Глава 1. Тайрин

испуганно пискнула моя подруга Лили, но было поздно.

Я уже легким движением руки опрокинула концентрат искристого льда в огромный, бурлящий пятиведерный котел с праздничным академическим пуншем. Нам поручили приготовить напиток для Йольского бала, и я, как лучший (по моему скромному мнению) бытовой маг курса, решила добавить «чуть-чуть праздничного сияния».

Котел обиженно булькнул. А затем выдал фонтан ярко-розовой, липкой и подозрительно шипящей пены, которая рванула вверх, к потолку главного холла.

— Ложись! — крикнула я, ныряя под стол.

Раздался оглушительныйХЛОПОК . Потолок окрасился в нежно-розовый цвет, а сверху повалил густой, сладкий дым с ароматом корицы и... намертво склеивающей бытовой магии. В этот же момент парадные двери холла распахнулись.

Сквозь розовый туман монументальной походкой вошел мужчина. Высокий. Мрачный. Одетый в безупречный, застегнутый на все пуговицы черный мундир, который стоил как три моих годовых стипендии. Из-за тумана он не заметил летящий сверху огромный сгусток розовой жижи.

ШЛЁП.

Прямо на безупречное плечо. И на мою мантию, которую я неосмотрительно высунула из-под стола. Магия сработала мгновенно. Меня непреодолимой силой потащило вперед, и через секунду я с размаху врезалась лбом в твердую, как гранит, грудь незнакомца.

— Что здесь... происходит? — раздался над моей головой голос, от которого по полу побежали настоящие ледяные трещинки.

Я попыталась отпрянуть, но розовая пена намертво склеила его парадный мундир и мою мантию в районе груди. Мы стояли в обнимку, как самые страстные влюбленные, разве что я судорожно пыталась отодрать себя от него, а он смотрел на меня сверху вниз глазами, в которых медленно разгоралось серебряное драконье пламя.

— Э-э-э... с наступающим Йолем? — выдавила я, сиротливо улыбнувшись. — Кстати, у вас очень красивый мундир. Был. Минут пять назад.

Мужчина замер, его ноздри хищно дрогнули, втягивая воздух, а по холлу разнесся тихий, глубокий рокот. Так рычат ящеры, когда им наступают на хвост. Или когда они находят что-то очень... интересное.

Глава 2. Брандон

Мой первый день в должности ректора Академии Четырех Стихий начался с того, что меня атаковал розовый пунш. И девчонка.

Я ожидал увидеть чинные поклоны преподавателей, выстроить студентов по струнке и показать, что шутки кончились. Вместо этого я стою посреди холла, пахну как кондитерская лавка в базарный день, а к моей груди намертво приклеена мелкая, взъерошенная адептка с абсолютно невинным и одновременно чертовски дерзким взглядом карих глаз.

— Отпустите меня, — процедил я, пытаясь отодвинуть её рукой.

— Рада бы, господин ректор, но бытовой клей третьей степени не смывается даже королевской водкой, — бодро проинформировала меня эта катастрофа, делая еще одну попытку отлепиться, из-за чего её лицо оказалось в опасной близости от моих губ.

Мой внутренний дракон, который до этого момента тридцать лет презирал человеческих женщин, вдруг сделал мысленный переворот, уставился на девчонку и выдал:«Моя. Хватай, тащи в пещеру, заверни в золото» .

«Заткнись», — мысленно рявкнул я зверю.

— Ваше имя, адептка? — спросил я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал как лед, а не как хрип мужчины, у которого внезапно перехватило дыхание от запаха спелой земляники.

— Тайрин Радклиф, боевой факультет, отделение бытовой магии, — она шмыгнула носом и добавила с явной гордостью: — Староста курса по чрезвычайным ситуациям.

— Поздравляю, адептка Радклиф. Вы только что эту ситуацию создали, — я посмотрел на наши склеенные одежды. — И поскольку клей, как вы сказали, не смывается... следующие три часа, пока магия не развеется, вы проведете в моем кабинете. В качестве личного украшения интерьера.

— Оу, — Тайрин забавно округлила губы. — А чай с мандаринами там будет? А то я позавтракать не успела.

Дракон внутри меня довольно заурчал. Я понял, что попал. Этот Йоль уничтожит остатки моего терпения.

Глава 3. Тайрин

стороны летят осязаемые искры раздражения.

В его личном кабинете пахло предновогодней катастрофой. Моя экспериментальная розовая пена, взлетевшая в холле до самого потолка, умудрилась через вентиляционные отдушины хлынуть и сюда, в цитадель сурового министерского инквизитора. Роскошные стены, веками отделанные благородным темным дубом, теперь напоминали внутренность гигантского мандариново-клубничного торта. Липкая, ярко-розовая жижа медленно стекала по резным шкафам и намертво въедалась в портрет основателя академии. Основатель на холсте выглядел глубоко оскорбленным, но поделать ничего не мог — бытовой клей третьей степени намертво фиксировал любые поверхности.

Включая нас с ректором.

— Адептка Радклиф, если вы не перестанете елозить, я применю к вам заклинание тотальной заморозки. Прямо в этой позе, — раздался над моим ухом рокочущий, вибрирующий бас Брандона.

— Я не еложу, господин ректор! — возмутилась я, честно пытаясь замереть. — У меня левая нога затекла. И вообще, это вы слишком жесткий. Вы что, под мундиром корсет носите? Или там сразу стальные пластины?

Вейл глубоко, судорожно вздохнул. Настолько глубоко, что моя грудь, намертво приклеенная розовой пуншевой пеной к его серебряному шитью, тесно прижалась к его грудной клетке. Между нами не оставалось ни миллиметра свободного пространства. Я кожей чувствовала, как бешено и тяжело стучит его сердце. Или это было мое?

— Это мышцы, Радклиф. Обычные мышцы боевого мага, — процедил он сквозь зубы. Его ладонь, лежавшая у меня на талии (исключительно ради того, чтобы я не свалилась с его колен на ковер), внезапно сжалась чуть крепче. — И если бы вы учили теорию бытовых составов, то знали бы, что при движении клей «Йольская кара» только усиливает сцепление. — Я учила! — соврала я, задрав подбородок и уставившись в его невыносимо красивые, ледяные глаза. В их глубине сейчас отчетливо пульсировало золото. — Просто на практике теория иногда... модифицируется. Зато посмотрите на плюсы! От вашего кабинета теперь пахнет не скучными министерскими отчетами, а праздничной корицей. И розовый цвет стен вам очень к лицу. Освежает.

Ректор медленно перевел взгляд на стену своего роскошного кабинета, отделанного темным дубом. Ровно половина этой исторической роскоши теперь была покрыта ровным слоем липкой розовой пены, которая медленно стекала на портрет основателя академии. Основатель на холсте выглядел глубоко оскорбленным.

— Освежает, значит, — Брандон наклонил голову, и его темные пряди, все еще пахнущие морозом, коснулись моей щеки.

От этой внезапной близости по спине пробежало стадо колючих мурашек. Страсть и паника смешались в такой убойный коктейль, что у меня перехватило дыхание.

— Именно, — пискнула я, растеряв половину своей уверенности. — А… чай с мандаринами все-таки будет? Вы обещали. Точнее, я просила, а вы не отказали.

— Вы невыносимы, Радклиф, — в его голосе промелькнула странная, теплая нотка, совершенно не вяжущаяся с его суровым образом.

Он потянулся свободной рукой к серебряному колокольчику на столе, но из-за нашего статического положения ему пришлось податься вперед. Мое бедро плотно прижалось к его паху. Вейл резко замер. Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, став горячим и удушливым. Ледяной дракон? Да от него сейчас веяло настоящим, первобытным жаром. Его зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, а взгляд намертво приковался к моим губам.

В этот интимный, звенящий от напряжения момент дверь кабинета без стука распахнулась.

— Брандон, дорогой, я привезла тебе списки… — на пороге застыла эффектная блондинка в облегающем шелковом платье, судя по всему, профессор кафедры ментальной магии.