Тайрин

Одна кровать. Огромная, ломящаяся от тяжелых меховых покрывал, пахнущая сухой лавандой и... абсолютным грехопадением.

Я стояла посреди спальни кураторского корпуса, уперев руки в бока, и во все глаза рассматривала это мебельное безобразие. За окном выла и бесновалась горная метель, швыряя в стекла пригоршни колючего снега. Отопление в домике работало в режиме «едва дышит», так что изо рта шел легкий пар. Но мне было жарко. Чертовски жарко от одного взгляда на лорда-ректора, который как раз запер входную дверь на три оборота тяжелого ключа.

— Итак, — я решительно повернулась к Брандону, скидывая на пол свой походный мешок. — При всем моем уважении к вашему инквизиторскому чину, министерскому статусу и драконьему эго, Вейл... Я бытовой маг. И я не сдамся без боя.

Брандон, который как раз снимал повседневный сюртук, оставаясь в одной тонкой черной рубашке, замер. Его безупречно вылепленная бровь медленно поползла вверх.— И что же вы планируете делать, адептка Радклиф? Натравите на меня постельное белье?

— Хуже, — пригрозила я, доставая волшебную палочку. — Я применю архитектурно-бытовое разграничение зон!

Я взмахнула палочкой, концентрируя магию.—Контурум разделиус! — выкрикнула я.

Поперек огромной кровати, ровно посередине, с тихим хлопком выросла... баррикада из всех имеющихся в комнате подушек, свернутых валиком запасных одеял и двух моих походных справочников по выведению стойких пятен. Получилось монументально. Почти Великая Стена, разделяющая мир на «Мою суверенную территорию» и «Драконье логово».

— Вот, — я удовлетворенно спрятала палочку в карман пижамы (той самой, с пингвинами, потому что переодеться в ванной я успела быстрее, чем Брандон дошел до кухни). — Это граница. Кто пересечет ее без визы и таможенного досмотра, тот... тот получит заклинание мгновенной чистки дымохода прямо в ухо!

Брандон несколько секунд молча созерцал мою фортификационную постройку. Затем его плечи начали подозрительно подрагивать. Глухой, раскатистый и невероятно сексуальный смех заполнил спальню. Он подошел к кровати, оперся ладонями о спинку со своей стороны и наклонился вперед, глядя на меня поверх подушек. В его серых глазах весело плясали золотые искры.

— Радклиф, клянусь, за всю мою службу в Инквизиции меня еще никто не пытался остановить с помощью двух подушек и учебника по домоводству, — хрипло произнес он. — Вы думаете, это удержит дракона, который три дня не спал, думая о вкусе ваших губ?

Мой пульс мгновенно сделал тройное сальто и улетел куда-то в район люстры. Внутренний комментатор панически закричал, что таможня не справляется с натиском контрабанды.

— Правила для всех одни! — пискнула я, поспешно ныряя под свое одеяло и укутываясь в него по самый нос. — Спокойной ночи, господин ректор. Помните о суверенитете!

Брандон

Моя маленькая, несносная, безумно гордая ведьма.

Я лег на свою половину кровати, закинув руки за голову, и уставился в деревянный потолок. С другой стороны моей импровизированной «границы» доносилось забавное сопение. Тайрин шуршала одеялом, устраиваясь поудобнее, и я практически физически чувствовал, как сильно она нервничает. Ее магия — чистая, земляничная, взрывоопасная — окутывала комнату, заставляя моего внутреннего дракона блаженно жмуриться. Зверь был доволен. Добыча в пещере. Добыча в безопасности.

Но мороз за окном усиливался. Метель на перевале Кроу-Тор — это не столичный снегопад. Через полчаса температура в комнате упала еще сильнее. Старые тепловые чары дома, не рассчитанные на такую бурю, начали трещать по швам.

Я услышал, как на той стороне Тайрин тихонько зубами застучала. Она сжалась в комок, пытаясь согреться, но гордость не позволяла ей попросить о помощи.

— Радклиф, — негромко позвал я. — Ты замерзла.

— Н-ничего подобного, — донесся из-под одеяла дрожащий, но упрямый голос. — Настоящие бытовики... х-холода не боятся. У меня отличный тепловой контур... из шерстяных носков.

Я вздохнул, хрипло усмехнувшись. Хватит играть в правила.

Я перекатился на бок и одним легким движением руки просто смахнул всю ее великую стену из подушек на пол. Книги по домоводству полетели следом. Тайрин возмущенно пискнула, открывая лицо, но не успела она высказать мне все, что думает о моем неуважении к международному праву, как я притянул ее к себе. Вместе с ее одеялом.

— Вейл! Это нарушение... — попыталась вырваться она, упираясь ладошками в мои плечи.

— Тихо, маленькая ведьма, — прошептал я, обнимая ее со спины и прижимая к своей груди.

Драконий жар, который я обычно сдерживал, хлынул под одеяло, мгновенно окутывая нас уютным, обжигающим теплом. Тайрин на секунду замерла, как пойманный зверек. Ее пушистые тапочки коснулись моих ног, а спина плотно прижалась к моему животу. Я зарылся носом в ее каштановые волосы, вдыхая сводящий с ума аромат.

— Я просто грею тебя, Тайрин. Больше ничего, — соврал я, потому что удерживать себя от того, чтобы не зацеловать ее до беспамятства, стоило мне колоссальных усилий. — Спи. Завтра тяжелый день.

Она еще несколько секунд напряженно дышала, а затем... медленно расслабилась. Ее голова уютно устроилась на моем плече, а маленькая ладошка сама собой легла поверх моей руки, сжимающей ее талию.

— Ладно, — сонно пробормотала она, согреваясь в моих объятиях. — Но за подушки вы завтра ответите, лорд-ректор.

Я улыбнулся в темноту, крепче сжимая свое сокровище. Ночь обещала быть долгой, и лед между нами окончательно растаял.

Глава 11

Тайрин

Утро первого рабочего дня на перевале Кроу-Тор началось с того, что я проснулась в состоянии абсолютного, концентрированного блаженства. Мне было так тепло, уютно и мягко, словно меня завернули в пуховое облако, предварительно подогретое бытовыми чарами высшего уровня.

Я сыто зажмурилась, уткнувшись носом во что-то твердое, пахнущее морозным ветром, горьким шоколадом и мужским мылом. Сильные, тяжелые руки уверенно обнимали меня за талию, намертво прижимая спиной к широкой, горячей груди. Одна моя нога в пижамных штанах с пингвинами бесстыдно закинута на чужое бедро.

Стоп. Чужое бедро?!

Память мгновенно подкинула воспоминания вчерашнего вечера: метель, разгром моей подушечной баррикады и то, как лорд-ректор личным примером продемонстрировал, что ледяные драконы на самом деле работают в режиме доменной печи.

Я осторожно, стараясь не дышать, попыталась сползти с этой анатомической роскоши. Приподняла ногу, сантиметр за сантиметром сдвинулась к краю кровати...

— И куда это мы мылимся так рано, адептка Радклиф? — раздался над моим ухом сонный, хриплый и до невозможности сексуальный баритон.

Прежде чем я успела пискнуть, железная хватка на моей талии ужесточилась. Брандон одним легким движением дернул меня обратно, перевернул на спину и навис сверху, опираясь на локти. Его темные волосы были растрепаны, серебряные глаза обманчиво прищурены, а на губах играла ленивая, хищная улыбка довольного ящера, который проснулся в обнимку со своим сокровищем.

— Я… мне пора! У меня режим! — панически затараторила я, упираясь ладошками в его обнаженные ключицы (когда он успел расстегнуть верхние пуговицы рубашки?!). — Мне нужно проверить котлы в лагере, настроить бытовые контуры для подогрева каши боевикам, и вообще, таможенный досмотр вашей территории окончен, пустите!

— Каша подождет, — хрипло усмехнулся Вейл. Он наклонился ниже, едва касаясь кончиком своего носа моего. От этой близости воздух в спальне мгновенно закончился. — Вы так сладко сопели у меня на плече всю ночь, Тайрин. Мой дракон до сих пор урчит от удовольствия. И я требую компенсации за разрушенный суверенитет.

— Какой еще компе…

Договорить мне не дали. Губы Брандона накрыли мои — на этот раз без ночной сдержанности, а с утренней, ленивой и тягучей страстью. Он целовал меня медленно, собственнически, заставляя пальцы на моих ногах судорожно сжиматься. Мой внутренний комментатор сошел с ума, выбросил белый флаг и ушел в бессрочный отпуск. Я сама не заметила, как мои руки взлетели вверх, обнимая его за шею и отвечая на поцелуй с той исшалившейся страстью, которую так долго в себе давила.