нас в горах часто случаются вывихи и ушибы, — ответила она. — Хотя обычно это не крылья.

Лили, всё ещё бледная, открыла глаза и слабо улыбнулась:

— Арман… ты спас меня. Спасибо.

— Не благодари, — буркнул тот. — Это не я. Это она.

Лита вдруг заметила, какой паук красивый. В свете луны его седые пряди горели серебром, а глаза казались бездонными.

— Ты молодец, — сказал он чуть слышно, одобрительно кивая ей. Но его брови тут же сдвинулись.

— Подожди. Я заметил, как ты вздрогнула, когда вправляла крыло. Ты не бережёшь себя.

— Ерунда, — попыталась отмахнуться Лита, но паук уже осторожно взял её за запястье.

— Сядь, — приказал он.

Лита послушно уселась на мягкую, покрытую мохом землю. Арман опустился перед ней на корточки и, размотав повязку, принялся осматривать её руку.

Лёгкие прикосновения его пальцев несли прохладу. Рука ныла, предплечье распухло, а на плече проступил след от удара крыла Лили.

— Дурочка, — сказал паук беззлобно. — Ты могла испортить руку окончательно. И зачем ты вообще полезла ночью по дереву? Могла бы позвать кого-нибудь.

— Кого? — вздохнула Лита. — Ваших жён, которые боятся вас до смерти? Или детей, которые в это время уже спали?

Не отвечая, он наложил кору обратно на руку. Из кончиков его пальцев начали вытягиваться тончайшие серебряные нити. Они были почти прозрачными, но в лунном свете отливали серебром.

Лита видела паучьи сети и раньше. Противные, липкие, предназначенные для ловли жертв. Но эта была сухой, эластичной и источала слабый мятный аромат.

— Что это? — спросила Лита.

— Шёлк для перевязки. Моя паутина бывает разной. Липкая для ловли, с антисептиком для исцеления.

Он аккуратно забинтовал её руку серебряной паутиной. Боль стала утихать, словно шёлк впитывал воспаление.

— Так значит, вы не только охотник, — заметила Лита, наблюдая за движениями его пальцев.

— Во всяком случае, женщин я не ем, — усмехнулся он.

Он замолчал, заканчивая своё плетение. Его рука задержалась на её коже на мгновение дольше, чем требовалось.

— Никогда не думал, что буду делать это для… — он запнулся.

— Для чужой женщины, — договорила за него Лита.

— Почему же для чужой?

Они посмотрели друг на друга. Лита заметила, что пальцы Армана, только что испустившие нить, слегка дрожат, наверное от волнения.

— Спасибо, — сказала она. — Никогда не видела, чтобы паук ткал для исцеления. Я думала, вы просто хищники.

Он тонко улыбнулся. Похоже, обвинения в жестокости были для него привычны и скорее навевали скуку, чем раздражали.

— Мы то, что мы выбираем.

Точно выверенным движением он поправил растрёпанную прядь её волос.

— Тебе не нужно пытаться всё брать на себя, Лита. Пока я здесь, я всегда могу помочь.

— Вы уже помогли. Вы дали мне кров, еду, защиту. Я очень вам благодарна.