Брендон.

Терпеть не могу маскарады. Но сегодня у меня была веская причина здесь находиться. И эта причина сейчас стояла у фуршетного стола в изумрудном платье, которое чертовски выгодно подчеркивало ее тонкую талию и округлые бедра.

Я узнал ее сразу. Моему дракону не нужны были глаза — он чувствовал шлейф ее магии и этот проклятый, сводящий с ума запах зимней земляники через весь огромный зал. Я наблюдал за ней из тени колонны, сдерживая глухой рык, пока к ней не подвалил этот павлин с боевого факультета.

Адепт Кристиан Грейвс. Сын министерского чинуши. Мальчишка, который держалмою пару за руку так, словно имел на это право.

Когда он наклонился к ее лицу, мой самоконтроль, выстраиваемый десятилетиями, просто испарился. Дракон внутри взвился на дыбы, требуя вырвать наглецу руки и заморозить его до состояния исторического памятника. Я сделал шаг вперед, даже не заботясь о том, что нарушаю все правила субординации.

— Магистр Вейл? — Кристиан обернулся, мгновенно бледнея и отпуская локоть Тайрин. Моя простая маска полуволка не могла обмануть боевика — мою ауру инквизитора он узнал бы из тысячи. — Мы просто… разговаривали.

— Разговоры окончены, адепт, — я сделал еще шаг, полностью оттесняя Тайрин себе за спину. Мое плечо коснулось ее плеча, и по телу прошла волна чистой, обжигающей энергии. — Музыка началась. И этот танец адептка Радклиф обещала мне. Свободны.

Грейвс бросил на меня злой, уязвленный взгляд, но спорить с верховным инквизитором и ректором в одном лице не решился. Он коротко поклонился и поспешно растворился в толпе.

Я повернулся к Тайрин. Она смотрела на меня снизу вверх, ее карие глаза за кружевом маски блестели от возмущения и… чего-то еще, очень похожего на вызов.

— Господин ректор, — язвительно прошептала она, — а вы всегда крадете чужих партнерш прямо из-под носа? Или это новая методика воспитания молодежи?

— Только тех партнерш, которые пахнут земляникой и не умеют выбирать компанию, Радклиф, — я протянул ей руку в черной перчатке. — Идемте. Оркестр играет вальс.

— А если я откажусь? — она гордо вскинула подбородок, но руку на мою ладонь все-таки положила.

— У вас не получится, — я резко потянул ее на себя, увлекая в самый центр танцующего зала.

Моя рука легла на ее талию, и иллюзия на ее платье на миг дрогнула от прикосновения моей драконьей магии — я почувствовал под пальцами не шелк, а грубую ткань форменной мантии. Это заставило меня усмехнуться. Маленькая обманщица.

Мы кружились в толпе, и с каждым тактом музыки я прижимал ее к себе все ближе, нарушая все мыслимые приличия. Ее дыхание участилось, она смотрела на мои губы, а я — на ее. Ревность к тому мальчишке все еще жгла грудь, требуя заявить свои права перед всей академией.

— Брандон… — тихо, почти неосознанно сорвалось с ее губ мое имя вместо официального обращения.

И это стало последней каплей. Не завершая фигуру вальса, я увлек ее с паркета в темный, скрытый иллюзорными елями коридор, ведущий к террасе. Напряжение между нами звенело так, что казалось — тронешь, и оно взорвется.

Глава 6

Тайрин

Когда тебя утаскивает в темноту мужчина, от которого пахнет грозой, морозной хвоей и первобытной опасностью, у нормальной девушки включается инстинкт самосохранения. У меня же включился внутренний комментатор, который панически соображал, какое из бытовых заклинаний лучше использовать в качестве самообороны: экспресс-чистку дымоходов или моментальное выведение стойких пятен.

Впрочем, Вейл не дал мне времени на размышления.

Он затащил меня в полумрак узкого коридора, скрытого от бального зала тяжелыми бархатными портьерами и огромными, пафосными йольскими елями в кадках. Здесь было тихо, прохладно, а из приоткрытого окна тянуло свежим снегом.

— Магистр Вейл, это уже похищение адептки средь бела дня! Точнее, средь белой ночи! — выдохнула я, упираясь ладонями в его твердую грудь. Полноценно возмущаться мешало то, что спиной я уже уперлась в прохладную каменную стену.

— Тихо, Радклиф, — его голос опустился до опасного, вибрирующего шепота.

Брандон снял свою маску волка и отбросил ее на стоящую рядом банкетку. Без нее его лицо казалось еще более хищным. В серых глазах, растопив привычный лед, полыхало золото. Дракон внутри него явно праздновал победу — он зажал добычу в углу.

— Вы вели себя непозволительно, — процедил он, наклоняясь так близко, что его дыхание опалило мои губы. — Какого черта вы позволяете этому… павлину Грейвсу трогать вас? Держать за локоть? Заглядывать под маску?

Я опешила. На секунду даже бытовые заклинания из головы вылетели.— Кристиан — мой бывший парень! — гордо заявила я, вскидывая подбородок. — И вообще, это не ваше ректорское дело. Я совершеннолетняя, свободная адептка! С кем хочу, с тем и стою у фуршета!

Воздух вокруг нас буквально затрещал. Брандон оперся ладонями о стену по обе стороны от моей головы, полностью отрезая путь к бегству.

— Бывший? — его ноздри хищно дрогнули, он втянул воздух, ловя мой запах, и его взгляд потемнел. — Мне плевать, кем он был, Тайрин. Но сейчас ты принадлежишь этому миру, в котором есть я. И если этот щенок еще раз подойдет к тебе ближе, чем на три шага, я забуду про кодекс академии и сожгу его прямо на полигоне. Вместе с его кусачими розами.

— Вы… вы деспот и собственник! — возмутилась я, хотя сердце в груди предательски завело безумную пляску, а по телу разлилась сладкая, пугающая слабость. — Мы знакомы три дня! Из которых два дня я от вас пряталась!

— Три дня, за которые мой дракон окончательно сошел с ума, — хрипло отозвался он.

Брандон перевел взгляд чуть выше моей головы. Я машинально проследила за его глазами и с ужасом (или восторгом?) обнаружила, что мы стоим аккурат под огромной, пышной веткой омелы, которую младшекурсники заботливо присобачили к старинному светильнику. Магическая омела Йоля слабо мерцала серебристыми искрами, требуя выполнения древней традиции.

— Оу… — только и смогла выдавить я. — Кажется, это заговор.

— Самый лучший заговор в моей жизни, — прошептал Брандон.

Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, снял с моего лица кружевную маску. Его ладонь переместилась на мою щеку, обжигая кожу своим теплом. А в следующую секунду его губы накрыли мои.

Это не было похоже на робкие поцелуи Кристиана. Брандон целовал так, словно забирал меня целиком, без остатка. Властно, требовательно, сдерживая лавину копившейся страсти, которая наконец вырвалась на свободу. Я тихо ахнула, и этот вздох потонул в его поцелуе. Мои руки сами собой взлетели вверх, путаясь в его прохладных темных волосах. Моя хваленая иллюзия на платье окончательно позорно лопнула, обнажая обычную шерстяную мантию, но ни его, ни меня это уже не волновало. Ледяной дракон плавил мою защиту, превращая меня в податливый воск.

Брандон

Вкус земляники. Сладкой, дикой, с едва уловимой кислинкой язвительности.

Когда мои губы наконец коснулись ее губ, в моей голове взорвалась сверхновая. Все министерские инструкции, правила приличия, ректорский статус — все полетело к чертям. Дракон внутри меня довольно взревел, расправляя ментальные крылья. Она не сопротивлялась. Ее маленькие ладошки отчаянно вцепились в мои волосы, а сама она прижалась ко мне так тесно, что я почувствовал каждый изгиб ее тела.

Я углубил поцелуй, теряя остатки хваленого контроля. Моя рука скользнула по ее спине, прижимая Тайрин к себе еще сильнее. Ревность, которая жгла мне внутренности последние полчаса, пока этот сопляк Грейвс вился вокруг нее, наконец утихла, сменяясь чистым, первобытным триумфом.

Моя. Истинная. Сумасшедшая бытовичка с языком поострее боевого клинка.

— Брандон… пусти, — наконец слабо прошептала она, отстраняясь на пару сантиметров. Ее губы были припухшими, щеки горели ярким румянцем, а дыхание сбилось. — Нас… нас могут увидеть. Там, за портьерой, триста человек.

Я тяжело дышал, упираясь своим лбом в ее лоб. Мои пальцы все еще лениво поглаживали ее тонкую талию.