— Ты — такой же, как Мико?!

— Ну, не такой же, конечно. Мико — человек, которому суждено стать ветром. А я — ветер, иногда позволяющий себе быть человеком.

— Бриз? Как ветер? Ты и есть бриз?

— Да. Я не обманывал тебя. Просто не сказал сразу.

Наверное, мне нужно рассердиться, но почему-то не хочется. Я ожидала чего-то подобного, ведь никогда и никто не говорил о том, что на острове Смотрителя живут люди. И, пожалуй, его признание объясняет то, что рядом с Бризом мне так спокойно. В нем не чувствуется плотского зова, исходящего от Мико.

— И много вас здесь, таких?

— Здесь — только я, потому что я — прибрежный. Остальные свободно летают по свету, собираясь в белой башне, когда их созывает Мико.

— Это по его воле ты проводишь со мной время?

Бриз смеется:

— Нет, я не очень послушный слуга, а Мико — добрый хозяин. Он позволяет мне пребывать в иллюзии, что я — свободен, и я этим пользуюсь. Мне не хотелось наблюдать за тобой исподтишка, Нира. Я ведь вижу, как ты страдаешь, когда остаешься одна. А Мико не может отказаться от своих дел Мне хотелось узнать тебя, поговорить, развеять твою грусть…

Тут я вспоминаю, как, при приближении к острову почувствовала ласку ветра, и меня охватывает смущение. А Бриз вскидывает руки:

— Я — друг, Нира, не стоит усматривать нечто иное в моих действиях и словах. Я уважаю Мико и уважаю тебя, как его нареченную. Мико оказывает мне честь, выслушиваю мою болтовню. Если ты захочешь общаться со мной и далее, это будет большая часть и удовольствие для меня!

Сколько открытий еще ждет меня на острове. Ветер, который умеет быть человеком! Бриз смиренно ждет моего решения, а я понимаю, что за два дня уже успела привязаться к этому милому болтуну. То, что он — не человек, снимает с меня тяжесть, ведь я невольно думала, понравится ли Мико то, что я провожу столько времени с другим мужчиной. Но если этот другой — всего лишь поток воздуха, и его облик — лишь видимость, значит, мне нечего опасаться. И потом, в обществе Бриза я становлюсь почти беззаботной. Мне и самой уже тяжело постоянно лить слезы, предаваться грустным воспоминаниям, тревожиться о будущем. Я хочу просто жить!

Так незаметно, в мое сердце входит новое чувство — признательности и искреннего расположения. И ничего удивительного, что на третий день я решаюсь завести разговор о том, что волнует мою душу больше всего: о Мико. На этот раз мы устраиваемся на берегу озера. Я прошу Бриза описать, каково это — быть ветром. Он смеется, что для подобного состояния слов не найдется, зато вновь и вновь демонстрирует мне свое перевоплощение. Так, случайно я узнаю, почему Мико никогда не оборачивается стихией, находясь близко ко мне, почему он прыгал с обрыва. Его сила так велика, что может повредить мне. А Бриз, перевоплощаясь, лишь слегка путает мои волосы. Потом заходит разговор о слиянии ветров, о том, что сила Мико многократно превосходит силу любого из подвластных ему духов.

— Значит, чем больше Мико пребывает в стихии, тем меньше ему важны простые человеческие чувства? — решаюсь я спросить.

— Нет, Нира. Каждый раз, возвращаясь к человеческому облику, он возвращает и чувства. В этом двойственная суть Смотрителя — всегда помнить о человеческой природе. Просто он…

— Его тяготит мое присутствие. Он все время спешит уйти, даже когда его не призывает стихия. Он обещал, что будет рядом, но опять оставил меня!

Видит Сомния, я не хочу жаловаться, но признания вырываются сами собой. Бриз — единственное человеческое существо на острове, способное меня выслушать, а мне так одиноко. Я боялась внимания Мико, но равнодушие его задевает меня куда сильнее. Он откупился, приставив ко мне своего элементаля. Бриз видит ситуацию по-другому, но я считаю так. Великий Смотритель не желает, чтобы к нему приставали с мелкими человеческими переживаниями. Он властвует над миром. Что ему мысли и чувства какой-то смертной?

— Нет, Нира, ты ошибаешься. Мико привязан к тебе. Я бы сказал и больше, но, думаю, скоро ты услышишь признание от него самого.

— Только слова. Но я здесь и ты, а его нет. Зачем вообще Смотрителю нужна нареченная, если он постоянно забывает обо мне?

Бриз морщится. Я уже успела понять, что ни он, ни сам Мико не одобряют ритуалов нашего мира, хотя являются их центром. В который раз я вспоминаю отца, не принимавшего верований. Я думала, оказавшись здесь, пойму, как устроен наш мир, но только запуталась еще больше. И все, что меня теперь заботит, как относится ко мне мой несостоявшийся муж.

— Потерпи, — говорит Бриз, — когда Мико привыкнет, он изменится. И все наладится.

— Привыкнет? Привыкают к вещам, к погоде. Привыкнет, что я здесь, и ему вообще не будет до меня никакого дела? — звучит жалко, и к глазам подступают предательские слезы.

Бриз осторожно обнимает меня, и я опускаю голову на его плечо. Кем бы он ни был, сейчас он — просто живой человек, который мне сочувствует. И в тот же миг на нас налетает бешеный вихрь, поднимается пелена песка и сломанных веток. Я задыхаюсь и проваливаюсь в пустоту.

МИКО

Экспериментировать с собственной сущностью я давно уже научился. С эмоциями дело обстоит чуть хуже. Оставив Бриза присмотреть за Нирой, я утешаю себя, что для всех так лучше. Нира будет меньше грустить в одиночестве, да и Бризу не помешает общение с новенькой. Как бы он ни убеждал меня, что ему нравится быть привязанным к острову, я не очень-то верю в это. И если разнообразить его стихийные впечатления получается не так уж часто, то человеческое общение — неплохая тому замена.

Вот только одного я не учитываю. Сейчас, когда я возвращаюсь и нахожу дом пустым, сейчас, когда я смотрю на них, сидящих на берегу озера, то вижу не просто свою невесту и элементаля. Я вижу юную красивую девушку, которая внимательно слушает и звонко смеется шуткам обаятельного белокурого балбеса. Не знаю, объяснил ли ей Бриз, кем он тут является, но она, похоже, видит в нем человека. Доверяет ему. А меня боится… Каждый раз, как сталкиваемся, вздрагивает и опускает глаза. Даже после всех завтраков и прогулок, даже после моих чудес и обещаний. Пожалуй, пора признаться, что я боюсь снова увидеть в ее глазах недоверие, пусть даже при расставании все было так чудесно…

Сквозь сплетение ветвей я вижу, как они тихо беседуют. На солнце волосы Ниры отсвечивают золотом, и мне хочется прикоснуться к пушистым прядям, вновь почувствовать их тонкий, цветочный аромат. Нира что-то говорит, повернув к Бризу нежный профиль. А потом он обнимает ее, и она склоняет голову ему на плечо. Перед глазами сверкает молния, и плечи мои наполняются ветром. Нет Мико, нет границ у презренной человеческой плоти. Есть только мощь, свобода, неотвратимость. И желание покарать. Подмять, сломать, закрутить в вечном водовороте. Я в своем праве. Я не отдам того, что должно принадлежать только мне…

— Ты совсем с ума сошел?! — испуганный крик Бриза доносится до меня, как будто сквозь плотную завесу тумана.

Оглядываюсь, пытаясь понять, что произошло. На берегу царит хаос. Воды озера тяжело плещутся о берег, кругом — вырванные с корнем деревья, смятые цветы, тревожные крики птиц. В небе над нами медленно расходятся свинцовые тучи. С моих пальцев срываются искры, ощутимо покалывая кожу. Бриз бледен, он балансирует на грани перевоплощения, пульсируя тревожным серебристым сиянием. Что-то не так, но я не сразу это понимаю. Пытаюсь вспомнить, что заставило меня раскрыться. И только потом вижу Ниру, безвольной куклой раскинувшуюся у самой кромки воды. Бросаюсь к ней, но Бриз заступает мне дорогу:

— Не подходи, — он говорит тихо, но в голосе сталь. — Она жива, но…

Не обращая внимания, отталкиваю его в сторону и опускаюсь на колени перед Нирой. Ощущение беды стучит в висках. Неужели я погублю ее так же, как когда-то погубил Рину? Неужели те, кого я осмелюсь полюбить, обречены?!

Не таким, ох, не таким я представлял себе свое возвращение! Я поднимаю Ниру на руки и несу в дом, укладываю осторожно на кровать, изо всех сил стараясь не поддаваться панике. Бриз что-то торопливо говорит за моей спиной, но выслушивать его объяснения сейчас — выше моих сил.