— На плече поедешь, — сказал Корн, словно прочитал мои мысли. — У него их два.

— Вот за это отдельное спасибо, конечно…

Оставался только один момент — мы не встаём нигде, кроме площадки. Значит, весь хвост, который наберётся за дорогу, приходит на площадку следом за нами. То есть у боя с боссом есть таймер, и таймер этот идёт со скоростью C-ранговых дендроидов.

Я попробовал прикинуть, сколько у нас будет времени, и получил у себя в голове что-то от десяти минут до получаса, судя по тому, как обрисовал ситуацию Сайрус. Сначала нас догонят ближайшие к боссу твари, потом все остальные, что будут тянуться хвостом.

— Ну, когда пойдем на прорыв? — спросил я, вытирая руки о «рабочие штаны».

Места чистого там не было давно, но хоть что-то.

— Через четыре дня, — сказал Сайрус.

— Почему четыре?

— Ты готов отжиматься?

М-да. Получить эти ответы будет непросто. А то я уже расслабился и забыл про его характер.

— Да нормально, партнёр. Мы как раз тут спокойно жилы соберем. — раздался голос алхимика.

Невольно дернулась щека. И сдалось мне это таинственное зелье из черных костей и бурого мха⁈ Так ведь и не разобрался, как оно работает, но Корн сжалился. И сказал, что все объяснит, когда я ему соберу три сердечника. То бишь сто пятьдесят этих гадских жил…

Они как будто раскусили, что из любопытства я могу сделать куда больше, чем просто так. Гребаные манипуляторы…

Четыре дня. Учитывая, что отжимания оказались на удивление простым и эффективным способом научиться загонять Ци в мышцы и сухожилия, я был не против. А штаны все равно выкину, как только выйдем из разлома. Сожгу нафиг.

Пеньки приходили сами, и это было единственное, за что я разлому сказал спасибо. Приходили они по одному, редко, раз в три-четыре часа, и каждый раз одинаково — просто приходили из глубины этого странного леса, видимо, потревоженные шумом.

Либо я, либо Сайрус с ними разбирались, но жилы доставал только я. Правда, Корн говорил, что с тех пеньков, что не горели, они получаются лучше, но, я думаю, просто ворчит — визуально разницы не было.

Восемь жил с пенька. Иногда шесть. К вечеру четвёртого дня у меня было сто пятьдесят две. Двадцать раз я полностью измазался в этой дряни, чтобы их добыть, и очень сильно надеялся, что оно того будет стоить.

Отжимания шли параллельно всему остальному. Работало это до обидного просто.

Когда рука уже не разгибается, но ты всё равно её разгибаешь, и она при этом до отказа наполнена Ци, энергия просто всасывается внутрь сама. Надо просто довести мышцу до состояния, в котором она отказывает, и энергия заходит вообще без умственных или волевых усилий, которыми я занимался поначалу.

Дальше остаётся запомнить ощущение и научиться вызывать его без доведения себя до такого состояния. Я рубил очередной пенёк и толкал Ци в предплечье уже в движении, вдогонку удару, а не заранее, концентрируясь на ощущениях. Оружие так не заряжалось, а вот с телом начинало работать.

Первые дни выходило раз из десяти. К четвёртому — раза три из десяти, и крюк входил заметно глубже. Тратилось на попытку по три-четыре единицы, то есть ни о чём. Если совместить этот прием с напиткой оружия, результат будет гораздо мощнее, и я чувствовал, как он приближается с каждым днём тренировок.

И несмотря на все сложности, которые мне устраивал Сайрус, я чувствовал рост, и это было гораздо приятнее обычных тренировок на фехтование. А сложности — первый раз тысячу он мне не засчитал и сказал, что внизу и наверху надо задерживаться. Секунды на две примерно.

Я попросил его считать вслух, и, честно, лучше бы этого не делал, потому что этот жулик за одно неправильное, по его мнению, отжимание мог округлить десяток в меньшую сторону, а один раз пятьсот сорок превратилось в пятьсот.

Реген, кстати, тоже подключился, и выше половины резерв не поднимался — но, наверно, благодаря этому я мог делать по две-три попытки в день, с каждым разом все сильнее ощущая, как именно наполнять мышцы.

Тысячу я добил вечером третьего дня. На самом деле, если считать реально отжимания, я уверен, там было гораздо больше. Сайрусу ведь не число было важно, как я понимаю, а навык — и остановил он меня тогда, когда я перестал уставать.

Ну, пару сотен еще бы точно отжался. Как-то полностью отстранился от этого процесса, вошел в медитативное состояние и просто отжимался, чувствуя, как понемногу проседает Ци.

И, скорее всего, у меня был дикий перерасход энергии, потому что у Сайруса в моём возрасте, если он не врет про отжимания с заката и до рассвета, ни такого объема Ци не было, ни такой скорости восполнения. Но это мелочи.

— Спрашивай, — сказал Сайрус сверху.

Я остановился, сел и почувствовал, как меня всего потряхивает. Возможно, поспешил я с выводом про еще пару сотен. Немного успокоился и задал первый вопрос:

— Почему ты выбрал этот разлом?

— Он был самый спокойный из тех, что стояли рядом.

— Ты знал, что тут деревяшки?

— Нет.

Я подождал продолжения. Его не было.

— Совсем нет?

— Совсем. — Он повёл ладонью, будто держал что-то невидимое. — Я не знаю, что внутри. Никогда не знал.

— А что ты тогда чувствуешь?

— Насколько погано.

— И как ты выбираешь?

— Беру чуть ниже средней.

— Почему не самый спокойный?

Он посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который спросил, почему бы не носить воду решетом.

— Потому что в спокойных ничего нет.

Ну да. Конечно. Правило «чем сложнее разлом, тем больше в нём ценностей» работало почти во всех известных мне случаях. Не уверен, говорил я ему это или нет, но, видимо, такие вещи могут быть понятны и по умолчанию. И на секунду я вздрогнул, представив, что мы могли бы случайно забрести в разлом с боссом A-ранга. Такой в среднем был один на семь в игре, и я подспудно чувствовал, как с каждым разломом все больше шанс того, что «не повезет», но, получается, это было зря.

— А как ты выбирал самый первый наш разлом, с Королем Обезьян? Там ведь было очень погано.

— Не добыть Сердце разлома было хуже, чем сдохнуть. — Он посмотрел мне прямо в глаза.

Я отвёл взгляд. Понятно. Но это была его внутренняя, огромной силы мотивация. Вряд ли такой метод сработает на то, чтобы найти рывок. Я отложил это на отдельную полочку, где у меня лежит всё, что надо будет однажды спокойно обдумать. Полочка трещала. Про всадников я тоже спросил.

— Кто это был?

— Боевое ядро клана Костяной Мост.

И на этом разговор кончился. Я пытался его расспросить подробнее, как он их узнал, чем они опасны и всё такое, но настроения продолжать у него явно не было.

Сердечники Корн собирал сам. Я ему рассказал, что понятия не имею, как это делать. В игре-то понятно — в одну ячейку сложил и можно объединить. Жилы он загадочным для меня образом сплавлял, воздействуя маной, а потом спрессовал, залил чем-то и полдня перегонял в своём чудо-аппарате.

Потом смешал всё по рецепту, что я ему дал, и в этот раз у него нашлись все ингредиенты — что в принципе неудивительно, на девять из десяти разломных зелий редким был только сам разломный элемент. И его можно было менять в рамках похожего эффекта.

Корн протянул мне бутылёк.

Зелье древесной силы. Качество: хорошее. Эффект: +12 силы на один час.

— Хорошее, — сказал я. — На ловкость было превосходное.

— Ты мне ещё лекцию прочитай. — Он даже не поднял головы. — Половина жил горелые. Кто их огнём поливал?

Хех. Ну да, кто же еще накосячить мог, конечно… Хотя даже хорошее зелье с первого раза это редкость, на самом деле. Даже в игре. Превосходное действовало бы три часа и силы бы давало пятнадцать.

Всего было пять склянок, и четыре еще у нас оставались с ловкостью. Неплохо, на самом деле. Я еще думал над тем, эффективнее ли их будет продать в городе или держать у себя на всякий случай, когда старик вытер руки и сказал:

— Ну, садись.

И достал свои листы. Я до последнего думал, что он забудет или сделает вид. Ну, на худой конец дождется, чтобы я сам спросил, мол, договор выполнен и всё такое.