Она вдруг замолчала и закрыла лицо руками. Дети тут же обступили её.

— Тебе больно? — спросила Мушка.

— Поешь сладкого, — Шустрик протянул ей ягоду.

Бабочка озадаченно посмотрела на Литу.

— Ты слишком сильно переживаешь. Сосредоточься на дыхании. Расслабься.

Лита глубоко вздохнула, подавляя подступившие рыдания. Взяла у Шустрика ягоду и решительно шмыгнула носом.

— Спасибо, — поблагодарила она мальчика и повернулась к бабочке. — Я не могу позволить детям есть гниль и спать в грязи. Если не хотите наводить порядок, я сделаю это сама.

Бабочка закатила глаза.

— Делай что хочешь. Только не мешай нашей медитации.

Она вылетела из дупла, оставляя за собой шлейф мерцающей пыльцы.

Дети забрались в гамаки. Лита осталась одна среди листьев и ягод. Она была растеряна, но не могла принять философию естественного отбора, когда речь шла о жизни детей.

«Я это так не оставлю», — решила она. «Я научу их отличать съедобное от гнилого. Я не позволю им умереть, потому что кому-то лень убираться».

Глава 5

Лита сидела в дупле, разгребая кучи листьев и ягод. Она привыкла к чистоте, к порядку, хоть и скучному, но дающему уверенность. Здесь, в этом хаосе, она чувствовала себя чужой, и решила хотя бы попытаться сделать как положено.

— Гнилые сюда, — бормотала она, отбрасывая порченые плоды в кучу. — Съедобные сюда. Листья тоже отдельно.

Она работала правой рукой, стараясь поберечь левую. Попутно попробовала несколько ягод. Они оказались сочными и сладкими. Понятно, почему дети все измазаны соком. Лита побоялась есть много. Неизвестно, как её желудок отреагирует на непривычную пищу, а выбираться из дупла ей некоторое время будет невозможно.

Через час в дупле стало чуть аккуратнее. По крайней мере, образовалось свободное пространство. Лита устала, глаза слипались, но она не могла остановиться. Ещё немного, ещё несколько ягод...

Она заснула прямо на полу и не заметила, как её рука разжалась, и последняя ягода упала в кучу.

Проснулась она от шороха. Вздрогнула, открыла глаза и увидела пару чёрных глаз, которые смотрели на неё с деловитым интересом.

— Трупы есть? — спросил смуглый мужчина, заглядывая в дупло. Его голос звучал так, будто это был самый обычный вопрос.

Лита окончательно проснулась. Трупы? Не зря её терзали дурные предчувствия! Дети здесь умирают от отравления!

— Д-доброе утро, — поздоровалась Лита, слегка заикаясь — так её поразило появление могильщика. Она на всякий случай окинула взглядом гамаки. Дети мирно сопели, гамаки покачивались. Ничего подозрительного не наблюдалось. — Кажется, нет.

— Вот и славно, — подытожил мужчина.

Теперь Лита рассмотрела его. Это был муравей. Смуглый, худощавый, с чёрными волосами, убранными в хвост. Он был одет в простую одежду, а на поясе у него висела шёлковая сумка.

— Ну и нанесло сюда ветром! — сказал он, оглядывая дупло и вынимая из сумки чёрный мешок. — Ничего, сейчас всё уберём. Нам как раз для огорода нужно. Сейчас ещё ребята подойдут.

Он набил мешок листьями и порченными плодами и исчез. Через секунду в дупло заглянул другой муравей, точь-в-точь такой же, как первый.

— Сказали, тут ягоды плохие, — сообщил он, доставая чёрный мешок. — Ого, и правда много.

И он исчез, унося следующую порцию.

— Трупы есть? — поинтересовался третий муравей.

— Только мёртвые листья, — ответила Лита машинально.

— Для шампиньонов самое оно, — муравей набил свой чёрный мешок. — Спасибо.

Собранная Литой куча исчезла.

— Ты новенькая? — спросил очередной муравей. — Только вывелась?

— Я... не вывелась, — растерянно ответила Лита. — Я упала.

Муравей потрогал её жёстким тёмным пальцем.

— Вроде сочная. Если что надо — свистни. Мы работаем быстро.

Вскоре проснулись дети. Тисия первой высунулась из гамака и оглядела помещение.

— Ой! — закричала она. — А где листья? У меня живот сводит! Мне надо срочно поесть!

Она торопливо спрыгнула на пол и, как была, взлохмаченная, поспешила в лес. Остальные дети, услышав её крик, выкарабкались из гамаков и бросились за ней.

— Сиди здесь! Мы пришлём тебе фруктов! — крикнула Мушка, уже наполовину выбравшись из дупла.

Лита не успела и слова сказать, как они исчезли в зелёной чаще. Она оглядела дупло. Чистота была почти идеальной, но она заметила, что часть гамаков уже износилась. Она осторожно сняла те, что были порваны или засыпаны мусором и свернула в комок.

— Трупы есть? — раздался знакомый голос.

— Паутина, — ответила Лита, указывая на свёрток. — Грязная. Может, пригодится?

Муравей с невозмутимым видом подошёл, взял свёрнутую паутину.

— Пригодится, — сказал он коротко и уже хотел уйти, но остановился, глядя на Литу. — Ты чего без дела сидишь?

— Да я вроде всё убрала... — растерялась Лита.

— А поесть? Есть-то когда будешь? Так и помереть недолго, — он оглядел её со знанием дела. — Худеть долго будешь. Как ослабнешь, сразу сообщай, ребята набегут и всё сделают.

— Я не обираюсь умирать, — запротестовала Лита. — У меня просто рука сломана.

Муравей покачал головой. В дупло заглянул его двойник.

— Трупы есть?

— Пока нет! — в отчаянии крикнула Лита. — Дети сказали, что пришлют ягод...

— Дети? Это гусеницы-то? Они завтракают. Хруст аж на весь лес стоит. Идём, не простаивай тут, — кивнул он товарищу, и они исчезли.

Лита потрогала перевязанную руку. Надо срочно выздоравливать, а то следующего муравья она не переживёт.

В дупле потемнело. Опять! Лита уже открыла рот, чтобы объявить, что никто не умирает, но муравей, ни слова не говоря, протянул ей банан.

— Просили передать. Если мало, я своим ребятам пошлю запрос, они ещё принесут.

Лита облегчённо вздохнула. Оказывается, в лесу существует не только уборка мусора, но и доставка продуктов.

— Спасибо, — сказала она. — Я не знала, что вы такие организованные.

— Мы такие, — гордо ответил муравей. — Всё под контролем. Как умрёшь — мы и тебя уберём.

Он исчез, и Лита осталась в дупле высокого дерева, с бананом в руке, посреди огромного леса, кипящего жизнью. Все были заняты. Муравьи убирали мусор, бабочки пели и порхали, а гусеницы без передышки ели. И ей надо было как-то включаться в этот странный беспрерывный ритм.

Глава 6

Лита прожила в дупле гусениц три дня. И за эти три дня она поняла главное: рай хуже ада, потому что в аду хотя бы знаешь правила.

А в этом раю правил не было.

Самыми организованными оказались муравьи. Они непрерывно заглядывали в дупло, подбирая все крошки еды и унося их на свой таинственный огород. Дети весь день питались в ближайших зарослях и возвращались довольные и перемазанные соком, так что Лите приходилось оттирать им щёки и руки мохом, который муравьи тут же отбирали. Всё это было Лите понятно.

Непонятнее всех вели себя бабочки. Они просыпались с первыми лучами солнца и устраивали «танец приветствия». Они порхали над поляной, разбрасывали лепестки, пели про «единение с корнями» и «поток нектара». Лита, которая привыкла вставать затемно, чтобы отсортировать добытые ночью работниками кристаллы, пыталась присоединиться, но у неё не получилось.

— Ты слишком напряжена, сестра, — мурлыкала главная бабочка, которую звали Флора. Она была ослепительной красавицей с голубыми крыльями и томным взглядом. — Твоя главная чакра закрыта. Сядь, послушай, как ветер шепчет имена древних...

— Мне нужно убрать мусор, — отвечала Лита. — Вчера твоя дочь наелась перезревшими плодами и у неё вздулся живот.

— О, это значит, она приняла дух плода! — обрадовалась Флора.

Бабочки были прекрасны. Нежные, светящиеся, они пахли мёдом и ванилью. Они целовали своих детей в лобики и называли их «светлячками». Они верили, что любая болезнь — это «трансформация», а любой кризис — «знак». У них были амулеты из сухих семян, которые, по их словам, защищали от злых духов. Когда кто-то чихал, они устраивали коллективные песнопения.