Торопился.

От этого становилось ещё неприятнее. Пока мы шли по его следам, было легко представить человека, который совсем недавно так же оглядывался на эти кусты, прислушивался к тому же скрипу деревьев. Только рядом с ним никого не было.

— Тут, — произнёс Ранд.

Он остановился так резко, что мне пришлось отступить вбок.

— След резко сворачивает.

Факел опустился почти до самого снега. Дуг сделал шаг в сторону, ещё один, короткий, смазанный. Дальше снежная корка была проломлена, из-под неё торчала вывороченная сухая трава.

— Зачем? — прошептал Харн.

Ранд не ответил. Он смотрел левее, туда, где из снега выступали голые прутья низкого кустарника. Затем медленно протянул вперёд копьё.

— Сбоку пришёл.

Я проследил за остриём.

Сперва увидел только две глубокие вмятины. Потом ещё одну, ближе к кустам. Широкую, округлую, совсем не похожую на человеческий след. Между ними и тем местом, где оступился Дуг, снег оставался почти нетронутым.

«Был прыжок», — пришло в голову.

Зверь лежал здесь, пропустил охотника вперёд или дождался, когда тот приблизится. А затем ударил сбоку.

Я невольно поднял лук.

— Повалил его, — сказал Ранд совершенно спокойно, хотя я знал, что его сердце тоже срывается.

У его ног снег был взрыт и перемешан с землёй. Хорошо различался глубокий отпечаток локтя, длинная полоса от скользнувшей ноги. Чуть дальше лежало копьё. Древко уходило под куст, а костяной наконечник смотрел в нашу сторону.

Харн шагнул к нему, но замер.

На снегу темнело пятно.

При свете огня оно казалось почти чёрным. Несколько капель лежали отдельно, на ещё целой корке. Одна попала на сухой стебель и застыла на нём тяжёлым блестящим сгустком.

— Кровь, — прошептал я то, что всем уже было понятно.

Харн медленно втянул воздух носом. Так громко, что я услышал это даже сквозь треск горящего жира и смолы.

— Дальше, — сказал он.

Ранд уже смотрел туда.

От места нападения тянулась широкая неровная борозда. Снег был сдвинут в стороны, местами содран до самой земли. По краям оставались следы лап, а посередине, через небольшие промежутки, темнели новые пятна.

Дуга волочили.

Я сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. До этого момента ещё можно было думать, что мы догоним его живым. Найдём под деревом, разозлимся, обругаем и заставим вернуться. Теперь всё это разом отдалилось, стало каким-то глупым и несбыточным.

Но Харн смотрел вперёд.

— Показывай, — повторил он.

Ранд коротко взглянул на меня.

Я кивнул.

— Близко держитесь. И по сторонам смотрите.

Арек вышел чуть левее, поднял свой факел. Харн выставил копьё перед собой. Его лицо застыло, только на скулах ходили желваки.

След волока уходил между соснами, огибал выступивший из земли камень и терялся за густым кустарником. Ветви там переплелись так плотно, что свет почти не проходил между ними. Нижние были прижаты к снегу.

Ранд остановился.

Я тоже увидел это место. Тёмный проход под кустами, примятую траву, снег, осыпавшийся с ветвей. Именно туда зверь мог затащить добычу. Лечь рядом, скрыться от ветра и чужих глаз.

И сейчас смотреть на нас оттуда. Ждал, что мы будем делать дальше. Он не бросит свою добычу только оттого, что мы показались рядом. Этого недостаточно.

Пальцы сильнее сжали лук. Я чуть потянул тетиву, проверяя, не мешает ли одежда, и повернул голову к Ареку.

— С Харном слева обойдите. Мы справа. Не торопитесь.

Арек кивнул.

Харн двинулся сразу, но охотник придержал его за предплечье. Что-то прошептал. Я не расслышал слов, только увидел, как вождь дёрнул подбородком и замедлил шаг.

Мы с Рандом пошли вдоль кустов.

Теперь я смотрел уже не на снег. Взгляд цеплялся за каждый просвет между ветвями, за каждое тёмное пятно. Казалось, стоит отвернуться, и оттуда ринется тяжёлое тело, мелькнут зубы. Лук в таких зарослях мог оказаться бесполезен. Одной ветки, случайно задевшей стрелу, было бы достаточно.

Ранд держал копьё перед собой, факел вынес немного в сторону. Пламя пригибалось от ветра, вытягивалось и снова вставало, выхватывая всё новые прутья.

С противоположной стороны хрустнул снег.

Я замер.

Через кусты проступил свет второго факела. Услышалось сопение Харна, затем осторожный шаг.

До края оставалось совсем немного. Ранд взглянул на меня, и я кивнул, поднимая лук выше.

Мы обогнули кустарник почти одновременно.

Впереди лежал снег. Несколько тонких стволов, поваленная сушина, низко нависшие ветви. У самого основания кустов чернела небольшая впадина.

Ранд вытянул руку с факелом. Я держал стрелу направленной туда ещё несколько мгновений, пока не разглядел дно. Сухие листья, мелкие веточки. Ни зверя, ни человека.

— Здесь, — позвал Арек.

След проходил вдоль кустарника и уходил дальше.

Я медленно ослабил тетиву. Плечи начинало сводить от напряжения, но легче не стало. Зверь был где-то рядом. Мы просто опять не знали где.

Харн уже шагнул к борозде.

— За Рандом, — остановил я его.

Он обернулся. На мгновение мне показалось, что сейчас вождь снова начнёт спорить. Но Харн только стиснул зубы и отступил.

Мы опять сошлись вместе.

Дальше след было видно хорошо. На одном из корней осталась кровь, ещё свежая, блестящая. Рядом снег был стёрт широкой полосой, будто здесь зверю пришлось перехватить свою ношу.

Ранд прошёл ещё несколько шагов и остановился перед старой лиственницей.

Её ствол рос под наклоном, затем выпрямлялся и терялся во тьме. Толстые корни выступали над землёй, между ними лежал рыхлый снег. След волока упирался прямо в дерево. И затем резко обрывался.

Я посмотрел вправо, потом влево. Попытался разглядеть продолжение борозды за стволом.

Ранд же подошёл ближе.

— И тут кровь, — шепнул он.

Он поднял факел немного выше. На грубой коре темнел широкий мазок. Над ним ещё один, уже меньше. И несколько длинных свежих царапин, из которых светлела содранная древесина.

Ранд зажал древко копья под мышкой, провёл пальцами по отметинам. Посмотрел на руку.

Я вдруг ощутил холод в животе.

След, который заканчивался у дерева. Кровь на коре. Глубокие царапины, уходящие вверх. Он не бросил добычу. Он поднял её.

«Пещерный леопард!» — вспыхнуло в голове.

— Ранд… — только успел сказать я, когда охотник вытянул руку с факелом над головой.

Высоко над ним, в развилке толстых ветвей, вспыхнули два отсвета. Это были глаза зверя. Следом свет выхватил широкую морду, прижатые уши, край белёсой пасти. Зверь лежал, припав к ветви, и смотрел вниз. Под его грудью, поперёк дерева, виднелось человеческое тело. Одна рука свисала свободно. Голова была повёрнута к нам так, что я сразу узнал лицо Дуга.

Всё это заняло миг, и Ранд отскочил прежде, чем я успел крикнуть.

Я уже тянул тетиву. Наконечник поднялся вслед за взглядом, на короткое мгновение остановился у тёмного бока.

Пальцы разжались.

Фью-ть!

— РЬ-АА! — раздался визг.

Стрела ударила леопарда сбоку, в грудь, сразу за передней лапой.

— ХА-АА! — выкрикнул Харн, бросая копьё, но зверь хрипло рявкнул и рванулся.

Ветка качнулась, посыпался снег. Я отшатнулся, хватаясь за следующую стрелу, но леопард уже летел вниз, в сторону от нас. Он тяжело приземлился за деревом. Мелькнула пятнистая спина, длинный хвост. Арек бросил факел, занося дротик.

Но было уже поздно.

Зверь одним прыжком пересёк освещённый снег и исчез между стволами. Ещё несколько мгновений слышался треск кустов, быстрые тяжёлые удары лап. Затем и они стихли.

— Стоять всем! — выдохнул я. — За ним не идём!

Никто и не двинулся.

Над нами скрипнула ветвь.

Я поднял голову и увидел, как тело Дуга медленно соскальзывает вниз. Зверь сдвинул его при прыжке, и теперь охотника уже ничто не удерживало. Рука задела кору. На мгновение одежда зацепилась за сучок, натянулась. Затем раздался короткий треск.