Однако взгляд, который бросил на меня Сайрус, не предвещал ничего хорошего.

Корн снова попросил вскрыть ему тушу — и в этот раз мы справились быстрее. Сайрус сразу начал отрывать руки, юбку больше отгибать не надо было, да и купол пошёл гораздо бодрее, чем в прошлый раз. И пока Корн возился с металлом, наёмник выломал из разобранного доспеха два прута и подошёл ко мне.

— Стойку.

Я вздохнул и встал. Сайрус обошёл меня кругом, посмотрел и молча ткнул пальцем в правую кисть.

Пальцы. Опять сжимаю рукоять сильнее, чем надо. Он мне это на каждой тренировке вдалбливал, а рука всё равно сама зажимается. Справедливости ради — прут тяжелее привычных деревяшек раз в пять!

— Бей.

Я ударил.

Он под мои удары просто подставлял свой прут, уводя моё оружие в сторону. Как бы я ни изгалялся, заставить его сдвинуться не получилось. Пятый раз, шестой. На седьмом он ударил в ответ, и я получил по рёбрам. Следующим ударом снова по пальцам.

Дальше я вообще понять не успевал, откуда прилетело, потому что атаковал он гораздо быстрее, чем я привык за последние тренировки, а света от корнова светляка хватало максимум на то, чтобы видеть очертания. Всё остальное приходилось угадывать.

— Медленно, — сказал Сайрус. — Твой противник может быть и быстрее этой груды металла.

И тут до меня дошло.

В первой драке с латником я двигался на пределе. В этой уже экономил каждое движение. Ну а что — одна траектория, удар всегда сверху вниз, всегда видно заранее. Я к этому привык моментально, и рефлексы послушно сели на этот темп. Ещё пару недель с такими подраться, и потом отвыкать будет очень сложно.

Сайрус это понял раньше меня и молча пошёл лечить.

— А в темноте зачем? — спросил я, потирая рёбра.

Он пожал плечами и ударил снова.

Ответ я получил через полчаса, когда сообразил, что перестал смотреть на его руки и начал смотреть на плечи. Плечи в темноте видно лучше, они крупнее и двигаются раньше.

К концу тренировки я пропускал уже не каждый удар, а всего лишь два из трёх. Иногда уворачивался, иногда сам подставлял свой прут под удар, стараясь копировать его манеру.

— Завтра то же самое, — сказал Сайрус, забирая у меня прут.

Спасибо, чего уж. И про ноги он в этот раз ничего не говорил. В темноте их не видно или у меня всё же есть прогресс?

Дальше всё пошло совсем однообразно, по отработанной схеме. Пауков били только для того, чтобы впитывать пыль. Масло потихоньку тратилось, но комнаты со светильниками исправно попадались, и если твари не попрут раза в два-три чаще, то проблем быть не должно.

Побеждать големов было так просто, что один раз я даже решил попробовать в одиночку — мы были в комнате, было просторно и светло. Я выбежал перед големом, ушёл от удара и решил зайти ему за спину — но не тут-то было.

Латник хоть и был медленным в ногах, но вот корпусом работал на удивление быстро, и поворачиваться мог хоть на сто восемьдесят градусов. И продолжал махать своим молотом. Сколько бы я вокруг него ни бегал — за спину зайти не получалось.

Сайрус подошёл и сбил забрало, и туда полилось масло.

А я пытался отдышаться и переваривал — всё-таки удивительно, почему в игре их было так легко валить. В реальной жизни на него нужны минимум два человека, а в идеале три.

На вскрытие доспеха вместе со сбором металла уходило времени всё меньше — во-первых, у Корна уже заканчивался список того, что можно выбросить, и он брал только самые толстые куски металла, а во-вторых — приноровились.

Да и зёрна старик пеленал уже быстрее, минуты за две-три. У нас скопилось штук пять C-ранговых и где-то с десяток D-шек.

Пресыщение от золотой пыли сменилось с четырёх часов где-то до двух.

Я проверил специально, потом ещё раз, потом окончательно убедился: чем больше маны в круге, тем быстрее я усваиваю пыль. Ну логично, наверно. Если пыль забивает трещины в ядре, то мана это всё стачивает и трамбует.

У Сайруса же как было четыре часа, так и оставалось. Я чувствовал лёгкое злорадство — ха, ты можешь меня побить прутом на привале, но качаюсь я быстрее!

Фантомное отражение (B, 81%).

Закалка продолжала расти в том же темпе, и вот это было удивительнее всего. Была интересная формула в игре: кач с 0 до 75 идёт столько же времени, сколько с 75 до 90. И с 0 до 90 столько же, сколько с 90 до 99. И с 0 до 99… Ладно, шучу. Последний процент набивался медленно, но не настолько.

И вот у меня сейчас те же три процента в сутки, что и на шестидесяти. Никакого замедления. Да, идут активные драки, много чужого Ци-песка, и полный круг маны. Но всё равно быстро.

Пока Корн потрошил очередную тушу — а это сорок минут, если не больше, — Сайрус время зря не тратил. Да и перед сном, и после подъёма стабильно были тридцать-сорок минут тренировок. И вот та, что была по вечерам, меня особенно раздражала.

— Держи заряд.

Заряжать оружие Ци я научился давно и делал это на ходу, а вот бить заряженным, не выплёскивая всё разом в цель, у меня не получалось никогда. Ещё по пути в первый разлом я опирался на копьё и не сбрасывал, но вот сознательно держать и не сбрасывать больше не выходило. Тогда я попробовал раз двести и бросил, потому что толку не было, а тварей вокруг хватало и без этого.

Задача была взять алебарду, или прут, или меч, да хоть нож — бить им по полу или стене, но не отпускать Ци. Я ходил с алебардой, потому что так проще было войти в медитативное состояние, да и всё равно пока что это моё основное оружие.

За два вечера я не удержал ни одного удара.

— Не толкай. Просто держи, — примерно такой был максимальный инструктаж от Сайруса.

Я попробовал не толкать. Даже более того, сознательно сосредоточился на том, что очень хочу, чтобы Ци оставалась в оружии. Работало — целых два раза из тридцати. Правда, требовало таких усилий, что я не понимал, как вообще это можно применить в бою. А вот смысл занятий понимал прекрасно, особенно если в руках меч — можно парировать вражеский клинок, или наносить отвлекающие удары, а всю мощь вкладывать именно в тот момент, который подойдёт лучше всего.

Корн, кстати, зёрна пауков тоже иногда пеленал.

Я сначала не понял — мы же договорились рвать всё, что D-ранг, потому что стоят они копейки, а место занимают.

— Навык, — объяснил старик, не отрываясь. — Мне на этом руку набивать, а на C-ранге я боюсь. Пусть будет мелкое.

С тех пор пауков мы били уже не только ради пыли. Жалко их не было совсем: монстры и есть монстры, хоть и безобидные. Они на нас не смотрели, не убегали и не сопротивлялись, и убить такого было проще некуда. Два движения крюком — и готово.

К третьему дню я перестал чувствовать себя человеком. Тут было довольно жарко, постоянные тренировки и сражения с латниками заставляли здорово вспотеть, да и поклажи от привала к привалу я таскал всё больше. Корн методично освобождал кольцо под чёрный металл, но бросать столько всего был не готов. Вот и таскал подмастерье…

Волосы слиплись, под бронёй всё зудело, а от куртки шёл такой аромат, что появлялись мысли уговорить Корна убрать её в кольцо до ближайшей стирки. Воды в этом разломе не было вообще, и это было куда большей проблемой, чем казалось раньше. Запасы хоть и есть, но надолго не хватит.

Больше всех ворчал, разумеется, Корн. И на то, что сам воняет, и что спутники его ничем не лучше.

Закалка стабильно росла.

Фантомное отражение (B, 84%).

А на четвёртый день изменились комнаты.

В начале разлома залы были простые: как правило, два выхода, иногда три. Я всегда выбирал те пути, которые идут вниз хотя бы с небольшим уклоном, потому что иначе блуждать тут можно бесконечно. А вот на четвёртый день появились комнаты, в которых было по пять-шесть коридоров, и хорошо, что был однозначный ориентир. Чем сильнее уклон вниз — тем лучше. Комната босса была в самом низу разлома, и уже хотелось добраться до него как можно скорее.

Мы вошли в очередной зал, побольше других. Шесть выходов, и два светильника под потолком в разных углах, — и услышали шаги сразу из двух соседних коридоров