Лита вздохнула и опустила руки.

— Извините.

Она выскочила из дупла, скатилась по паутинным ступенькам и бросилась в лес, не глядя по сторонам.

Флора права. Она привыкла к порядку и контролю. Но здесь, в лесу, порядок и правильность оказались смертельно опасны.

Она шла вся в слезах, не разбирая дороги.

Вокруг бурлила жизнь. В ветвях порхали пёстрые птицы, шелестели листья, распускались цветы. Лита забрела глубоко в лес. Она заметила, что идти стало неожиданно легко, опустила глаза и поняла, что идёт по гладкой утоптанной тропинке. Вокруг лежали листья, их было много, но её удивило, что тропинка такая чистая и аккуратная. Мимо пробежал муравей с набитой чем-то сумкой. Потом второй, третий. Лита сообразила, что попала на одну из муравьиных дорог. Вверху в ветвях она увидела огромный зелёный шар, сотканный из листьев. В швах поблёскивала паутина. Гнездо муравьёв? Лита загляделась на дом в ветвях.

Она вспомнила про огород. Интересно, что это за место? Она пошла дальше по тропинке. Вокруг было чисто и аккуратно, хотя казалось, что земля завалена листьями и ветками. Но слой опада складывался в ровную шубку. В этом хаосе угадывался порядок и гармония, которые были так привычны Лите. Но она не могла уловить правило, по которому всё это создавалось.

Хаос и порядок. Порядок в хаосе. Они существуют одновременно и сливаются вместе...

Муравей, пробегая, толкнул её. Лита извинилась. Она огляделась. Зелёный шар висел прямо над ней, а впереди темнел провал пещеры под кучей листьев.

— Стой! — раздался приказ. Перед Литой стоял муравей в шлеме, держа наизготовку бамбуковое копьё. — Кто такая? Что надо?

— Я... я просто...

— Своя она, с бабочками живёт, — сказал пробегающий в пещеру муравей.

— Ты что тут делаешь? — окликнул её другой работник. — Почему не работаешь?

— Живая ты на огороде не нужна. Вот умрёшь, мы сами тебя тюда принесём.

Лита в растерянности отступила. И отсюда её выгоняют.

Она отошла в папоротники, чтобы не мешать суетящимся муравьям. Нигде ей нет места.

Среди зарослей обнаружился ручей. Лита упала на колени и посмотрела на своё отражение в воде. Растрёпанная, грязная.

— Я ужасная, — прошептала она. — Я только всем мешаю.

«Ты всегда была бесполезной», — зашептал в голове голос сестры.

«Ты никчёмная самка», — вторил голос Джеза.

«Ты нам не нужна», — замыкал круг голос Флоры.

Лита закрыла глаза. Что же ей делать?

Рядом бесшумно появился Арман. Помолчал, глядя на бегущую воду. Потом сказал:

— Они не виноваты, что они такие. И ты не виновата, что ты такая.

— Я испортила детям будущее, — ответила Лита, не поднимая глаз. — У меня ничего не получается.

Она всхлипнула.

Внезапно то, что она держала под замком все эти дни, прорвалось наружу, и она призналась:

— Однажды я уже ошиблась...

— О чём ты?

— В замке, — Лита говорила с трудом, словно рвала паутину. — Я не уследила. Яйца остыли. Они погибли из-за меня. Мои дети умерли. Потому что я была... недостаточно внимательной. Недостаточно хорошей. Недостаточно…

Она замолчала, захлёбываясь слезами.

Арман взял её за руку.

— А теперь то же самое, — продолжила Лита, всхлипывая. — Я думала, что помогу. А вместо этого... сделала только хуже. Дети теряют силы. Я никчёмная. Я не должна путаться у других под ногами. Живая я даже муравьям не нужна.

Арман отрицательно покачал головой.

— Не надо, — сказал он. — Не думай об этом.

— Но это правда, — прошептала Лита, глядя на него полными слёз глазами. — От меня один вред. Я ничего не умею. Я не создана для…

— Замолчи.

Он резко притянул её к себе и крепко обнял.

— Ты не могла погубить своих детей. Я уверен.

— Но Джез сказал, что яйца остыли…

— Даже если и так, — продолжал Арман решительно, — даже если ты действительно ошиблась тогда, это не значит, что ты ошибаешься сейчас. Ты не должна всё делать правильно. Ты просто должна быть рядом с детьми.

Он заглянул ей в глаза.

— Ты не знаешь, как сплести кокон, но ты спасла Мушку, научила детей отличать съедобное от гнилого, показала им, что о них заботятся. Это гораздо важнее идеальных нитей.

— Я… — начала Лита.

— Просто скажи, что останешься.

— Я правда очень хочу помочь с коконами, но не умею.

— Тогда научись. Предложи детям сделать так, как хочется им самим. Это поможет вам понять, что от них требует природа.

Лита задумалась. Она всегда давала указания работникам. Возможно, сейчас ей самой надо поучиться у других.

— Вы правы, — сказала она, шмыгая носом. — Попробую по-другому.

Лита вытерла слёзы и посмотрела на лес. Надо было возвращаться. Её ждали маленькие гусеницы.

Глава 16

Они вернулись в дупло. Дети сидели в углу, понурые и молчаливые. Их неудачные образцы коконов лежали рядом. Мушка плакала, уткнувшись в колени Тисии. Шустрик злобно пинал нити, которые не слушались. Узлик вообще лёг на пол и не двигался.

Лита села рядом. Она хотела как-то ободрить их, но не знала что сказать. Она посмотрела на свою правильную и бесполезную сетку и вздохнула.

— Я… я хочу попробовать ещё раз, — сказала она. — Но по-другому. Вы покажете мне, как вы плели раньше?

Дети подняли головы.

— Ты хочешь научиться у нас? — спросила Тисия недоверчиво.

— Да, — кивнула Лита. — Вы умеете то, чего не умею я. Вы знаете, как сделать кокон живым. Покажите.

Дети переглянулись. Мушка подошла к Лите и протянула ей свою нить.

— Вот так я плела, — сказала она. — Теперь получается красивее, но для кокона надо как раньше.

Лита взяла нить. Она была тёплой, мягкой, неправильной. Лита закрыла глаза и попыталась понять, как её сплели. Но могла только искать порядок и симметрию.

Порядок. Перед глазами возникло красивое и равнодушное лицо Джеза.

Она сидела на краю ложа, дрожащими пальцами заплетая и распутывая узелки на тесёмках. Отец говорил, что она должна быть послушной и делать что скажет муж. Но вдруг у неё не получится? Вдруг она сделает что-то не так?

Джез вошёл без стука. Величественный и красивый. Широкие плечи, отливающая медью грива волос и яркие, но безжизненные глаза. Дракон посмотрел на молодую супругу так, будто проверял, на месте ли вещь, которую он приобрёл.

— Ты готова? — спросил он деловито.

Лита кивнула, хотя внутри всё сжалось. Она надеялась, что муж хотя бы поцелует её перед этим. Или скажет что-нибудь ласковое. Или просто улыбнётся.

Но дракон подошёл и, не говоря ни слова, стянул с её плеч сорочку.

— Может, сначала поговорим? — вырвалось у неё.

Он посмотрел с недоумением.

— О чём?

Он делал это, словно выполнял важную работу. Лита закрыла глаза и пыталась представить, что её любят. Она прижималась к мужу, искала его губы, хотела почувствовать хоть толику тепла, но Джез отворачивался.

— Почему ты такая зажатая? — спросил он потом. — Ты как кукла.

Лита закусила губу, чтобы не заплакать.

— Я… прости…

— Не вздумай реветь.

Он встал и оделся, не глядя на неё.

— С утра начинай подготовку инкубатора.

Дверь за ним закрылась, и Лита осталась одна на ложе, на котором таяло тепло их тел.

Она долго лежала, глядя в потолок. Потом потекли непрошенные слёзы. Она плакала не от боли, а от пустоты.

Утром она встала, оделась и пошла готовить гнездо. Она никому не сказала о том, что чувствовала.

Она стала идеальной женой. Идеально пустой, идеально безжалостной к себе...

— Лита? — тихо спросила Тисия. — Ты плачешь?

Лита подняла глаза на девочку. Её птенцы. Они должны были скоро родиться.

— Я не хочу больше так.

Она сжала нить Мушки в руке. Нить была тёплой, живой, неровной.

Кокон. Это не сеть, не ловушка. Это убежище. То, что создают без расчёта, а с чувством.

Она начала быстро плести, не позволяя себе думать. Как когда-то плела венки из травы, вдыхая запах лета. Не по правилам, а потому что так хотелось. Нить заскользила между пальцами, оставляя в каждом витке узелки, дырочки и неровности. И от этого рукам становилось тепло.