Раздался оглушительный взрывной хлопок. Магистров-конвоиров мгновенно швырнуло в стены, и они потеряли сознание. Чернильно-черный туман Хаоса хлынул из сферы, заполняя кабинет. Я попытался совершить оборот, но артефакт сработал безупречно — волна темной магии болезненным спазмом сковала мою драконью кровь. Зверь внутри яростно зарычал, но остался заперт под кожей. Ледяное пламя погасло. Мои руки покрылись чешуей лишь наполовину, а в груди вспыхнула дикая, парализующая боль.

Я опустился на одно колено, тяжело дыша и опираясь рукой о край стола. Из-за блокировки магии я не мог даже пошевелиться.

Кристиан, окруженный фиолетовым ореолом безумия, медленно пошел ко мне, выхватывая боевой кинжал. Его глаза горели мертвым светом Хаоса.— Конец великому инквизитору, — прошипел он, занося клинок над моей головой. — Посмотрим, как ты запоешь без своего дракона.

Дверь кабинета с грохотом разлетелась на щепки.

— Грейвс, паршивец ты эдакий! — раздался с порога язвительный и до боли родной голос. — Я же говорила: в моем лагере не мусорить!

На пороге стояла Тайрин. Растрепанная, в моей походной куртке, но с таким выражением лица, словно она пришла проводить генеральную уборку в филиале преисподней. И в ее руках была зажата... обычная походная швабра кураторского корпуса, на которую она как раз накладывала какое-то совершенно безумное заклинание.

Глава 15

Тайрин

Когда ты влетаешь в эпицентр ментального взрыва Хаоса, вооружившись лишь упрямством, палочкой и верной шваброй из кураторской каморки, главное — делать вид, что всё идет строго по твоему гениальному бытовому плану.

В кабинете ректора творился форменный филиал преисподней. Чернильно-фиолетовый туман клубился под потолком, пожирая дневной свет. У стен без сознания лежали два магистра-инспектора. Мой бывший, Кристиан, окруженный пульсирующим темным ореолом, стоял в позе триумфатора с занесенным кинжалом. А Брандон… мой гордый, сильный ледяной дракон опустился на одно колено, тяжело опираясь о край стола. На его шее и руках судорожно вспыхивали и гасли золотые чешуйки. Артефакт буквально выжигал его магию изнутри, и по тому, как плотно были сжаты его челюсти, я поняла: ему не просто плохо, ему чертовски больно.

Внутренний комментатор мгновенно выдал:«Код красный! Дракона обижают! Стирать безжалостно, в режиме кипячения!»

— Грейвс, паршивец ты эдакий! — рявкнула я, привлекая к себе внимание. — Я же говорила: в моем лагере не мусорить!

Кристиан резко обернулся. Его глаза, подернутые фиолетовой пленкой безумия, уставились на меня.— Тайрин? — он безумно расхохотался. — Ты пришла спасать своего ящера? С этой деревяшкой? Ты нищая бытовая мышь, твоя магия способна только пыль гонять! Я сейчас уничтожу его, а потом заберу тебя! Ты будешь ползать у моих ног!

— Ну, во-первых, не деревяшка, а премиальная швабра из горного ясеня, — ледяным тоном поправила я его, перехватывая орудие поудобнее. — А во-вторых, Грейвс, ты совершил три фатальные ошибки. Первая — ты толкнул меня под лавину. Вторая — ты попытался испортить мне Йоль. И третья, самая страшная… ты тронулмоего дракона.

Я резко вскинула волшебную палочку, направляя её прямо на сияющую черную сферу у него на груди, и вложила в заклинание всю ту дикую, необузданную ментальную и бытовую силу, которую так долго скрывала.—Локо-мотор Экстрим Пятновыводитель! Режим: Тотальная аннигиляция грязи! — выкрикнула я.

Швабра в моих руках окуталась ослепительным, кипенно-белым сиянием бытовой магии очищения. Этот свет был настолько чистым и концентрированным, что фиолетовый туман Хаоса вокруг нас обиженно зашипел и начал стремительно сжиматься.

Я сделала выпад вперед, как заправский фехтовальщик боевого факультета, и с размаху припечатала мокрую веревочную часть швабры прямо Кристиану в лицо.— Это тебе за мышь! — выдохнула я.

Магия очищения сработала трагикомично, но убойно. Кристиана отбросило назад. Заклинание принялось «выводить» темную скверну с его физиономии вместе с заносчивостью. Он завертелся на месте, отплевываясь от мыльной пены и мыча от ужаса, потому что бытовые чары намертво заблокировали его собственные боевые каналы, восприняв его атакующую магию как «очень стойкое и агрессивное загрязнение».

— Назад, Тайрин! Назад! — донесся до меня хриплый, прерывистый голос Брандона. — Сфера… она сейчас сдетонирует!

Черное «Око Хаоса» на груди воющего Кристиана начало бешено пульсировать, раздуваясь в размерах. Мой дар истинного зрения буквально закричал от боли: артефакт пожирал остатки жизненных сил Грейвса и готовился выдать финальный, смертоносный выброс, который сровнял бы кураторский корпус с землей.

Швабра тут уже не спасала. Нужна была радикальная бытовая мера.

Я подскочила к Кристиану, который слепо шатался по кабинету в мыльной пене, наступила ему на ногу и одним точным, резким движением палочки применила заклинание… экспресс-распорки швов. Магические нити, удерживавшие сферу на его груди, лопнули. Артефакт тяжело покатился по ковру, пульсируя ядовитым светом.

До взрыва оставались считанные секунды.

Я прыгнула к сфере, на ходу вспоминая самый сложный, запрещенный параграф из учебника по экстремальному домоводству в закрытых пространствах — утилизацию опасных отходов.—Капсулус Герметикус Тоталус! — заорала я, накрывая сферу своей палочкой.

Вокруг пульсирующего артефакта Хаоса мгновенно вырос гигантский, плотный, абсолютно прозрачный мыльный пузырь. Но не обычный, а подпитанный моей ментальной волей. Сфера внутри него взорвалась. Прогремел глухой, сдавленныйБУМ . Фиолетовое пламя и черные молнии Хаоса заметались внутри мыльной оболочки, тщетно пытаясь пробить её, но поверхностное натяжение моей бытовой магии удерживало разрушительную силу намертво. Пузырь яростно раздувался, сжимался, шел буграми, но выстоял. Через полминуты темная энергия внутри него просто… иссякла, превратившись в горстку серого, абсолютно безвредного пепла, который мирно осел на дно.

Я устало опустила палочку. Швабра с тихим стуком упала на ковер. В висках бешено стучало, руки ходили ходуном, а внутренний комментатор тихо шептал:«Мы сделали это. Мы убрали Хаос» .

В кабинете повисла оглушительная тишина, нарушаемая только тихим поскуливанием Кристиана, который сидел в углу, полностью деморализованный, чистый и пахнущий лавандовым кондиционером для белья.

Брандон

Я за всю свою многолетнюю практику в Высшем Совете Инквизиции видел сотни боевых магов. Я видел элитных гвардейцев, штурмующих Разломы. Я видел магистров, призывающих огненный шквал.

Но я никогда, клянусь всеми драконьими предками, не видел, чтобы древний, смертоносный артефакт Хаоса, перед которым трепетало Министерство, ликвидировали с помощью ясеневой швабры и гигантского мыльного пузыря.

В ту секунду, когда темная блокада с моей крови наконец спала, и змеящаяся боль в груди утихла, я сделал глубокий вздох. Драконий жар мгновенно хлынул по венам, возвращая мне силы. Настоящее, серебряное ледяное пламя окутало мои ладони. Я поднялся на ноги, готовый к бою, но… бой уже был окончен. Проводить зачистку не требовалось. Маленькая бытовая ведьма справилась в одиночку.

Я посмотрел на Тайрин. Она стояла посреди разгромленного кабинета — бледная, тяжело дышащая, в моей огромной походной куртке, которая смешно болталась на её хрупких плечах. Её каштановые кудри окончательно растрепались, а на щеке красовался мазок сажи. Но её карие глаза сияли такой дикой, первобытной гордостью и силой менталиста, что мой внутренний зверь просто рухнул на колени, окончательно и бесповоротно признавая её своей абсолютной хозяйкой.

Она была не просто моей истинной парой. Она была моим личным, персональным чудом.

Я проигнорировал скулящего в углу Грейвса. Сделал три быстрых шага, пересекая кабинет, и просто сгреб Тайрин в свои объятия, отрывая её от пола.

— Брандон… пусти, я грязная, я в мыле… — слабо попыталась запротестовать она, упираясь ладошками в мои плечи.