Впрочем, у бывшего командира были идеи, где искать старого пропойцу. Маг земли все уши прожужжал во время похода, что скучает по рыбалке и выпивке. Он хорошо спрятался и ушёл довольно далеко, но у Чжэнь Вэя были свои способы находить людей.

Он начал искать от Железной Заставы. Древесная ци давала ему связь с растениями, чтобы чувствовать, как где-то кто-то недавно прошёл, без ошибки находить, где ветки были сломаны, а трава примята. Он искал и нашёл след, не особо явный, просто намёки, что кто-то двигался в этом направлении.

Три дня спустя Чжэнь Вэй обнаружил Тао в пещере у реки, небольшой и чистой, с каменистым дном и прохладной водой, в которой водилась форель.

Старый наёмник выглядел довольным. Он сидел на большом плоском камне, лениво следил за простой самодельной удочкой, с леской из конского волоса и поплавком из щепки, потягивая вино из глиняной чашки. Лысая голова была спрятана под большим свёрнутым листом лопуха, а рядом на камне стояли ещё две непочатые бутылки, ещё одна, откупоренная, покоилась у его ног.

Рядом горел маленький костерок. На плоских камнях, положенных вокруг углей, жарились пойманные и выпотрошенные рыбы, натёртые солью. Запах был умопомрачительный.

Тао лениво следил за поплавком, попивая из чашки. Поплавок дёрнулся, он потянул удочку, вытащил небольшую рыбёшку, недовольно цокнул языком и бросил обратно в воду.

— Мелочь, — пробормотал он себе под нос.

Чжэнь Вэй вышел из-за деревьев. Тао даже не повернул головы.

— Четыре дня, — сказал он, глядя на воду. — Я сам с собой поспорил, что ты найдёшь меня за четыре. Представь, сам себе проиграл.

Чжэнь Вэй молчаливо сел рядом и тоже уставился на поплавок, сделанный из щепки. Маг земли вздохнул, откуда-то добыл ещё одну чашку и плеснул вина. Бывший командир выпил. Вино было хорошим и дорогим, Тао не собирался на себе экономить.

Они сидели молча. Река текла мимо, журча на камнях. Где-то в ветвях пела птица. Солнце пригревало, но не жгло — день клонился к вечеру, и свет становился мягче.

Поплавок качался на лёгкой волне. Рыбы шипели на углях.

Чжэнь Вэй смотрел, как на воде играют солнечные блики, как они танцуют, переливаются, исчезают и появляются снова. Река была спокойной, просто текла себе, не торопясь, без спешки, как будто знала, что в конце концов всё равно дойдёт до моря.

— Хорошее место, — сказал он наконец.

— Лучшее, — согласился Тао. — Тихо тут. Да и рыба ловится, вина достаточно. Что ещё надо?

Чжэнь Вэй улыбнулся. Они помолчали ещё немного. Тао отпил из своей чашки и проверил удочку. Поплавок покачивался на месте: рыба не клевала.

— Значит, нашёл, — произнёс он, не глядя на Чжэнь Вэя. — Я вообще-то хорошо спрятался. Ушёл довольно далеко, а ты всё равно нашёл.

— У меня свои способы, — ответил Чжэнь Вэй.

— Древесная ци, — кивнул Тао. — Разговариваешь с лесом. Он тебе и рассказал, где я.

— Что-то вроде того.

Тао усмехнулся:

— Лес-предатель, обещал хранить секрет, а сам. У, негодные деревяшки! — он шутливо погрозил пудовым кулачищем невесть кому. — Пущу вас на топливо для костра!

Сосны на склоне только качнули ветвями. Снова опустилась тишина. Над рекой пролетела большая стрекоза с переливающимися крыльями, села на камень, посидела секунду и улетела дальше.

Чжэнь Вэй долго молчал, глядя, как на воде играют солнечные блики, а потом наконец подал голос:

— Брат Тао, — сказал он. — А ты не хочешь постричься со мной в монахи?

Тао медленно поднял глаза и посмотрел на него долгим и внимательным взглядом, снял свою травяную шапку и провёл ладонью по блестящей макушке:

— Куда мне ещё стричься? Я уже лысый.

Чжэнь Вэй усмехнулся, и Тао усмехнулся в ответ. Он не стал утруждать себя чашками и прочим этикетом и просто хлебнул из початой бутыли.

— У тебя есть план, командир? — спросил он, наконец став серьёзным. — Нужна маскировка?

— Да.

— Хочешь меня нанять?

— Да.

— Ты мне заплатишь?

Чжэнь Вэй кивнул:

— Заплачу, и каждый вечер буду наливать тебе вина.

Тао задумался, потом медленно кивнул:

— Тогда, конечно же, я в деле, — он взял бутыль и отпил. — Ты меня никогда не подводил, — сказал он. — И я тебя не подведу.

Чжэнь Вэй кивнул. Он знал, что не подведёт. Тао был циником, пьяницей, иногда ленивым до невозможности, но он никогда не предавал тех, кто стоял рядом с ним в бою, не бросил товарищей в беде, и если давал слово — держал его.

Они сидели в тишине ещё немного. Речная вода тихо плескала о камни, костёр потрескивал, а жареные рыбы шкворчали, заставляя наполняться рот слюной. Поплавок вдруг резко дёрнулся. Тао моментально среагировал: дёрнул удочку и подсёк. Леска натянулась.

— О, — сказал он. — Это уже не мелочь.

Он начал медленно и осторожно вытягивать. Рыба сопротивлялась, а Чжэнь Вэй наблюдал.

Тао вытащил наконец, и в свете солнца золотыми боками блеснула приличная форель, с красными пятнышками по бокам.

— Красавица, — одобрительно сказал Тао.

Он снял рыбу с крючка, оглушил её быстрым ударом о камень, достал нож, выпотрошил, натёр солью из маленького мешочка у пояса и положил на угли рядом с остальными.

Вымыл руки в реке и налил себе ещё вина. Потом плеснул и Чжэнь Вэю.

— Значит, монахи, — сказал он, глядя на огонь. — Это хорошая маскировка. Монахов много. Они ходят повсюду, никто не обращает на этих попрошаек внимания.

— Именно, — согласился Чжэнь Вэй.

— А задание?

— Опасное.

— Насколько?

— Очень.

Тао кивнул и отпил вина.

— Ну, раз очень, значит, интересное, — сказал он. — Скучные задания не бывают очень опасными. Они просто нудные и опасные.

Чжэнь Вэй только усмехнулся.

Они допили вино. Тао перевернул рыбу на углях. Она уже подрумянилась с одной стороны, кожа хрустела, а мясо внутри было белым и сочным.

— Поедим сначала, — сказал он. — Потом пойдём. На голодный желудок монахом становиться неправильно.

— Согласен, — кивнул Чжэнь Вэй.

Они сидели у реки, пока рыба дожаривалась.

Солнце опускалось ниже. Тени становились длиннее. Вода потемнела, но блики всё ещё играли на поверхности: золотые и оранжевые.

Чжэнь Вэй думал о партии на старой доске, которую он видел в доме Лао Вэня. О фигурах, которые двигались по ней, о слонах, ладьях, конях и пешках. О том, что у каждой фигуры была своя задача. И он знал свою: защищать Генерала, вернуться в игру и сделать ход, который изменит расклад сил.

Эта партия началась не сегодня, но пора было её закончить. Слон сделал свой первый ход здесь, у реки, где текла вода, горел костёр, жарилась рыба, и хороший товарищ сидел рядом, потягивая вино.

Потому что он не забыл, что такое честь.

Интерлюдия. Небеса (Чи Ша, Багровый Клинок)

Чи Ша, известный как Багровый Клинок, стоял у входа в тронный зал и ждал.

Он не боялся войти. Страх был чужд ему: его выжгли из него ещё в детстве, когда отец впервые заставил его убить человека. Страх был слабостью, а слабость в секте Кровавой Луны означала смерть. Он просто терпеливо ждал своего часа, ведь главным качеством профессионального убийцы была отнюдь не сила, а именно терпение.

Тяжёлые двери были закрыты, и его взгляд скользил по привычным изображениям. Чёрное дерево было покрыто резьбой: драконы и тигры схлестнулись в вечной битве, но это были не обычные драконы и тигры, не благородные небесные твари. Это были чудовища бездны. Те, что пожирали души.

За дверями слышались приглушённые голоса. Чи Ша не мог разобрать слов, но узнавал интонации. Впрочем, ему не требовалось подслушивать, он прекрасно знал, что там обсуждали.

К Патриарху в панике прибежал Чжу Янь, верный прислужник Сюэ Гу… нет — бывший прислужник. Сюэ Гу был мёртв, Второе Бедствие пало.

Чи Ша не любил Сюэ Гу. Алхимик был жесток, извращён и одержим своими экспериментами до такой степени, что забывал об элементарной осторожности, но он был силён, как-никак седьмая звезда и мастер крови. Его пилюли всегда были на голову выше по сравнению с другими алхимиками. Чи Ша признавал, что без них он бы не достиг той силы, что у него была.