Он смотрел на меня прямо.

— Ты вообще думал о своём будущем? Что планируешь? Ты женат, у тебя жена, настоящая семья. Собираешься жить в чужом углу? В храме? У прабабушки под подолом?

Почтенная Лин укоризненно посмотрела на него.

— Это образно, метафора, — сказал он ей.

— Я знаю, что это такое метафора, сын, — ответила она. — Продолжай.

Я думал одно мгновение, не потому что не знал, что сказать, просто хотел выразить всё точно, как чувствую.

— Мой девиз — рубить нечисть, — сказал я. — Я делал это, даже когда не помнил ничего. Я искал источник и нашёл его. Корень зла — в Империи. Мерзость и нечисть идут оттуда. Я собирался оставить Мэй Сюэ в безопасности здесь и идти туда один, чтобы разобраться с источником.

— Один, — сказал Линь Шоу.

— Один.

— Безымянным воином.

— Да.

Он молчал секунду.

— Ты понимаешь, — произнёс он, — что будучи правителем, сможешь сделать больше, чем безымянным воином? Что у тебя будут ресурсы, люди и совсем другие возможности? Что в Империю можно войти не как бродяга, а как законный правитель, предъявляющий права на свою землю?

— Понимаю, — сказал я. — Но есть одно затруднение.

— Какое?

Я помолчал, это было нелегко произнести, особенно перед ними всеми.

— Когда другие юноши учились, — сказал я медленно, — я выживал в горах как дикий зверь. Я не знаю дипломатии. Не учился управлению. Не знаю ни законов Провинции, ни законов Империи. Я знаю, как бить нечисть, как ковать металл и как ходить по горным тропам. Кому нужен дикарь на троне?

Мэй рядом не шелохнулась, но через нашу связь ко мне шло ровное и поддерживающее тепло.

— Дикарь, — повторил за мной Линь Шоу, но в его голосе не было насмешки. — Дикарь, который в одиночку остановил яогуя пятой звезды. Починил легендарный артефакт без подготовки и инструкций. Стал мастером-кузнецом в чужом городе за несколько недель. Женился на ученице высшего клана так, что её наставница — не кто-нибудь, а моя мать — благословила это без возражений.

Он поставил чашку.

— Я не вижу дикаря, — сказал он. — Я вижу человека, у которого не было учителей, но было достаточно ума, чтобы обойтись без них. Это не одно и то же, — он испытующе глянул на меня. — Управлению можно научиться. Законам можно научиться. Для всего этого есть учителя и советники. Умных советников я помогу найти, но разум, умение планировать, рассуждать и принимать решения появляется не от усердной учёбы. Они либо есть, либо нет. Я вижу, что у тебя всё это есть, не принижай себя. Ты больше не безымянный наёмник из Железной Заставы, а потомок благородных семей. Принижаешь себя — принижаешь и нас тоже.

Почтенная Лин коротко и кивнула в подтверждение его слов.

— Но, — сказал Линь Шоу, и это «но» было важным, — я не хочу признавать тебя публично сейчас. Вернее, не могу. Это не пойдёт ни тебе, ни мне на пользу.

Я смотрел на него.

— Кровь должна быть доказана делом, — веско произнёс он. — Это не прихоть. Это закон рода. Любой может назваться кем угодно. Белые волосы можно создать краской или техниками ци, как и изменить глаза. Даже меч мог откликнуться на случайное совпадение крови, мало ли внебрачных детей, только Небеса знают всех, — он поднял руку, останавливая мои возражения. — Я сам видел, как ты держишься. Я сам слышал, что ты говоришь, но то, что вижу я, — это не то, что увидят подданные, советники и вассальные кланы, которые семь лет думали, что линия Бай прервалась. А ведь у тебя ведь есть и другая семья, с нашей стороны, — мои внуки. Они тоже талантливые юноши, но примут ли они тебя? Что, по-твоему они увидят?

— И что?

— Героя или не героя, — он внимательно смотрел на меня. — Внук правителя не может быть просто кузнецом или наёмником. Быть хорошим кузнецом, достойным человеком, храбрецом и даже великим воином — всего этого всё равно недостаточно, если мы введём тебя в семью как «родственника по крови». Те, кому это невыгодно, скажут: не может обычный юноша быть наследником такой семьи. Покажите нам что-то большее, что-то достойное легендарного героя. И они будут правы.

Он взял чашку, задержал в ладони, но не отпил.

— Есть ещё одно соображение, — добавил он. — Ты женился не спрашивая старших, не спрашивая семью, — он бросил испытующий взгляд на Мэй Сюэ. — Как будут относиться к твоей жене, если сам ты не признан? Невестка безымянного человека это одно, а невестка героя, который доказал своё право умом или силой — это другое. Это не только твоё достоинство, это её положение в роду. Сначала её — а потом и твоих детей.

Мэй Сюэ чуть напряглась рядом со мной, мне не надо было смотреть на неё, я прекрасно всё чувствовал. Я чуть сжал её пальцы в своей руке.

— Матушка, — сказал Линь Шоу. — Что скажешь? Какой подвиг может совершить истинный наследник клана Бай?

Почтенная Лин, которая молчала последние несколько минут, чуть наклонила голову.

— Я слыхала о проблемах на севере княжества, — сказал она. — Там давно живёт чудовище.

— Да, раньше оно вело себя тихо, но сейчас зашевелилось, — подтвердил Князь. — Третий месяц приходят вести. Деревенские не могут выйти из домов по ночам, скот пропадает, и не только скот. Один пастух видел его и успел рассказать, но почти сразу сам исчез, больше его никто не видел живым.

Я слушал не перебивая.

— Говорят, что это огромный Каменный Медведь, — сказал Линь Шоу мне. — Мерзость, не живое существо, а нечисть в каменном теле. Такие появляются, когда долго копится скверна в одном месте. Броня у него — природный камень, что покрывает тело. Обычное оружие его не берёт. Своих людей я туда уже посылал, но многие не вернулись, а кто пришёл обратно были сильно израненные, не выполнившие задания. Если ты не справишься, я пойду туда лично.

— Сколько звёзд?

— Оценки разные. Полагаю, шестая. Может, ниже, может, выше — те, кто видел и выжил, не были мастерами определения ранга.

Шестая. Я у меня самого такая, но каменный медведь — это не просто чудовище. Это значит, что он чертовски крепок, а броня у него тверда. Впрочем, в круге стихий У-Син Металл разрушает Землю, значит металлическая ци должна искать разломы в каменной броне. У меня есть шанс победить, только надо хорошо подготовиться.

Тигр внутри поднял голову и согласно рыкнул.

— Горы Свинцовых Облаков, — продолжил Линь Шоу. — Север, три дня пути, — он достал из-за пазухи небольшую нефритовую табличку и положил на стол. — Если справишься с этим — приходишь не в храм, не к жене и не к прабабушке, — он смотрел на меня прямо. — Ты приходишь ко мне в Хэмин с отчётом. Тогда я представлю тебя официально.

Я смотрел на табличку.

— Если не справлюсь? — спросил я.

— Если не справишься, значит, вопрос о наследовании не станет ни для кого проблемой и головной болью, но я думаю, ты понимаешь, что я не стал бы посылать тебя туда, если бы думал, что ты проиграешь.

Я взял табличку и взвесил в руке. Нефрит был холодным и тяжёлым, очень хорошего качества, тёмно-зелёный, с изящным золотым иероглифом 鶴 — «Журавль» на одной стороне. Моего небогатого образования хватало, чтобы его прочитать.

— Штаны в кузнице просиживать тебе, при твоих способностях и крови, не по чину, — добавил он. — Ступай в горы и убей медведя.

Я кивнул.

— Мне нужна неделя на подготовку, — я поклонился настоятельнице: — Прошу, укройте Мэй Сюэ в стенах храма.

Та только кивнула в ответ.

Линь Шоу ушёл первым, коротко попрощавшись с Почтенной Лин тем очень вежливым поклоном, который я уже видел на деревенском дворе.

Почтенная Лин тоже поднялась, подошла к двери, но задержалась у порога.

Она посмотрела на меня тем самым странным взглядом, как смотрела в саду и у ворот, как смотрела всё время, что я здесь был. Теперь я знал, что именно она во мне искала этим взглядом и что находила.

— Прости, — сказала она.

— За что?

— За то, что не сказала раньше.

— Вы сказали, когда пришло время, — ответил я.

Она молчала одно мгновение, потом — очень коротко, едва заметно — кивнула. Она уже взялась за ручку двери, но снова остановилась. Постояла ко мне спиной, потом очень резко обернулась, как будто приняла какое-то решение через силу.