— Смотрите, — она показала детям маленький матрасик.

Гусеницы замерли. Мушка потрогала её работу.

— Как у мамы! — воскликнула она радостно. — Такой же тёплый!

Тисия подошла, потрогала плетение.

— У тебя получилось.

Шустрик схватил нить и начал пробовать.

— Я понял! — закричал он. — Надо запутывать, а не раскладывать!

— И узелки оставлять! — добавила Пряха.

— И дырочки! — Мушка уже плела свой матрас. — Тогда он будет дышать!

— У нас всё получится, — сказала Лита уверенно.

Дети окружили Литу. Они смеялись, плели и снова принялись есть. Хватали листья, ягоды, корешки. К ним вернулся аппетит, а с ним и силы.

В дупло влетела Флора. Она остановилась, посмотрела, как дети жадно хрустят листьями, как Лита подкидывает им ягоды и помогает плести. Ничего не сказала, только улыбнулась.

Дни летели один за другим. Гусеницы вовсю готовились к своему преображению: ели, плели, снова ели и снова плели. Их матрасики становились всё мягче, теплее и уютнее.

— Ты видела? — крикнул Шустрик, пробегая мимо. — У меня получилось! Я всё сделал сам!

— Молодец, — улыбнулась Лита, но улыбка вышла грустной. Она радовалась за них искренне, но где-то глубоко тихо звучал вопрос: а я? Кому я теперь нужна?

Дети всё больше удалялись от неё. Они больше не жались к ней. Они взрослели, становились самостоятельными и готовились к новой жизни.

Каждый решал, где будет проходить превращение. Кто-то выбирал густые заросли, где будет скрыт от чужих глаз. Кому-то нравилась крепкая ветка большого дерева. А кто-то предпочёл поселиться недалеко от огорода муравьёв: там было чисто и безопасно, и к кокону не подступится никакой мародёр.

Тисия пополнела. Она ходила по лесу в сопровождении бабочек и ела всё подряд. Но благодаря наставлениям Литы она уже знала, какие плоды вкусные, а какие порченые. Можно было не волноваться, что она отравится. Тисия выбирала лучшее.

Из-за присутствия паука муравьи не подходили к дереву, и вся уборка навалилась на Литу. Дети ели всё больше — даже по ночам из гамаков слышался хруст листьев, а утром весь пол был завален огрызками, косточками и кожурой.

Чтобы Лите было удобно выносить мусор, Арман сплёл ей лёгкие пакеты. Укрепил ступеньки свежей паутиной, и Лита уверенно взбиралась по ним. Надёжно забинтованная рука благодаря лечебной паутине почти не болела.

Сам паук, казалось, не спешил покидать дупло. Лите даже стало казаться, что он задерживается из-за неё.

Ей было приятно его внимание. Его забота, его взгляд, от которого щёки пылали, а внутри разливался жар. Лита почти согласилась с бабочками, что господин Арман — самый лучший мужчина на свете. Сильный, умный, надёжный. Она даже чувствовала некоторую зависть, когда Флора, робко сложив крылья, с цветком кувшиночника* в руке поднималась в комнату паука, и оттуда слышался её трепещущий голос:

— Господин Арман, свежайший коктейль, только набрали.

Однажды утром, убрав дупло, Лита решила прогуляться к водопаду. Она шла и размышляла о том, что дети скоро станут новыми бабочками. А она, Лита, останется не у дел.

Может, ей присоединиться к жёнам паука? Вместе петь мантры у дерева. А потом ждать появления Армана...

Она шагала по мягкой земле. Вокруг царила влажная, загадочная полутьма. Большие листья, склонившиеся до самой земли, так и манили скрыться в их тени, а лианы поражали воображение своими изгибами.

Было так тепло, что любое усилие заставляло тело потеть и греться. Тонкое платье не стесняло движений, и Лита чувствовала себя свободной от одежды и от любых условностей. Она позволила себе пофантазировать. Представила себя бабочкой, с кувшином, полным пахучего нектара, и тонкой соломинкой в руках. Она входит в комнату Армана. Он стоит в полутьме, высокий, тёмный, загадочный...

Она вспомнила его прикосновения. Его фиолетовые глаза. Его мягкий голос.

И тут она услышала стоны.

____

*Непентес, или Кувшиночник – хищное насекомоядное растение тропиков, цветы которого имеют вид кувшинов с крышечкой.

Глава 17

Она затаила дыхание. Это не было похоже на стоны боли. Лита принялась озираться и увидела.

Молодая бабочка, гибкая как лианы вокруг неё. Большие яркие крылья. И рядом с ней знакомая фигура в бархатисто-чёрном — князь Арман.

Они были вместе. Бабочка приникла к нему. Стонала. Его руки спокойно и уверенно скользили по её дрожащим крыльям. Он что-то шептал ей своим мягким голосом. Что-то нежное, что заставляло её стонать громче.

Лита почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её захлестнуло смущение, возбуждение и обида.

Она смотрела, не в силах отвести взгляд. Вот чем господин Арман занимается целыми днями. У него уже целый гарем бабочек, а он заловил в свои сети новую. Молодую, неопытную. И учит её любви.

Лита поспешно отступила в заросли, не желая мешать ему развлекаться. Под ногой предательски зашуршала ветка, её тонкий конец зашевелился в лианах.

Арман заметил её, но нисколько не смутился. Только выпрямился и выпустил бабочку из объятий.

Бабочка, молодая, бойкая девица, увидела Литу и вспыхнула, но совсем не от смущения.

— Ты что, подглядываешь за нами? — закричала она. — И как только не стыдно!

— Я... — Лита сглотнула. — Я не подглядывала. Я просто шла.

— Шла она! — Бабочка фыркнула. — Так и шла бы мимо! Ты нам помешала, старая ящерица.

Лита растерялась.

— Что?

— Старуха, — повторила бабочка. — Ты мешаешь. У нас всё по любви. Нам стесняться нечего.

Лита смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова.

Она обернулась к Арману, ища поддержки. Но паук только улыбнулся. Похоже, энергичность бабочки его забавляла.

— Арман, — сказала Лита. — Скажи ей...

— Она права, — ответил он спокойно.

Лита замерла.

— Что?

— В тропическом лесу, — сказал Арман, — всё непрерывно цветёт и плодоносит. За день на месте старых упавших деревьев вырастают густые заросли. Всегда много зелёных листьев. Бабочкам можно откладывать яйца круглый год.

— Яйца? — это слово отозвалось в ней болью. Она вспомнила замок. Мрачные коридоры, сухие отчёты, кристаллы и одиночество.

— Бабочки откладывают яйца на листьях, — пояснила бабочка Лите снисходительно, как ребёнку. — Потом вылупляются гусеницы. Господин Арман следит за ними. Пока они растут, они способны производить шёлковую нить, из которой соткано твоё платье.

Лита почувствовала, что нежный шёлк душит её. Платье из нитей шелкопрядов! Это прекрасное платье — не знак внимания и симпатии, не подарок, не приглашение к сближению, а вежливость хорошего хозяина, который заботится о своих работниках.

— Я паук, — продолжил Арман. — Это моя судьба. Каждый день я выпускаю нити для ловли бабочек и мелких вредителей. Слабые насекомые в сетях погибают. Их добивают муравьи. Бабочки, самые сильные и красивые, — Арман поглядел на свою новую подружку, и та игриво поправила растрепавшиеся волосы, — способны прорвать паутину. Они становятся матерями гусениц-шелкопрядов.

Лита слушала и не верила ушам.

То, что казалось ей свободными чувствами, красивыми танцами под луной, оказывается, было проявлением силы и энергии. Простым продолжением рода.

Он следил за ней не потому что она ему нравится, а просто чтобы с ней не случилась беда. Она, Лита, всего лишь няня для шелкопрядов, которая случайно упала в его владения. Она для него никто.

Её романтическая влюблённость в паука разбилась о жестокую реальность. И она больше не знала, где в этой реальности место ей, Лите.

Арман смотрел на неё. В его глазах не было ни вины, ни смущения. Только спокойное понимание.

— Ты думала, что это любовь, — сказал он. — Но это жизнь. Просто жизнь.

Лита отвернулась. Она не могла больше смотреть на него как прежде.

Она выбежала к скалам.

Вода с шумом падала вниз. В воздухе над заводью висела радужная дымка, мерцающая в лучах солнца.