И только спустя минуту или две начал:

— К нам идёт стая волков. Не меньше трёх пар рук. Одна пара — мужчины, что могут держать копьё как следует. Скарба много — мясо и жир, шкуры, кость. Скорее всего, только кончили с охотой на равнине и идут на зимнюю стоянку.

— Поздно кончили. Значит, охота скверная была, — сказал Белк. — Волки знакомые, встречали? — тут он обратился к Ранду.

— Может, и знались. Знакомых морд не углядел. Да и к Древу много ходило, всех не упомнишь.

— Если у них охота была плохой… — начал Канк. — Если запасов мало, они же могут…

— Да говори ты уже! — оторвался Белк.

— Тихо! — рявкнул я. — Не горячись и дай ему сказать.

Белк мазнул по мне недовольным взглядом, но замолк.

— У нас много запасов. Если прознают, могут попытаться взять, как брал Вака, — договорил Канк очевидное.

— Не думаю, — вклинился Шинта, чем вызвал на себя гневный взор здоровяка. Впрочем, по лицу казалось, что ему наплевать. — Они с охоты бредут, через снег, холод. Нет у них силы, чтобы биться с теми, кто у костра сидел. Да и не Вака их ведёт, другим вождям кровь стаи важнее пары шкур.

— Я согласен. Но они могут быть рады выменять чего нужного. И у нас достаточно того, что может их заинтересовать. Хочу дать им зайти на стоянку.

— Впустить к нам? — удивилась Ака. — Но соколы? Их же…

— С ними была совсем другая история, — напомнил я. — Тогда мы едва представляли, с кем имеем дело и как нам поступать. Тогда важнее всего было защититься. А теперь — мы знаем, что можем драться как следует, — в груди всё же защипало.

— Ты ведь не просто так хочешь пустить их, да? — спросил Каннк, почуяв, что я не всё сказал.

— Да, не просто так, — не стал я скрывать. — Я хочу постараться посадить у своего костра часть его людей. Нам нужно больше охотников, больше рабочих рук.

— Так Вака делал… — напомнил Белк. — Они волки. У них есть вожак, за которым они идут.

— И они вольны идти туда, куда захотят. Если костёр Ивы горит ярче, чего им не сесть у него? Не так живут волки? — спросил Шинта.

— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, КАК ЖИВУТ ВОЛКИ! — выплюнул Белк и скривился от боли.

Я решил не вмешиваться. Шинта должен быть способен парировать такие выпады, если я в нём не ошибся. Пока он справлялся.

— Тан-Ор-Ах обещал, что костёр Ивы примет всех, кто желает обогреться им. Он принял оленей, принял соколов, даёт шанс медведям. Если волк пожелает пойти за ним, разве кто может его остановить?

— Если у волка уже есть Горм, он за другим не пойдёт!

— Разве Вака не забрал имя у твоего Горма? Но ты ведь пошёл за другим?

— ГИЕНА ПЕРНАТАЯ! — выругался Белк и попытался дёрнуться в сторону Шинты.

— Стой, Белк! — схватил его за плечи Канк.

— Не тронь! — бросил тот и ударил наотмашь.

Ладонь угодила в скулу юноши, его отбросило на спину. Он задёргал головой. Белк развернулся, понял, что сделал. Засуетился.

— Канк! Не хотел я! Эй! — Но юноша не мог прийти в себя, глаза потерянно оглядывались вокруг.

А я всё так же не вмешивался в происходящее. Только сказал:

— Уна, погляди, что с ним.

— Да! — тут же ответила она, поспешив к нему.

— Канк! Канк! — тряс его Белк.

— Белк, — позвал я.

Он обернулся на меня с испуганными глазами. Только боялся он исключительно за Канка.

— Пропусти Уну, она глянет. Канк крепкий, ничего с ним не станется. Сядь. Мы не договорили.

— Что тут говорить, Ив⁈ — выплюнул он. — Мне не нравится, что ты желаешь забрать чужих волков! Так делал Вака — брал тех, кого хотел! Убивал вождей!

— Я не собираюсь заставлять их так же, как это делал Вака. Убивать вождей я тоже не желаю. Я лишь дам им возможность идти за мной так же, как дал эту возможность каждому в этом шалаше.

— У всех тут не было много выбора!

— Выбор есть всегда, — ответил я предельно ясно и чётко. — Любой из вас мог пойти за Вакой тогда. Шинта, Така тоже могли остаться с соколами. Оленей я никогда не держал, у них было время, чтобы найти себе стаю их крови.

— Ты красиво заговорил, Ив. Но если ты заберёшь часть — остальным волкам не выжить. Стая должна быть едина.

— Тан-Ор-Ах не разбивает стаю, — вновь, будто назло, вклинился Шинта. — Он даёт возможность выбрать свою стаю. Вака такой возможности не давал.

Я ожидал, что Белк вновь разъярится, кинется на Шинту. Но взрыва не последовало. Он глубоко дышал, глядел на меня из-под бровей. Знал уже, что его слово имеет вес в моих ушах, ощущал, что я слушаю его, но тут — отчего-то я шёл наперекор. Наверное, он не понимал — почему?

Канк к этому моменту уже немного пришёл в себя и с беспокойством глядел на нас.

«Прости, приятель, но это произошло бы в любом случае. И лучше сейчас», — подумал я, смотря на то, как мой образ таял в глазах Белка.

— Ты был тем, кто просил меня — не притворяться вождём, а быть им. И вот я принял решение, — я начал вставать, Ветер — вместе со мной. — Готовьтесь встретить их. Нужна вкусная еда. Вещи на обмен. И чтобы все были готовы к тому, что придётся поднять копьё. Это моё слово. Великая Ива дарует им горячий костёр и крепкий шалаш, а те, кто пожелают остаться, — останутся, кто захочет уйти — уйдёт.

— Да, Тан-Ор-Ах, — первым ответил Шинта.

Затем Уна и Ака, Ранд и Канк. Лишь Белк был единственным, кто промолчал.

Он был первым, кто назвал меня так, и теперь — единственным, кто не назвал. К сожалению для него, я оказался совсем не тем Тан-Ор-Ахом, каким он хотел бы меня видеть. И пуще всего, что я бы не смог быть таким, ведь вождь не может подчиняться воле одного охотника. Вождь должен думать о благе всей общины, а не искать одобрения одного-единственного её члена, как бы дорог он ни был.

— Помоги встать, — попросил Белк Канка.

Тот привычно подался к нему, но я поднял руку.

— Ранд поможет. Канк, посиди ещё.

Белк замер, словно только теперь вспомнил об ударе. Посмотрел на распухавшую щёку юноши.

— Я тебя не видел, Канк.

— Теперь видишь, — пробормотал Канк.

Шуткой это прозвучать не смогло, хотя он и попытался приподнять уголок рта. Белк отвёл глаза, принял руку Ранда и с трудом поднялся. Подобрал костыль и заковылял к выходу. Ранд придерживал его под локоть. Шкура у входа приподнялась, в шалаш ворвался холодный воздух и сразу потянул по ногам.

Ака поднялась следом. Подошла к Канку, присела возле него, дожидаясь, пока Уна закончит. Спросила, не принести ли ему воды.

Я смотрел на них и думал, что совет всё-таки состоялся. Люди высказались, решение принято, дела распределены. Если перечислять именно так, получалось даже неплохо.

Только на Канка смотреть было тяжело.

Шинта задержался у очага.

— Хотел услышать, что я думаю? — негромко спросил он.

— Хотел. А услышал, как ты умеешь дёргать волка за хвост. Я ещё на склоне просил тебя с этим не увлекаться.

Он потёр ладонью колено. Посмотрел туда, где Уна помогала Канку подняться.

— Он бы всё равно разгорячился, что я не скажи.

— Может быть. Но разозлить его посильнее ты постарался.

Шинта помолчал.

— Иди, — махнул я рукой.

Он поднял на меня глаза, будто собирался что-то ответить. Затем лишь кивнул и направился к выходу.

Я остался у очага ещё на несколько минут. Погладил Ветра, который опять пытался пристроить голову мне на ногу, и собрал свои шкуры.

На стоянке всё шло своим чередом. Тянулся дым, кто-то вытряхивал у шалаша подстилку, у костра переговаривались женщины. Нак прошёл мимо со связкой дров, увидел меня, выпрямился и едва не растерял ношу. Я махнул ему: иди уже. Он поспешил дальше.

Здесь жили люди, которым завтра тоже понадобятся еда, сухое место для сна и уверенность, что ночью никто не придёт резать им горло. Решения, принятые у очага, предстояло как-то уместить в эту простую жизнь.

Возле своего шалаша я остановился. Уна, догнавшая меня, коснулась локтя.

— Канк как?

— С Акой. Говорит, уже лучше. Потом ещё схожу посмотрю.