Ее взгляд упал на ректорское кресло. На ректора. На меня, самозабвенно восседавшую на его коленях в растрепанной мантии и с розовым пуншем на носу.

— Оу, — блондинка медленно подняла идеальную бровь. — Я вижу, реформа образования в академии началась незамедлительно.

Глава 4. Брандон

Я - верховный лорд-инквизитор. Я допрашивал опаснейших государственных преступников. Я удерживал ледяные разломы в горах Джерарда. Но сейчас я готов был малодушно сбежать через окно, потому что девчонка на моих коленях творила с моим самоконтролем что-то совершенно противозаконное.

Она пахла земляникой. Сладкой, спелой летней земляникой посреди йольских морозов. И этот запах медленно, шаг за шагом, отключал мои ментальные щиты. Мой дракон внутри метался, требуя запереть двери, выставить вон всю академию и доказать этой маленькой язве, кто здесь по-настоящему главный.

— Элоиза, выйди, — мой голос прозвучал как глухой рык, в котором не осталось ничего от вежливого столичного лорда.

— Брандон, но Министерство требует… — попыталась возразить менталистка, вовсю рассматривая Тайрин плотоядным взглядом.

— Выйди. И закрой дверь с той стороны, — повторил я, и на кончиках моих пальцев, лежащих на талии адептки, явственно проступил морозный иней.

Элоиза оценила степень опасности, побледнела и поспешно ретировалась, плотно прихлопнув дубовую створку.

Я перевел взгляд на свою вынужденную ношу. Тайрин, которая еще секунду назад сыпала колкостями, сейчас притихла. Ее карие глаза удивленно поблескивали, а на щеках проступил очаровательный румянец. Она смотрела на мои руки, которые я так и не убрал с ее талии.

— Господин ректор, — тихо, почти шепотом произнесла она, потеряв всю свою боевую спесь. — А ваш дракон… он всегда такой нервный?

— Мой дракон сейчас на грани того, чтобы совершить должностное преступление, Радклиф, — честно предупредил я ее, наклоняясь ближе. — Вы за час уничтожили мой парадный мундир, испортили приемную, сорвали совещание и умудрились заставить меня сомневаться в собственной выдержке. Что мне с вами делать?

— Понять… и простить? — предложила эта несносная девчонка, но в ее глазах я отчетливо увидел ответный, обжигающий интерес. Взаимное притяжение истинной пары невозможно было заглушить никакими условностями.

Ее губы, влажные и слегка приоткрытые, были слишком близко. Моя ревность — глухая, собственническая, драконья — подняла голову еще в холле, когда я заметил, как на нее смотрят парни-боевики. Они смотрели намою женщину. И мысль о том, что через два часа этот проклятый клей растает, и она уйдет обратно в общежитие, к своим сокурсникам, отозвалась в груди глухой яростью.

— Простить? Ну уж нет, адептка, — прошептал я, окончательно сдаваясь на волю инстинктов. — Наказание вы отработаете сполна. Весь этот Йоль вы проведете под моим чутким присмотром.

Я наклонился ниже, намереваясь наконец попробовать эту земляничную сладость на вкус. Мои пальцы на ее талии сжались сильнее, притягивая Тайрин к себе вплотную. Она судорожно выдохнула мне в губы, инстинктивно ухватившись пальцами за серебряные лацканы моего многострадального мундира. Между нами вспыхнула такая лавина чистого, концентрированного жара, что воздух в кабинете буквально затрещал от статического электричества.

И этот запредельный накал эмоций стал роковым для магии.

Розовая пуншевая пена, склеивавшая нас, просто не выдержала такой температуры. Раздался громкий, оглушительныйЧПОК! — будто лопнул гигантский мыльный пузырь. Магическая сцепка, удерживавшая нас три часа, мгновенно испарилась.

Тайрин, которая всем весом опиралась на меня, от неожиданности взмахнула ногами. Потеряв равновесие, она начала стремительно заваливаться назад, увлекая меня за собой, ведь ее пальцы все еще намертво сжимали ткань моего мундира.

Огромное кожаное ректорское кресло под нами угрожающе скрипнуло и качнулось. Пытаясь перегруппироваться и защитить голову этой сумасшедшей бытовички от удара, я рванулся вперед, перехватывая ее за спину.

В следующую секунду мы с глухим стуком рухнули прямо на мягкий персидский ковер.

Тайрин оказалась распластана на лопатках, а я навис над ней, упираясь коленями и локтями по обе стороны от ее тела. Ее каштановые волосы живописно разметались по ворсу, мантию задрало, обнажая стройные коленки, а на кончике носа все еще красовался след от розовой пены. Но самое главное — наши губы теперь находились в паре сантиметров друг от друга, а ее ладони так и остались лежать на моей груди.

— Ну... по крайней мере, чай теперь можно попить раздельно, — выдохнула Тайрин, тщетно пытаясь вернуть себе былую иронию, хотя ее сердце под моей ладонью колотилось как сумасшедшее.

Я посмотрел на ее пухлые губы, затем в сияющие карие глаза и хрипло усмехнулся:— Раздельно не получится, Радклиф. Я еще не закончил ваш допрос.

Глава 5

Тайрин

Йольский бал-маскарад — это место, где приличные адептки ищут романтику, а неприличные, вроде меня, пытаются не пересекаться со своим ректором.

После нашей фееричной капитуляции на ковер в его кабинете, где мы едва не… ну, в общем, где клей благополучно растаял, я три дня обходила ректорское крыло по самой сложной баллистической траектории. Но сегодня спрятаться не получилось. Бал был обязательным для выпускников.

— Тайрин, ты выглядишь потрясающе! — Лили поправила на мне пышную юбку темно-изумрудного платья. — Магия иллюзий — великая вещь. Никто и не догадается, что это старая мантия твоей бабушки, перелицованная под шелк.

— Главное, чтобы эта иллюзия не развеялась в полночь, как в той сказке, — хмыкнула я, надевая на лицо кружевную полумаску в виде раскинутых крыльев лесной совы. — Иначе я останусь в панталонах с начесом прямо посреди главного зала.

Главный холл академии изменился до неузнаваемости. Потолок (уже не розовый, слава богам и моим бытовым заклинаниям) превратился в ночное зимнее небо, с которого медленно падали пушистые, нетающие снежинки. В центре высилась огромная йольская ель, украшенная настоящими светляками. Сотни студентов в масках, роскошных камзолах и платьях кружились под звуки оркестра.

Я вздохнула с облегчением. В такой толпе даже чистокровный дракон меня не найдет. Я подошла к столу с закусками, намереваясь заняться уничтожением тарталеток с икрой, как вдруг путь мне преградила высокая фигура.

— Прекрасная незнакомка, неужели вы скучаете в одиночестве? — раздался заносчивый, до боли знакомый голос.

Кристиан. Лучший боевой маг курса, обладатель идеальной укладки, папиного золотого безлимитного счета и раздутого до размеров академии эго. Мы расстались два месяца назад, потому что его представление об идеальных отношениях сводилось к фразе: «Тайрин, молчи и украшай мою жизнь». Его маска золотого барса ничуть не скрывала эту самодовольную ухмылку.

— Я не скучаю, Кристиан. Я ем, — сухо ответила я, пытаясь обойти его слева.

— Да брось, Тай, я же узнал тебя по этим колючим карим глазам, — он бесцеремонно перехватил меня за локоть, притягивая к себе. — Хватит дуться. Скоро объявят белый вальс, и ты пойдешь танцевать со мной. Я уже и цветы тебе приготовил, лежат в зимнем саду. Кусачие йольские розы, как ты любишь.

— Отпусти руку, — процедила я, чувствуя, как внутри закипает чистое боевое раздражение. Бытовая магия уже приятно покалывала кончики пальцев, готовая превратить его идеальную укладку в воронье гнездо.

— А если не отпущу? — Кристиан самоуверенно усмехнулся, наклоняясь к моему лицу. — Ты ведь все еще любишь меня, ведьма. Просто ломаешься.

— Адепт, вам неясно дали понять, что ваши услуги здесь не требуются? — раздался за нашими спинами ледяной, рокочущий голос, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание.

Воздух вокруг стола с закусками резко похолодал. Хрустальные бокалы с пуншем покрылись тонкой коркой льда.