Прошёл день с возвращения Армана. Лита старалась не думать о том, как он смотрел на неё в первый день, когда она стояла перед ним в разорванном платье, прикрывая грудь руками. Но мысль об этом возвращалась снова и снова, и каждый раз она краснела, как девчонка.

Появление хозяина изменило в дупле хрупкий порядок, который Лита пыталась поддержать.

Муравьи, которые до этого каждое утро заглядывали с вопросом «Трупы есть?» и деловито уносили гнилые ягоды и мусор, исчезли. Лита проснулась, ожидая увидеть знакомые чёрные мешки и суетящихся помощников, но было тихо. Только бабочки порхали вокруг дерева, да дети спали в гамаках.

— Где муравьи? — спросила Лита у Флоры.

Бабочка нервно взмахнула крыльями.

— Они… они боятся, — прошептала она. — Князь вернулся. Они не хотят попадаться ему на глаза.

— Почему?

— Господин Арман… однажды убил их разведчика, — призналась Флора. — Теперь муравьи обходят дупло стороной, пока он здесь.

Лита вздохнула. Значит, уборка теперь на ней. Нужно было срочно убрать следы покраски нитей и неудачные фрагменты плетения, а также выбросить огрызки листьев, пока хозяин не увидел весь этот бардак.

Арман увидел, но ничего не сказал. Лита почувствовала тяжесть его взгляда на затылке и обернулась, но паук уже выскользнул наружу. Тисия и другие дети, пробудившись, не стали шуметь и играться, как обычно, а молча, словно подчиняясь неслышному приказу, ушли в лес.

Лита осталась наводить порядок. Бабочки, желая помочь, кружили вокруг, но только мешали. Одна из них, Лили, решила «почистить» Литу и высыпала на неё из миски куркуму, которую Лита использовала для окраски нитей. Ярко-жёлтый порошок осел на волосах, плечах и одежде девушки.

— Ой! — воскликнула Лили. — Прости! Я думала, это поможет…

Лита, глубоко вздохнув, попыталась стереть куркуму, но только размазала её.

Флора заглянула в дупло и ахнула.

— Ой, Лита, ты вся жёлтая!

— Мне нужно помыться, — устало сказала Лита. — Рука почти не болит. Но где здесь вода?

Флора замялась.

— Я могу проводить тебя, — сказала она наконец. — Но я… я туда не полезу.

— Ты боишься воды? — догадалась Лита.

— Ужасно, — призналась Флора. — Мы умываемся росой, а в воде наши крылья слипаются и могут повредиться. Но я знаю одно место — водопад у скалы. Там есть заводь. Я покажу дорогу и подожду на берегу. Если ты, конечно, не против.

Лита улыбнулась.

— Я не против. Идём.

Арман отдыхал между корней в свежесплетённом гамаке. Когда измазанная куркумой Лита проходила мимо, он приоткрыл один глаз.

— Не говорите ни слова, — предупредила Лита, не оборачиваясь.

— И не собирался, — раздалось ей вслед.

Флора привела Литу через лес к скале, увитой лианами и заросшей мхом. Вода с шумом падала со склона в небольшую заводь, окружённую гладкими камнями, и ручейком убегала в лес. Брызги висели в воздухе, создавая радужную дымку, а вокруг росли огромные папоротники, скрывающие заводь от посторонних глаз.

— Здесь можно мыться, — сказала Флора. — Мы иногда прилетаем сюда пить воду. Но купаться не рискуем, слишком тут бурлит. А ты сильная, ты справишься.

Лита посмотрела на водопад. Она не мылась с тех пор, как упала с горы, только обтиралась мхом. Её кожа зудела, волосы свалялись, а платье, и без того разорванное, пропиталось потом, соком трав и пыльцой.

— Я покараулю, — сказала Флора, усаживаясь на камни.

Лита разделась, сложила остатки платья на камень и шагнула в заводь. Вода оказалась приятно прохладной. Она подошла к скале, подставила лицо под брызги водопада. Струи били по плечам, смывая грязь, пот, куркуму. Лита тщательно промыла волосы, распутала колтуны пальцами. Вода смывала всё — усталость, грязь, тяжесть последних дней. Она закрыла глаза и позволила себе расслабиться.

— Ну как, смывается? — крикнула Флора с берега.

— Уже смылось, — ответила Лита, наслаждаясь ощущением чистоты.

За шумом воды она не слышала, как подошёл Арман. Просто внезапно почувствовала, что за ней наблюдают. Отшатнулась к скале, пытаясь скрыться за струями воды.

Он стоял на берегу. Серебряное шитьё его одежд мягко светилось в тени папоротников.

— Прости, — сказал он спокойно. — Не хотел тебя напугать.

— Вы… — Лита задохнулась от возмущения и смущения одновременно. — Вы не должны здесь быть! Я моюсь!

— Хотел только отдать.

Он положил на камень какой-то свёрток. Лита, прикрываясь волосами, смотрела на него с подозрением.

— Что это?

— Одежда. Я сплёл её для своих жён. И для тебя заодно.

Его фиолетовые глаза смотрели на неё внимательно, без насмешки.

— Это… это очень мило, — сказала Лита, чувствуя, как краснеет. — Но вы не должны были…

— Я уже это сделал, — перебил он. — Надень.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Лита смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в зелени. Потом вышла из воды, отжала волосы и развернула свёрток.

Платье было мягким, но прочным. Серебристо-серое, с лёгким переливом, оно струилось в руках, словно вода. Оно было почти невесомым, но при этом удобным и уютным. Она надела его и ей показалось, что она носила его всю жизнь.

Откуда ни возьмись вокруг неё закружились бабочки. Словно они ждали, когда можно будет потанцевать.

— Замечательно! Лита, ты красавица!

— Это платье из паутины, — сказала Лита, рассматривая ткань. Плетение было непривычным, казавшимся спутанным, но прочным.

— Господин Арман такой заботливый, — сказала Флора. — Даже тебя решил приодеть.

— Лита! — со смешком заметила Лили. — Он и тебя за женщину посчитал. Это что-то значит.

— Не говори глупости! — Флора хлопнула её по руке, Лили захихикала.

— Я просто няня, — сказала Лита, краснея. — И я замужем.

Замужем? Всё ещё или была? Она посмотрела на своё отражение в воде. Жёлтые пятна сошли, её кожа снова стала чистой, платье из паутины сидело идеально, волосы рассыпались волной по плечам. Если бы Джез видел её сейчас такой, обновлённой… В глазах помутнело, она часто заморгала.

— Лита, ты что? — раздались взволнованные голоса бабочек. Отражение рассыпалось осколками. — Лили, зачем ты её обидела!

— Это не Лили, — Лита и не заметила, как слёзы градом посыпались из глаз. Она шмыгнула носом, заставляя себя успокоиться. — Всё хорошо. Спасибо вам.

— Идём домой, — скомандовала Флора.

Лита не знала, что и думать. Незнакомый мужчина подарил ей платье просто потому, что её одежда превратилась в лохмотья.

Они вернулись к дереву. Паук дремал внутри. Когда Лита поднялась в дупло, он приоткрыл глаза и проронил:

— Тебе идёт.

— Благодарю вас, господин Арман, — сказала Лита. — Никогда не носила ничего красивее.

Он не ответил, но слегка улыбнулся. И Лита поняла, что это было для него лучшей благодарностью.

Глава 11

Ночь в тропическом лесу никогда не бывала тихой. На закате начинали свой концерт цикады. Им вторили сверчки, чьё стрекотание напоминало шорох сухих листьев. Маленькие древесные жабы с голосами, похожими на хруст ломающегося дерева, перекликались с лягушками у ручья. Но когда луна поднималась в зенит и заливала всё серебряным светом, наступало особенное время — Час Луны.

Лита уже знала об этом ритуале. Бабочки собирались на верхушке дерева, садились в круг и начинали петь. Они «ловили лунный свет» и «наполняли им крылья». Лита относилась к этому с философским спокойствием: пусть поют, лишь бы не будили детей.

Но в ту ночь всё пошло не по плану.

Лита уже перебрала листья для завтрака, когда снаружи раздался пронзительный крик.

— А-а-а! Крыло! Моё крыло!

Лита выглянула наружу.

На поляне, в серебряном свете луны, билась в агонии Лили. Судя по тому, как неестественно торчало её левое крыло, она повредила его о ветки.

Остальные бабочки с причитаниями кружили над ней. Флора трясла амулетами и читала заклинания «на вправление суставов», но крыло не вправлялось. Лили визжала, её крыло мерцало слабее с каждой секундой, а край уже начал подсыхать. Для бабочки это означало некроз, а затем смерть.