Я снял храмовую одежду, чтобы не испачкать, повесил на плетень и шагнул к наковальне.

— Справлюсь.

Он протянул мне запасной фартук, но всё ещё смотрел с тем особым, недоверчивым прищуром, когда чужак берёт в руки твой инструмент. Не мешал, но и не уходил, стоял и смотрел, привалившись плечом к косяку.

Я взял молот.

Хороший был молот, литой и тяжёлый, рукоять — обхватистая, отполированная ладонями до тёмного блеска. Сразу видно, что им не только пользуются, но и ухаживают за ним. Я взвесил его в руке, молот лёг удобно.

Потом я подхватил щипцами заготовку и внимательно осмотрел. Лемех уже остывал с краёв, но сердцевина ещё держала малиновый жар. Ци металла отозвалась сразу, едва я перехватил молот поудобнее.

Мне хватило несколько ударов. Ухо легло ровно, без перекосов, плотно обхватывая будущую деревянную рассоху. Я перевернул лемех, проверил и чиркнул зубилом, чтобы убрать лишнее.

К тому времени, как Фэн отлепился от косяка и подошёл, первый лемех был готов. Кузнец взял его в руки, повертел перед глазами, придирчиво осмотрел.

— Надо же, и правда кузнец, — сказал он коротко, и в его голосе уже не было скепсиса. — Годится.

Я взял второй лемех.

Пока Фэн перебирал готовые детали и пересчитывал полученные от заказчиков связки медяков, я работал. Закончил лемехи, потом взял сошник для плуга-ли, что валялся под стеной с криво наваренным пером, потом поправил и почистил тяжелую и ржавую скобу для створки городских ворот, пролежавшую здесь, судя по виду, не одну луну. Потом привёл в порядок петли для амбара, завёрнутые в тряпицу с корявой запиской от старосты из дальней деревни.

Металлическая ци текла ровно. Я не просто работал, а заодно культивировал, позволяя каждому удару молота и каждому прикосновению ци к железу проходить через меня. Шестая звезда довольно блестела, наполняясь силой. Да, понемногу и по чуть-чуть, но оабота в кузнице давала именно то, что мне было надо.

Когда солнце коснулось верхушек гор, Фэн подошёл с двумя глиняными плошками. Протянул одну мне, в ней плескался мутный, чуть тёплый чай.

— Ты культиватор, — сказал он наконец.

— Да.

— Сколько звёзд?

Я решил его не пугать, и ответил:

— Одна, но если буду усердно работать, то дорасту до второй.

— Откуда будешь? — спросил он просто, как равный у равного.

— Из Железной Заставы, — я к кивком благодарности взял чай.

— Далеко, — он кивнул, принимая ответ, помолчал, глядя на остывающий металл. — Слышь, парень, если надоест сутры читать — приходи. Ученика у меня теперь нет, а работа, сам видишь, есть. Крыша над головой, плошка риса — всё честно. И девчонки деревенские тоже хоть куда.

Я отхлебнул чай, горьковатый и терпкий, и посмотрел на небо. Солнце садилось, пора было в путь.

— Спасибо за чай, мастер Фэн.

— Спасибо за ухо на лемехе, — он хмыкнул, поправляя старый фарук. — Казначей принял бы любой, а мне перед людьми неловко. Теперь сделано хорошо, в самый раз.

Он дал мне воды и мыла, чтобы привести себя в порядок. Пока я одевался, мастер, потирая переносицу, оглядел двор, оценивая сколько всего убыло из кучи незавершённого.

— Когда подвезут остаток вашего заказа, — сказал он, — приходи и помоги ещё, раз уж умеешь. Я заплачу как ученику.

— Не надо платить за это, — сказал я. — Лучше сделайте скидку храму. Закажите бронзы побольше, надо курительницы починить.

— Ладно, — тут же согласился Фэн. — Но если придёшь снова, тогда точно заплачу. Работа есть работа, культиватор ты или нет.

Я пожал ему руку:

— Договорились.

— Договорились, — он подал мне мой короб с заказом. — Тяжело?

— Нет, это мелочи.

— Ну, — он хмыкнул. — Вторая звезда скоро, оно и видно.

Я поклонился ему и пошёл к тропе.

Солнце клонилось к западу, у меня ещё был час до заката, не больше. Я быстро шёл вверх по тропе. В даньтяне было ощущение, которое бывает после хорошей медитации.

Формация у входа в долину узнала меня без слов и просто пропустила, чуть раздвинув туман. Наставница была права: за несколько дней она привыкла к моей ци и приняла за своего.

Я вошёл в долину, поднялся по склону к храму, поставил короб у кузницы и пошёл искать Мэй Сюэ.

Закат был долгим и розовым, и горы стояли вокруг чёрными силуэтами, и в саду за главным залом уже горели маленькие фонарики: жрицы зажигали их каждый вечер, словно это был ритуал.

Моя жена нашлась в саду с травами. Она сидела на скамье с книгой, которую уже не читала, просто держала, глядя в темнеющее небо. Она услышала и почувствовала моё приближение раньше, чем увидела, и подняла голову.

— Вернулся, — сказала она.

— Вернулся.

Я сел рядом. Мы оба смотрели на небо, где первые звёзды начинали проступать через розовое.

— Как деревня?

— Хорошо, всё заказал и договорился, — я помолчал. — Меня попросили прийти ещё, когда довезут остаток.

— Значит, пойдёшь ещё?

— Угу…

Она кивнула, закрыла книгу и положила на скамью рядом, ещё раз посмотрела на меня, и в этот раз не отвела взгляд, а потом склонила свою головку мне на плечо.

Звёзды становились ярче, а фонарики уютно горели в саду, где-то в главном зале жрицы пели вечернюю молитву. А я думал о том, что скоро кончится отпущенная мне неделя, что придёт тот, кого ждала наставница — тот, кто знал семью Бай. И что потом придётся идти дальше…

И я пойду.

Я давно понял, что хочу создать безопасное место для людей, где не будет скверны, где услуги Мэй Сюэ будут нужны только чтобы лечить разбитые детские коленки или прогревать спины старикам, а я буду ковать инструменты и украшения.

Неплохая мечта, а?

Тигр согласно прикрыл глаза.

…В деревню я спустился в уговоренный срок после полудня.

Мастер Фэн встретил меня у ворот кузницы с видом человека, который ждал, но не был уверен, что дождётся. Когда увидел меня, он немного расслабился и даже улыбнулся.

— Пришёл, — сказал он.

— Я же обещал.

— Обоз прибыл сегодня утром. Твой материал здесь, — он кивнул на верстак. — И работы снова скопилось.

Я зашёл и оглядел двор. Работы действительно было много. За то время, что меня не было, во дворе заметно прибавилось вещей: несколько заготовок стояли у горна, мотыги и серпы у стены и ещё что-то мелкое в куче у верстака.

— Откуда начинать? — спросил я.

Фэн показал. Я привычно скинул рясу послушника и приступил к работе.

Мы работали молча, каждый делал своё. Он возился с чем-то сложным у горна — какой-то крюк для подъёмного устройства, это работа тонкая, требует внимания, — я взялся за серпы. Работа была привычной и металлическая ци текла спокойно, как в прошлый раз.

Я даже подумал, что здесь, в этой деревне, у этого мастера, с его простым молчаливым поведением мне работается так же хорошо, как в кузнице храма. Может, лучше, потому что здесь никто не приходил смотреть на меня как на дикую зверушку.

Солнце уже начало клониться к западным хребтам, когда у ворот кузницы появился старик в когда-то добротных, но сейчас сильно изношенных одеяниях.

Я сначала не обратил внимания. Мало ли кто приходит к кузнецу. У мастера Вана в Юйлин постоянно было много посетителей. Я как раз выправлял очередную мотыгу, и был сосредоточен на том, чтобы не передавить: шестая звезда сделала меня очень сильным. Не хватало ещё сломать инструмент. Самому же чинить потом придётся.

— Уважаемый мастер, — негромко и вежливо, так говорят люди, которых жизнь научила быть вежливыми с теми, от кого что-то нужно. — Прошу прощения за беспокойство. Я хотел бы узнать…

— Я занят, — сказал Фэн, не оборачиваясь.

— Я понимаю, что занят, мастер, но это важное дело. Мне нужна помощь…

— После заката. Приходи после заката.

— Мастер, но…

— После заката.

Я опустил инструмент и повернул голову.

Невысокий, сухощавый старик стоял у ворот, в скромной одежде. Ткань истончилась, обтрепалась и потеряла всякий цвет, став равномерно серой. Борода у мужчины была седая и коротко стриженная, а лицо — спокойное с морщинами, которые бывают от долгого прищура на солнце.