А он уже виден на берегу. Не знаю, чего я ждала, но не бородатого и лохматого дикаря, сидящего прямо на песке. Я не осмеливаюсь его разглядывать, успеваю лишь мельком заметить просторный светлый балахон и переливчатый амулет на шее. От него веет холодом и мощью, какой я не чувствовала даже перед алтарем Сомнии, и я поспешно отвожу глаза. Под взмахом его руки лодка послушно врезается в песок, и я едва не падаю, цепляясь ритуальным одеянием за борт. Цепенею от ужаса, нарушить торжественность момента своей неуклюжестью! Но Аир, кажется, не обращает никакого внимания на мои попытки выбраться на берег, а когда я, наконец, опускаюсь перед ним на колени, морщится брезгливо.

— Ни к чему это, встань!

Я послушно поднимаюсь. Он сгребает в охапку дары. Я вспоминаю, с каким благоговением мы их раскладывали, и злюсь на него за эту небрежность. До чего нелепо — думать о смятых тканях в момент, когда решается моя судьба! Смотритель уже уходит по тропинке, бросив:

— Иди за мной.

По тропинке иду, глядя под ноги. Мне страшно поднять глаза. И потом, все знают, жена не должна смотреть мужу в спину. Или он не соблюдает традиции?

— Это мой дом. Наш дом, — поправляется он. — Все, что нужно, найдешь здесь, на женской половине. От тебя требуется одно — не путайся под ногами! Когда будет нужно, я тебя позову.

Бросает дары на стол, даже не посмотрев. Оборачивается в дверях.

— Как тебя зовут?

— Нира.

Вздрагивает, и в сверлящем меня взгляде столько неприязни, что я едва сдерживаю дрожь. Чем ему так неприятен звук моего имени?

— Добро пожаловать, Нира, — после долгого молчания бросает он.

И уходит в свои покои, хлопая дверью. Я остаюсь одна.

МИКО.

Рыбачьи лодки на побережье — светло-синего цвета, чтобы сливаться с водной гладью; торговые — простые деревянные, просмоленные. Ритуальная лодка невесты — белая с красной полосой, и я сразу вижу ее, когда, проснувшись, выхожу на балкон башни. Пару лет назад я бы взвыл от радости, завидев на горизонте судно, но теперь я знаю, что никто не приблизится к острову, чтобы меня спасти. Я — не жертва, я — охотник, принимающий человеческие подношения, пусть даже не желая подобной участи.

Интересно, что произойдет, если я не спущусь к берегу? Будет ли вновь прибывшая искать мой дом или останется смиренно ждать на пляже? Устроить квест — бросить ее одну и наблюдать издалека, как она привыкает к жизни на безлюдном острове. Я же привык. Впрочем, со мной с первых моментов был рядом Бриз. О, а может переложить на него обязанности новоиспеченного мужа? Сам навертел дел, сам пусть и выкручивается. Ну, да, а потом, если вдруг передумаю, придется доказывать, что муж — это я. Комедия положений! Зацепившись мыслью за литературные аллюзии, не могу не вспомнить сказку о красавице и чудовище, только вместо замка — остров.

Будет ли моя Белль сражаться за то, чтобы чудовище стало принцем? Нам не ограничены сроки, и со здешних роз не облетят лепестки. Но что-то есть волнующее в том, чтобы наблюдать, ничем не выдавая своего присутствия, а потом — возбуждать любопытство и трепет, манипулировать, подводя отношения к тонкой грани, когда затворница испытывает чувство к своему тюремщику. Вспышка гаснет и уходит. Нет, от власти над невинной душой мне не испытать ни радости, ни наслаждения.

Подобные игры не для меня. Девчонке и так страшно, ни к чему ей дополнительные испытания. В конце концов, она всего лишь является заложницей обстоятельств. Она ни в чем не провинилась передо мной, и потому я все-таки отправляюсь ее встречать. Иду пешком — намеренно, время еще есть, а мне нужно вспомнить, каково это: быть человеком. Я пробую смотреть на свои владения свежим взглядом и понимаю, как давно перестал замечать красоту, окружающую меня. Там, в поднебесье, доступном лишь облакам и птицам, краски предельно лаконичны: белое и голубое, серое и синее.

Сейчас же на меня обрушивается лавина звуков, запахов, цвета. Жадно дрожащие лианы, как ладони в приветствии, раскручивают мне навстречу свои спиральные лепестки. Весело переговариваются птицы, по яркости оперения не уступающие тропическим цветам, откуда они берут нектар. Сквозь изумрудно-зеленые заросли проникают солнечные лучи, то там, то здесь вспыхивая, отражаются в каплях росы, покрывают заросшие мхом камни нежными бликами.

Я бреду, прямо на ходу меняя свой мир. Скользкие доски, переброшенные через ручей, превращаю в удобный мостик с ажурными коваными перилами; на корни поваленного дерева накидываю сетку плюща; воздвигаю причудливое нагромождение камней там, где открывается прекрасный вид на ущелье. Вот такая власть мне по душе, и я, хозяин в ожидании гостей, хочу, чтобы все понравилось и привело в восхищение. Если уж нареченной предстоит здесь жить, пусть великолепие нового мира поможет ей вытеснить из сердца тоску по дому.

Как только я спускаюсь на пляж, Бриз, так и не осмелившийся показаться на глаза после вчерашнего проступка, стихает и перелетает на другую часть острова. Ну, и ладно, я еще не решил, как с ним поступить, да и свидетели сейчас ни к чему. Опускаюсь на песок и смотрю, как лодка приближается к берегу. Интересно все же, какая она, невеста?

Когда я вижу девушку, испуганные глаза кристальной чистоты, худенькие руки, бьющуюся отчаянно жилку на нежной шее, мне становится не по себе. Поневоле вспоминаю, как королевой вступила на этот же берег Рина, знойная, пышногрудая, воплощение женственности и сексуальности. А тут! Она же совсем еще девчонка! Какая из нее нареченная! Меня опять захлестывает волна негодования по отношению к тем, кто остался за океаном. Нареченная… Да я к такой невесте за милю не подойду! Нельзя, неправильно трогать такую невинную, хрупкую красоту! От живописных картинок, неожиданно вылезших при мысли о том, зачем мне, собственно, невеста, меня бросает в жар. И я злюсь на себя.

Именно поэтому стараюсь быстрее разделаться с приветствием. Должно быть, не очень-то красиво выглядит мое поведение: ни руки не подал, ни улыбнулся. Когда лодка, повинуясь моей силе, врезается в берег, девчонка едва не падает, цепляясь о борт платьем, которое ей явно велико. Я успеваю заметить взгляд, который она бросает на меня, сгребающего в охапку ткани. Надо же, а, ведь она, похоже, не столько боится, сколько сердится на меня. Ничего, еще спасибо потом скажет, когда кинется, что нужно наряды шить. Уж на это я точно волшбу тратить не стану!

Провожаю девушку до дома. Ну, как провожаю — спешу впереди, чтобы поскорее уже покончить с этим. Спрашиваю, как ее зовут, и невольно вздрагиваю. Нира. Рина. У них там что, традиция такая, девушек созвучными именами называть? То, что мне теперь только и придется делать, что сравнивать, я уже понимаю. Хлопаю дверью, злясь непонятно, на кого, и бросаюсь на кровать. Невольно прислушиваюсь, но за стеной тихо. Не плачет, и то ладно! Понимаю вдруг, что оставил свою гостью без еды. О красоте-то я позаботился, а вот о хлебе насущном! Ладно, вокруг дома множество чудесных плодовых деревьев, рядом — родник. Ничего с ней не случится!

Усилием воли заставляю себя отвлечься от возникающих образов, как девушка бродит по комнатам, разглядывая заморские диковины на полках и пытаясь понять, чем заняться. Совесть — она такая, приставучая, и ее голос не так легко заглушить! Но главное испытание еще впереди. Не знаю, верю ли в существование Сомнии, но в то, что у нее — отменное чувство юмора, поверить готов. Меня смиряет неожиданный сон, прямо посреди дня. Я ведь просил, чтобы мне в сновидениях перестали являться убитые караванщики? Пожалуйста — теперь мне будет сниться Рина с ее жадными, бесстыдными ласками. Вот только в этом откровенном видении глаза у нее — не ее, хищно-кошачьи, а той, другой, родниковой синевы.

После подобного сна невозможно проснуться в хорошем настроении. К счастью, у меня есть проверенный способ все изменить: переношусь в башню и принимаюсь за привычную, но никогда не надоедающую работу: следить за тем, что творится в мире, ладить облачные прорехи, сматывать в клубок распустившиеся ветра. Странно, что за швейные ассоциации лезут ко мне в голову? А, ну, да, ткань, ворохом брошенная на столе. Приданое моей новой невесты. Интересно, как она там, осваивается? Я предусмотрительно разделил дом на ее и мою половины. Половина — весьма условно, себе я оставил лишь комнату, выходящую окнами на белую башню. Не уверен, что готов появляться там, где могу наткнуться на девушку. Похоже, придется окончательно переезжать сюда.