Когда Брандон наконец отстранился, его зрачки были вертикальными, а дыхание — тяжелым. Он обвел контуром пальца мою припухшую губу и нехотя поднялся с кровати.

— Иди умывайся, маленькая ведьма. Через полчаса общий сбор на плацу. И упаси тебя бездна подойти к Грейвсу ближе, чем на длину боевого заклинания.

Спустя сорок минут я стояла на заснеженном плацу Кроу-Тора в составе своего курса. Мороз после ночной бури ослаб, но ветер все равно оставался колючим. На мне была походная мантия, под которой я надежно спрятала пижаму с пингвинами. Лили стояла рядом, косясь на меня такими круглыми глазами, словно у меня на лбу выросли драконьи рога.

— Радклиф, ты светишься, — зашептала она мне на ухо, прикрывая рот варежкой. — Серьезно. От тебя фонит чистой драконьей магией обогрева на три ярда вокруг! Ты что, всю ночь сидела в обнимку с ректорским камином?

— Лили, помолчи, пожалуйста, — прошипела я, отчаянно краснея и натягивая капюшон пониже.

В этот момент к нам строевым шагом подошел Кристиан. Вид у него был помятый, злой, а под глазами залегли темные тени — видимо, ночь в обычном модуле без ректорского подогрева показалась ему филиалом ледяного ада.

— Радклиф, нам нужно поговорить, — жестко произнес он, бесцеремонно хватая меня за локоть и увлекая в сторону от шеренги, к кустам заснеженного можжевельника. — Что за цирк устроил вчера Вейл? Почему ты ночевала в его корпусе? Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?! Ты позоришь боевой факультет!

— Грейвс, отпусти руку, — я попыталась вырваться, но он сжал пальцы сильнее, уязвленный моим сопротивлением.

— Не отпущу, пока не ответишь! Ты спишь с ним, да? С этим столичным снобом? Решила прыгнуть повыше, бытовая мышка?

Внутри меня закипела ярость. Боевая бытовая магия — штука тонкая. Я уже собиралась применить на его идеальные походные сапоги заклинание моментального разжижения подошвы, как вдруг Кристиан резко… вскрикнул.

Он отдернул руку от моего локтя так, словно обжегся об раскаленную сталь. На его кожаной перчатке явственно проступил ровный слой инея, а пальцы мелко задрожали.

— Я же просил, адепт Грейвс, — раздался из-за можжевелового куста леденящий душу рокот.

Брандон вышел к нам неторопливой, царственной походкой. Его походный плащ развевался на ветру, а серебряный взгляд обещал Кристиану долгую и мучительную смерть от обморожения.

— На адептке Радклиф стоит моя личная магическая защита, — Брандон подошел вплотную, загораживая меня своим широким плечом от бывшего. — Любое физическое воздействие на нее без ее согласия расценивается моей аурой как нападение на инквизитора. Вам повторить правила кодекса, или сразу перейдем к исключению из академии за систематическое нарушение субординации?

Кристиан тяжело дышал, переводя взгляд с ректора на меня. В его глазах плескалась бешеная, бессильная ревность. Он понимал, что против чистокровного дракона у него нет ни единого шанса.

— Я понял, господин ректор, — выплюнул он сквозь зубы, швырнул злой взгляд в мою сторону и, круто повернувшись на каблуках, зашагал к лагерю боевиков.

Брандон дождался, пока он отойдет, а затем повернулся ко мне. Его суровое лицо мгновенно смягчилось, а в глазах промелькнула лукавая искра.

— Жива, староста по чрезвычайным ситуациям? — тихо спросил он, аккуратно поправляя мой съехавший капюшон.

— Жива, — вздохнула я, глядя на его безупречные губы. — Но вы же понимаете, что теперь Кристиан костьми ляжет, чтобы устроить нам какую-нибудь пакость на практике?

— Пусть попробует, — хищно оскалился ледяной дракон. — Мой зверь как раз соскучился по хорошей охоте.

Брандон

Мой дракон внутри метался и выпускал когти. Тот факт, что этот сопляк Грейвс снова посмел прикоснуться к Тайрин, едва не заставил меня совершить оборот прямо посреди лагеря. Моя магия, которую я оставил на ее коже в виде защитного контура во время утреннего поцелуя, сработала безупречно — она буквально заморозила пальцы наглеца. Но мне этого было мало. Мне хотелось лично вкатать Грейвса в этот заснеженный плац.

Когда мальчишка с позором сбежал, я посмотрел на Тайрин. Взъерошенная, с порозовевшими от мороза щеками, она смотрела на меня своими огромными карими глазами, и в них не было страха передо мной. Только легкое беспокойство и та самая обжигающая искра вызова, которая сводила меня с ума.

— Адепты! — я развернулся к замершему на плацу курсу, возвращая лицу маску сурового лорда-ректора. — Выдвигаемся к первой точке разлома. Боевой факультет — подготовка стабилизирующих сеток. Отделение бытовой магии — развертывание тепловых щитов для удержания периметра. Работаем парами. Адептка Радклиф — в паре со мной.

Студенты переглянулись, но спорить никто не посмел.

Мы двинулись по узкой горной тропе, петляющей между гигантскими ледяными глыбами. Заснеженный перевал Кроу-Тор жил своей опасной магической жизнью. Где-то в глубине ущелья глухо ухали разломы, выпуская в воздух струи фиолетового нестабильного дыма.

Тайрин шла рядом со мной, тяжело дыша и таща свой походный мешок. Я несколько раз порывался забрать у нее ношу, но гордая бытовичка лишь сердито фыркала и крепче сжимала лямки.

— Я на работе, господин ректор, — буркнула она, когда я в очередной раз протянул руку к ее сумке. — Не нарушайте суверенитет трудового класса.

— Упрямая ведьма, — проворчал я, но спорить не стал, лишь незаметно активировал заклинание облегчения веса на ее мешке. Тайрин удивленно моргнула, заметив, что идти стало легче, и бросила на меня подозрительный, но благодарный взгляд.

Через час мы вышли к первому крупному разлому. Это была гигантская трещина в скале, из которой веяло первобытным, разрушительным холодом Хаоса. Воздух вокруг нее дрожал и искажался.

— Боевики, начали! — скомандовал я.

Кристиан и еще трое парней вышли вперед, синхронно вскидывая палочки и выстраивая световую сетку, чтобы заблокировать выброс магии. Но стоило им начать ритуал, как из глубины разлома донесся странный, вибрирующий гул. Мои драконьи инстинкты мгновенно взвились на дыбы. Это был не обычный природный разлом.

Магия внутри трещины вела себя неестественно. Будто ее кто-то целенаправленно раскачивал изнутри с помощью мощного постороннего источника. Подозрительно похожего на тот самый краденый артефакт Инквизиции, который я искал.

— Назад! Всем назад! — рявкнул я, но было поздно.

Фиолетовая волна нестабильной магии Хаоса с грохотом вырвалась из разлома, сбивая боевиков с ног. Защитная сетка лопнула с оглушительным треском. Гигантский пласт снега и льда над ущельем дрогнул и с нарастающим гулом пополз прямо на нас. Лавина.

В этой круговерти паники и летящего снега я успел заметить только одно: Кристиан, спасая свою шкуру, рванул назад, наступая на полы собственной мантии, и с размаху толкнул Тайрин. Она потеряла равновесие и начала стремительно соскальзывать по ледяному склону прямо в ревущую пасть закрывающегося разлома.

Мое сердце просто перестало биться.— ТАЙРИН! — взревел мой внутренний зверь, и ледяные оковы моего самоконтроля окончательно разлетелись в пыль.

Глава 12

Тайрин

Падать со скользкого обрыва в ревущую пасть ледяного разлома — удовольствие сильно ниже среднего. В ушах свистел ветер, перед глазами кружились хлопья белого снега и фиолетовые искры нестабильной магии, а спина уже приготовилась к жесткому знакомству с камнями. Мой внутренний комментатор даже не успел пискнуть.

Но вместо жесткого удара я вдруг почувствовала, как пространство вокруг меня буквально взорвалось нечеловеческим, первобытным жаром.

Раздался оглушительный, раскатистый рык, от которого со скал посыпались сосульки, а лавина, казалось, на миг затормозила в воздухе. В следующую секунду меня перехватило что-то огромное, сильное и горячее. Не жесткие мужские руки, а гигантская, покрытая прочной золотисто-алой чешуей лапа с мощными, но удивительно аккуратными когтями. Они сомкнулись вокруг моей талии бережно, словно я была хрустальной вазой, а не распластавшейся в панике адепткой.