Я зажмурилась, а когда открыла глаза, надо мной высилась огромная, величественная голова истинного дракона. Вместо серых глаз Брандона на меня смотрели два огромных озера расплавленного золота с вертикальными зрачками. Его призрачные огненные крылья распахнулись во всю ширь, накрывая меня от летящего сверху снежного потока. Камни и лед лавины с грохотом бились о его спину, но дракон даже не шелохнулся. Он защищал свое сокровище.

— Вейл… — выдохнула я, напрочь забыв про суверенитет и бытовые чары.

Дракон издал низкий, вибрирующий рокот, который отозвался дрожью у меня в груди. Он резко взмахнул крыльями, поднимая нас вверх, прочь от рушащегося склона. Окружающий мир превратился в сплошную белую круговерть. Из-за взрыва магии разлома и сошедшей лавины видимость упала до нуля. Нас несло куда-то сквозь метель, пока дракон мощным рывком не влетел в узкий зев глубокой скальной пещеры, скрытой от остального перевала.

Мы с глухим звуком приземлились на относительно ровный каменный пол. Золотистое марево вокруг ящера сгустилось, и через секунду огромный дракон исчез. Вместо него на коленях тяжело дышал Брандон. Его черная рубашка была разорвана на груди, на коже проступали гаснущие золотые руны, а взгляд был диким и первобытным.

— Тайрин… — хрипло выдохнул он, мгновенно притягивая меня к себе за плечи. Его руки мелко дрожали. — Ты цела? Отвечай мне! Этот подонок Грейвс… я убью его. Клянусь, я сотру его в порошок.

— Я цела, Брандон, цела! — я крепко обняла его за шею, утыкаясь носом в горячую ключицу. Меня только сейчас накрыл запоздалый откат от испуга, и я мелко задрожала. — Ты успел. Ты поймал меня.

Вейл судорожно вздохнул, зарываясь пальцами в мои каштановые волосы. Драконий жар, бушующий в его крови после оборота, передался и мне. Нам обоим было плевать, что выход из пещеры намертво завалило тоннами снега и мы отрезаны от остального лагеря. Здесь, в полумраке каменного грота, существовали только он и я. И то леденящее душу мгновение, когда мы едва не потеряли друг друга.

Брандон

В тот миг, когда Тайрин сорвалась с обрыва из-за трусости Грейвса, мой разум отключился. Ледяные щиты Инквизиции, министерский кодекс, здравый смысл — всё сгорело в пепел. Мой зверь вырвался наружу, разрывая человеческую плоть, ведомый одной-единственной мыслью:«Спасти. Моя. Не отдам» . Если бы я опоздал хоть на секунду, я бы выжег этот проклятый перевал до самого основания.

И сейчас, удерживая её в своих объятиях в этой тесной, отрезанной от мира пещере, я никак не мог насытиться ее близостью. Она была жива. Очаровательная, взбалмошная бытовичка, которая пахла земляникой даже посреди ледяного ада.

— Посмотри на меня, Тайрин, — хрипло приказал я, мягко отстраняя её от себя, но не выпуская из кольца рук.

Она подняла свои большие карие глаза. Кружевная маска давно потерялась, капюшон съехал, и она смотрела на меня с такой неприкрытой, обжигающей нежностью и доверием, что остатки моего самоконтроля окончательно капитулировали.

— Твой дракон… он потрясающий, — тихо прошептала она, и её губы тронула легкая, робкая улыбка. — Хотя чешуя у тебя довольно колючая. И мундир ты опять порвал. На тебя государственных денег не напасешься, лорд-ректор.

— К черту мундир, — выдохнул я.

Я больше не мог и не хотел сдерживаться. Напряжение, копившееся между нами с самого первого дня, с той проклятой розовой пены в холле, достигло своего пика. Я подался вперед и накрыл её губы своими.

Это не было похоже на ленивый утренний поцелуй. Это была чистая, необузданная страсть ледяного дракона, чье сердце наконец-то оттаяло. Я целовал её требовательно, жадно, забирая каждый вздох. Тайрин тихо ахнула, раскрываясь навстречу, и её ладони скользнули по моей обнаженной груди, оставляя на коже дорожки обжигающих прикосновений. Мой зверь внутри довольно заурчал, полностью признавая власть этой маленькой ведьмы над нами.

Мы повалились на постеленный прямо на камни походный плащ. Моя рука скользнула под её тяжелую куртку, нащупывая тонкую ткань пижамы, и Тайрин вздрогнула от контраста моих горячих пальцев на её прохладной коже. Ревность к Грейвсу, страх за её жизнь, долгие годы одиночества — всё это растворилось в бешеном ритме наших сердец.

— Брандон… — выдохнула она мне в губы, прижимаясь к моему телу так тесно, что между нами снова не осталось воздуха. — Кажется, твоя таможня… официально сдала позиции.

— Навсегда, маленькая ведьма, — прошептал я, целуя чувствительную ложбинку у неё на шее. — Отсюда ты выйдешь только под моей фамилией.

За стенами пещеры бушевала буря, стирая следы лавины, а внутри маленького грота два абсолютно разных мага — столичный ледяной дракон и строптивая бытовичка — окончательно сгорали в пламени собственной страсти.

Глава 13

Тайрин

Утро в заваленной снегом пещере имело выраженный привкус уюта, походного плаща и легкого покалывания в мышцах.

Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на боку, надежно укрытая огромным крылом… Нет, крыла уже не было, но тяжелая, горячая и до невозможности мускулистая рука Брандона по-прежнему собственнически покоилась на моей талии, намертво прижимая меня к его боку. Моя пижама с пингвинами за ночь пережила легкий кризис, но выстояла. А вот остатки ректорской рубашки Вейла можно было смело пускать на половые тряпки.

Я повернула голову и залюбовалась им. Спящий ледяной дракон — это зрелище, способное лишить дара речи даже самую циничную бытовичку. Жесткие черты лица разгладились, темные ресницы подрагивали, а на шее все еще слабо мерцали золотистые чешуйки, медленно исчезая под кожей.

Вчерашняя ночь… О бездна, мой внутренний комментатор до сих пор сидел в углу с чашкой чая и глупо улыбался. Все эти правила, суверенитеты и баррикады из подушек сгорели в пещере за считанные секунды. Лорд-ректор умел быть убедительным не только на лекциях.

— Радклиф, если ты продолжишь так громко думать, я решу, что ты планируешь новое покушение на мою одежду, — не открывая глаз, хрипло пророкотал Вейл. На его губах появилась довольная, чисто мужская усмешка.

— Доброе утро, господин ректор, — я попыталась напустить на себя официальный вид, но когда его рука скользнула чуть ниже по моей спине, собственнически притягивая к себе, пискнула: — Вейл, пустите! Нам нужно выбираться. Нас, между прочим, лавина завалила. Там Лили, наверное, уже все лазареты на уши поставила!

— Буря стихла, — Брандон наконец открыл свои невероятные серебряные глаза, в которых лениво плавало золото. Он наклонился и поцеловал меня в кончик носа. — Я чувствую сквозь магический фон перевала, что поисковые отряды боевиков уже близко. Но у нас есть еще минут двадцать, пока они пробивают завал.

— Тогда нам нужно подготовиться к выходу в свет, — я решительно села, пытаясь пригладить свои совершенно безумные каштановые кудри. — Посмотрите на себя. Из кураторского корпуса вышел элитный инквизитор, а из пещеры сейчас выйдет вожак диких варваров. Моя бытовая магия просто обязана спасти репутацию академии!

Я достала из кармана уцелевшую волшебную палочку.—Экспресс-глажка делюкс! — скомандовала я, направляя ее на походный плащ Брандона.

Плащ обиженно вздрогнул, очистился от налипшей каменной крошки и расправился так идеально, словно его только что привезли из королевской прачечной.

— Ну вот, — удовлетворенно хмыкнула я. — А с вашей рубашкой… тут даже магия бессильна. Придется вам завернуться в плащ на голый торс. Студентки боевого факультета будут в восторге.

— Студентки боевого факультета меня не интересуют, Радклиф, — Брандон поднялся с грацией хищника, набросил плащ прямо на широкие плечи и подошел ко мне вплотную, заставляя меня снова задрать голову. — Меня интересует только одна конкретная бытовичка, которая сейчас наденет мою куртку и будет стоять строго за моей спиной, когда мы выйдем наружу.

В этот момент каменный свод пещеры содрогнулся. Снаружи раздался глухой направленный взрыв боевой магии, и в толще снежного завала, перекрывавшего выход, появилась ровная круглая дыра, в которую хлынул ослепительный солнечный свет.