— К черту бумаги, Тайрин, — хрипло выдохнул я, глядя в ее расширившиеся зрачки, в которых золотом отражалось мое собственное драконье пламя. — Ты невыносима. Ты просто невероятна. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?

— Навожу… порядок? — прерывисто выдохнула она, и ее губы приоткрылись в дразнящей, приглашающей улыбке.

— О да, маленькая ведьма. Самый лучший беспорядок в моей жизни, — прошептал я и накрыл ее губы своими.

Этот поцелуй не имел ничего общего с министерским этикетом. Я целовал ее голодно, глубоко, собственнически, сминая ее губы и заставляя ее тихо, сладостно стонать мне в рот. Изумрудное платье-иллюзия под моими горячими пальцами окончательно лопнуло с тихим магическим хлопком, и Тайрин осталась на моем столе в своей обычной, мягкой домашней пижаме с пингвинами — она даже не успела переодеться перед приходом в кабинет, просто набросив морок сверху.

Вид этих дурацких пингвинов посреди пафосного ректорского кабинета вызвал у моего зверя новую вспышку безумной нежности. Я оторвал одну руку от ее запястья, запуская пальцы под мягкую ткань пижамной кофты, оглаживая горячую, шелковистую кожу ее талии и поднимаясь выше, к бешено бьющемуся сердцу.

— Брандон… здесь нельзя, это же рабочий кабинет… — попыталась слабо возразить она, хотя ее ноги уже сами собой обвили мою талию, притягивая меня к себе еще ближе, ломая последние барьеры.

— Здесь можно всё, леди Вейл, — прорычал я ей в губы, целуя чувствительную ложбинку на ее шее, отчего Тайрин сладко выгнулась в моих руках, намертво впиваясь пальцами в мои плечи. — Мой кабинет. Моя академия. И моя… только моя женщина.

За закрытыми дверями ректорского крыла бурлила преддипломная суматоха академии, но в этой комнате, на заваленном министерскими отчетами столе, ледяной дракон и его строптивая бытовичка окончательно скрепляли свою йольскую помолвку самой горячей и искренней страстью, которую не смогли бы запретить ни Кланы, ни сама бездна.

Глава 18

Тайрин

Прошло три месяца. Преддипломная суматоха в Академии Четырех Стихий достигла своего апогея, превратив некогда мирное учебное заведение в бурлящий котел нервных срывов, пролитых чернил и круглосуточного зазубривания формул.

Я сидела в библиотеке ректорского крыла, обложившись горами свитков, справочников и черновиков. Тема моей дипломной работы звучала монументально и глубоко шокировала всю кафедру классической магии:«Экстремальная утилизация остаточных выбросов Хаоса методами бытового контурирования и герметизации» . Проще говоря, я подробно расписывала, как именно закатала смертоносное «Око Хаоса» в мыльный пузырь на перевале Кроу-Тор.

— Так, Радклиф, если ты перепутаешь плотность мыльной оболочки в третьей формуле, твой диплом на защите просто лопнет. Вместе с приемной комиссией из Министерства, — пробормотала я себе под нос, отчаянно потирая виски.

Мой внутренний комментатор уныло спал прямо на чертеже, подложив под голову баночку с тушью. За последние две недели я спала от силы часа по четыре в сутки, и единственным, что удерживало меня в сознании, был крепкий кофе и... тяжелое рубиновое кольцо на пальце, которое неизменно делилось со мной мягким драконьим теплом.

— Твоя третья формула безупречна, маленькая ведьма. А вот плотность натяжения во втором абзаце нужно усилить, — раздался за моей спиной тихий, бархатный голос Брандона.

Я даже не заметила, как он вошел. Вейл был в одной рубашке с засученными рукавами, без своего пафосного инквизиторского сюртука. Он подошел со спины, наклонился и положил свои большие, горячие ладони на мои плечи, мягко разминая затекшие мышцы. Я блаженно зажмурилась, откидывая голову назад и утыкаясь затылком в его крепкую грудь. От него пахло морозным ветром, старинными книгами и безопасностью.

— Брандон, я больше не могу, — пожаловалась я, прикрывая глаза. — Из Министерства прислали список проверяющих профессоров на защиту. Ты видел, кто там председатель? Магистр фон Штерн! Тот самый столичный сноб-менталист, который считает, что женщины созданы исключительно для балов и вышивания крестиком. Он завалит меня на первом же вопросе!

Серебряные глаза Брандона опасно полыхнули, а зрачки на мгновение вытянулись в узкие вертикальные щели. Ладони на моих плечах сжались чуть крепче.

— Фон Штерн не завалит тебя, Тайрин, — ледяным, рокочущим тоном произнес лорд-ректор. — Во-первых, потому что твоя работа — это прорыв в прикладной магии. А во-вторых... если этот павлин посмеет задать тебе хоть один предвзятый вопрос или посмотрит на тебя дольше, чем требуют правила этикета, мой дракон лично проверит уровень его ментальной защиты. Прямо в зале заседаний.

Я тихонько рассмеялась, разворачиваясь на стуле и обвивая руками его талию.— Вейл, ты опять ревнуешь? К престарелому министерскому профессору, у которого из собственных зубов осталась ровно половина?

— Я ревную тебя ко всему, что смеет дышать в твоем присутствии, леди Вейл, — хрипло признался он, приподнимая мой подбородок двумя пальцами и заставляя посмотреть ему в глаза. В их глубине плясало чистое золотое пламя собственнической страсти. — Особенно сейчас, когда ты сидишь в моей библиотеке, пахнешь земляникой и лишаешь меня остатков сна своей гениальностью. фон Штерн вчера на предварительном согласовании списков имел глупость заявить, что хочет лично провести с тобой преддипломное собеседование наедине.

— И что ты сделал? — я лукаво прищурилась.

— Сказал, что собеседование состоится в моем кабинете. В моем присутствии. И в присутствии моего боевого контура Инквизиции, — Вейл хищно оскалился. — Магистр внезапно вспомнил, что у него очень много дел в столице, и утвердил твою тему без лишних вопросов.

— Ты невыносим, — прошептала я, но сердце в груди предательски завело безумный, счастливый танец.

— Я дракон, Тайрин. Нам положено охранять свое сокровище от чужих посягательств, — Брандон наклонился и накрыл мои губы своими.

Этот поцелуй не был долгим или требовательным — он был глубоким, нежным, наполненным той звенящей поддержкой, в которой я сейчас так нуждалась. Он делился со мной своей силой, своей уверенностью, своим пламенем, выжигая все мои страхи перед предстоящим экзаменом.

Когда он отстранился, его пальцы ласково огладили мою щеку.— А теперь возвращайся к формулам, маленькая ведьма. Завтра великий день. И у меня для тебя готов один сюрприз на выпускной бал, который тебе очень понравится. Но сначала — защита.

Брандон

Я стоял у окна своего кабинета, хладнокровно наблюдая, как кареты министерской комиссии одна за другой въезжают на парадный двор Академии Четырех Стихий.

Сегодня был день защиты дипломов. Мой дракон внутри метался, выпуская когти и глухо рыча. Я знал, что Тайрин гениальна. Я знал, что её работа по утилизации Хаоса бытовыми методами — это шедевр, который перевернет представление Министерства о возможностях прикладных факультетов. Но моя собственническая, темная драконья натура изнывала от глухой ревности при одной мысли о том, что сегодня намою женщину будут смотреть десятки посторонних мужчин, оценивать её, задавать вопросы.

Особенно этот индюк фон Штерн, который славился своими вольными взглядами на молодых адепток. Накануне я лично проверил, чтобы места для комиссии были расположены как можно дальше от трибуны докладчика, а защитный барьер вокруг Тайрин был настроен на мою личную частоту. Никто не имел права подойти к ней ближе, чем на пять шагов.

— Лорд Вейл, комиссия в сборе. Ждут только вас, — почтительно доложил секретарь, заглядывая в кабинет.

— Иду, — коротко отрезал я, застегивая верхнюю пуговицу парадного черного мундира инквизитора с серебряным шитьем. Тот самый мундир, который Тайрин когда-то так феерично склеила розовой пеной, а потом натравила на Грейвса.

Когда я вошел в Большой амфитеатр академии, там уже царила звенящая от нервного напряжения тишина. Члены комиссии сидели за длинным столом, покрытым зеленым сукном. фон Штерн, холеный мужчина средних лет в пафосной министерской мантии, вальяжно откинулся на спинку стула, поигрывая золотым пером.