…Я бежал…

Я держал за руку маленькую Бай Юэ. Её было шесть лет. Она не плакала, молча бежала со рядом мной, только дышала часто и пыталась удержать всхлипы. Умница.

— Быстрее, — сказал я. — Тайный ход там!

— Я стараюсь, — пискнула она.

Сзади спешил Бай Лэй, восемнадцать лет, старший брат, сильный, плечистый и ловкий, с мечом в руке. Он прикрывал нас, отступая спиной, не давая им подойти близко. Я слышал, как он кричит что-то, и слышал, как они, люди в чёрном, отвечают злыми голосами и насмешками.

Их было слишком много!

— Бай Шу! — крикнул Лэй. — Не останавливайтесь!

Я и не останавливался. Лишь обернулся на мгновение и вздрогнул от ужаса: старший брат, такой сильный и надёжный, повис на копьях, проткнувших его со всех сторон. На фоне полыхающего пожара, всё казалось нереальным, как театр теневых марионеток, но я понял, что брат не сможет нас больше защищать.

Тоннель был впереди: вход за старым кипарисом, замаскированный камнем. Я знал о нём с детства. Отец показал мне однажды и сказал: только на крайний случай. Это и был крайний случай.

Я почувствовал, как пальцы Бай Юэ неожиданно стали мокрыми и выскользнули, и обернулся.

— Юэ! Не дури, не время капризничать. Нам надо к дедушке!

Она стояла в двух шагах позади и смотрела на меня. Её лицо не было испуганным или плаксивым. Оно было какое-то очень странное, спокойное и очень серьёзное для шестилетней девочки.

— Прости, братик, — сказала она. — Я дальше не могу с тобой идти.

— Что? Почему?

Она смотрела на меня, а на её груди расплывалось тёмное пятно.

Она упала лицом вниз, не как падают споткнувшиеся люди, а как падает кукла, у которой убрали опору. В её спине торчал дротик…

— Бай Юэ!

ВЖУХ! — и я уже прыгаю в сторону, потому что тело приняло решение раньше головы, и дротики прошли там, где я только что стоял. Один чиркнул по плечу, раздирая одежду, а второй чуть было не пробил стопу, но я вовремя убрал ногу.

…Я не помню, как добежал до тоннеля…

Помню темноту.

Помню, что бежал и плакал, и плакать было нельзя, потому что некогда и незачем, но я не мог остановиться. Помню, как вытирал слёзы изодранными рукавами.

Помню скалы, лес, ночь. Помню реку, широкую, бурную и холодную, и как волна накрыла меня с головой, и как я не смог выплыть, потому что слишком устал, потому что слишком много, потому что…

…

Сон сменился.

…Темнота…

…Глубина…

Холодная вода была везде. Я медленно опускался вниз. Я был взрослым снова. Теперь меня звали Ли Инфэн, я знал это, но также знал и то, что где-то здесь есть кто-то, кого я давно нёс с собой, в самой глубине души.

Я увидел пятно лунного света снизу.

Я приближался к нему или оно приближалось ко мне было непонятно, это же был сон, но когда расстояние сократилось, я увидел мальчика лет двенадцати.

Отросшие белые волосы падают на лицо. Он скован по рукам и ногам толстыми белыми цепями с гравировкой: справа молнии, слева луна. И он один на дне этой тьмы, он не стоит, он висит на цепях.

Он поднял голову.

Глаза у него были пустые и налитые кровью. Он так долго бежал прочь, а потом сидел взаперти, что сошёл с ума. Он рычал, но беззвучно, только рот открывался, бился в цепях и тянулся ко мне всем телом. Его когтистые руки с обломанными когтями вспарывали воду, пытаясь загребать сильнее. Он жаждал разорвать меня на части, видя во мне врага.

…Меня тянуло к нему. Теперь это не я плыл, а сама вода несла меня, и я не мог грести против неё, не мог всплыть, как ни пытался.

Бай Шу, настоящий Бай Шу, смотрел на меня и рвался ко мне. Я завис в ладони от его когтей и тогда ко мне спустился свет, живой и холодный. Что-то огромное прошло между нами, вода отступила, и меня потащило вверх, быстро и неостановимо.

Это был мой звёздный Тигр. Он был огромен, настолько большой, что я за раз видел только часть его: то бок, то лапу, то полосы на шерсти, в которых мерцало что-то похожее на звёзды. Он нёс меня, и я чувствовал тепло его шерсти под руками.

— Тебе ещё рано, — сказал он голосом, который шёл отовсюду, не из пасти, а прямо из него самого, из самой его сущности. — Тебе ещё рано столкнуться со своим демоном сердца.

— Кто он? — спросил я.

— Ты знаешь, кто.

— Он сможет освободиться?

Тигр не ответил.

Свет стал белым.

…И я резко проснулся. Сел, пытаясь выровнять дыхание, и не сразу осознал, где нахожусь.

Мэй Сюэ была рядом. Она не спала: сидела рядом, и её рука лежала у меня на груди. Она гладила меня всё время, что я спал.

— Который час? — спросил я.

— Почти рассвет, — тихо сказала она.

Я сидел и пытался отдышаться. Темнота за окном уже не была полностью не чёрной, а тёмно-синей.

— Ты не спала, — сказал я.

— Всё в порядке. Тебе снились кошмары, я пыталась тебя успокоить…

Я поднял голову и посмотрел на неё. Она спокойно и внимательно смотрела на меня своим целительским взглядом, проверяя, в порядке ли я.

Я понял, что давно хотел у неё спросить.

— Мэй Сюэ.

— Да?

— Я плохой муж.

Она чуть нахмурилась.

— С чего вдруг?

— Я всегда говорил с тобой только о себе: о своём прошлом, о своём пути и о своих решениях. Только я и мои проблемы, но это не правильно, — я помолчал. — Мы столько времени провели вместе, но до сих пор я не знаю, что случилось с твоей семьёй, с семьёй Лин Шуйи. Я ни разу по-настоящему не спросил… — я смотрел на неё. — Расскажи мне.

Она долго смотрела на меня, потом часто-часто заморгала и сглотнула. Я обнял её, а она приникла к моей груди, спрятав лицо. Я не торопил её, чувствуя, как она пытается взять себя в руки. Наконец она подняла голову:

— Я расскажу тебе, — сказала она, — когда ты вернёшься.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я кивнул.

Лёг обратно. Она легла рядом, положив голову на моё плечо. За окном начинало светать: пролегла первая, серая, ещё нерешительная полоса над хребтом, обрисовав горы.

…Прощание было коротким.

Не потому что нечего было сказать — а потому что всё важное мы уже сказали ночью. Утром остались только последние дела: я собрал котомку, Мэй проверила, что я взял травы, которые она отобрала вечером. Почтенная Лин стояла у ворот, спокойная, маленькая, в сером одеянии, с руками, сложенными перед собой.

Мэй Сюэ не плакала. Не из сдержанности или гордости. Просто она уже овладела собой, и я чувствовал через нашу связь, что внутри у неё сейчас будто тихая вода широкой реки, которая мягко течёт по знакомому руслу. Она поправила мне ворот, смахивая невидимую пылинку.

— Возвращайся, — сказала она.

— Обязательно вернусь, — ответил я.

Я глубоко поклонился Почтенной Лин, как кланяются старшим в роду, а не как кланяются настоятельнице храма. Я понадеялся, что поклон вышел достаточно вежливым. Прабабушка смотрела на меня тёплым и внимательным взглядом.

— Не торопись умирать, — сказала она.

— Я остановлю чудовище.

— Хорошо.

Я повернулся и пошёл прочь не оглядываясь. Я знал, что меня ждут, и этого будет достаточно. Дед сказал возвращаться сразу к нему… ну, посмотрим, как пойдёт…

Туман у входа в долину раздвинулся сам, формация узнала меня. Я прошёл сквозь него, и мир снова стал обычным миром: горы, утренний воздух, холодный и острый, напоенный росой, да птицы, которые только начинали обсуждать новый день.

Я сделал три шага вниз по тропе.

— Долго прощался, — сказал голос справа.

Я даже не вздрогнул.

Сяо Лань стояла у искривлённой сосны спиной к стволу, скрестив руки на груди: тёмная одежда, чёрные волосы, собранные в хвост и лёгкая усмешка.

— Ты тут всю ночь стояла? — спросил я.

— Не всю, — она оттолкнулась от дерева. — Ну так что?

Я кивнул, в этом была вся Сяо Лань.

— Ты знаешь, куда я иду? — сказал я.

— Мне без разницы, — фыркнула она. — Главное — принеси деньги!

— Прошу тебя остаться тут и присмотреть за Мэй Сюэ.