Раэла через задние лапы стащила с освежеванного кролика шкурку и положила его на лиственную подстилку.

— А как же твои ученики, пока тебя нет в городе? Тебя не хватятся?

— Нет. Мне поручено более важное дело. Я — та, кого город выслал, дабы влить в его жилы свежую кровь.

Дейрдра вспомнила, что Фосетта избрали чем-то вроде племенного производителя, и ощутила внезапное беспокойство.

— А зачем вам свежая кровь?

— Мы были чересчур изолированы. Что-то творится с нашей кровью. Мы мало-помалу утрачиваем способности к мастерству вуалей. А когда утратим окончательно, мы погибли.

— Ты метиска?

— Моя мать из морсего. Она попала в город еще ребенком. Но мы больше не берем морсего. Нам нужны другие.

— Потому-то вы и привели Фосетта в Сейбу, — без малейшей тени вопросительной интонации сказала Дейрдра.

— Да. Но я не знала, что Совет сделает его пленником.

— Почему они так поступили?

— Из-за пророчества.

Дейрдра завершила разделку своего кролика и оттерла руки от крови. Раэла тем временем уже заканчивала с третьим.

— И в чем же состоит это пророчество?

Раэла с минуту не отвечала, сосредоточенно потроша кролика. Наконец, положив его рядом с первыми двумя, огляделась. Дейрдра уже начала сомневаться, что дождется ответа.

— Иди сюда! — Раэла подошла к дереву, выбрала тонкую ветвь, взялась за нее обеими руками и, тихонько пробормотав какое-то обращение к дереву, переломила ветку. Перейдя к другому дереву, она в точности повторила ту же процедуру; за вторым последовало третье. Обзаведясь тремя ветвями примерно равной длины, она вместе с Дейрдрой вернулась к добыче. Вручив одну ветку Дейрдре, Раэла велела очистить ее от коры и заострить концы.

И только тогда, обстругивая ветку, Раэла наконец ответила на вопрос:

— Каждые девятнадцать лет, когда солнце и луна встают друг напротив друга, старейший член Высшей сферы свершает важное пророчество. Последнее было сделано Туатой несколько лет назад, незадолго до его смерти. Он всегда противился допуску в город чужаков, даже младенцев. Но в конце жизни Туата обеспокоился будущим Сейбы, и все с нетерпением ждали его пророчества. И как только небеса заняли свое место, он извлек из корзинки кусочки коры с начертанными на них священными буквами и прочел их.

— И что же они говорили? — не утерпела Дейрдра.

— Он сказал много всякого, но наиболее важные слова гласили: «Чужаки жаждут уничтожить нас, но чужаки спасут нас от самоуничтожения».

— Смахивает на обоюдоострый меч.

— Мы понимаем, что не должны избегать пришельцев, но проявлять с ними предельную осторожность.

— Потому-то Совет и решил сделать полковника Фосетта пленником?

— Вот видишь, ты сама поняла! Все мы надеялись, что полковник Фосетт охотно пойдет на это. В Сейбе множество красивых женщин; я полагала, что он сам рано или поздно согласится остаться с нами. Но ему не дали ни малейшего выбора.

— Значит, если мы отправимся в город вместе с вами, то мы тоже в опасности.

— Вы не сможете войти в город незамеченными, даже с нашей помощью. Вас тотчас же обнаружат и возьмут в плен.

Дейрдра поморщилась, увидев, как Раэла проткнула тушку заостренным прутом вдоль. Подхватив второго кролика, Раэла жестом пригласила Дейрдру заняться третьим. Дейрдра неохотно взяла тушку и начала пропихивать прут сквозь нее.

— Как по-твоему, Амержин возьмет доктора Бернарда с собой?

— Вы не хотите больше с ним встречаться?

— Мы хотим, чтобы он повидал Сейбу и мог подтвердить слова полковника Фосетта о существовании города.

Раэла резким ударом пронзила третью тушку.

— Совет не позволит этого. Воспоминания Фосетта о Сейбе будут стерты начисто. Этот кусок прошлого для него станет белым пятном.

— А дневник?

— Освежить память он не поможет. Фосетт просто решит, что на время утратил рассудок, и обрадуется выздоровлению.

— Понятно, — Дейрдра даже не старалась скрыть свое огорчение.

— Я знаю, что вам с Инди хочется посмотреть на город, — по пути в лагерь сказала Раэла. — Мне бы тоже хотелось показать его вам. Но если вы подумываете увязаться за нами — пожалуйста, не надо.

— А что будет?

— Или вы не найдете города, или, хуже того, попадете в плен. Тогда ни вас, ни полковника Фосетта больше не увидят.

— Нас тоже сделают племенными производителями?

— Ты должна будешь делить Инди с другими женщинами, а тебя заставят возлежать с другими мужчинами и вынашивать их детей.

 Три кролика на шестерых — не так уж и много. К счастью для аппетита Инди, Дейрдра почти не притронулась к своей доле доставшегося на двоих кролика. И все же, покончив с крольчатиной, Инди не ощутил себя таким уж сытым. Флетчер сделал вклад в трапезу парой банок консервированной кукурузы и кофе; сейчас кофейник кипел на костре.

Инди наполнил свою чашку, устроился поудобнее и устремил взгляд в огонь, пока остальные только управлялись со своими порциями. Так уж получается, что он почти всегда заканчивает есть первым. Инди вспомнил, как матушка качала головой, приговаривая, что он глотает не жуя, как удав — слишком уж быстро пустеет его тарелка. Но все-таки тяга к странствиям и приключениям всегда одолевала в нем стремление к уютному и сытому домашнему быту; потому-то Инди и оказался ныне здесь, а не где-либо еще.

Он бросил взгляд на Дейрдру, все еще жующую кукурузу. Когда она вернулась с освежеванными кроликами, Инди с первого же взгляда понял, что у нее есть какие-то новости, и потому попросил ее помочь набрать валежника. Гэльская речь Раэлы приятно удивила его: он-то считал, что жители Сейбы приняли в качестве основного языка португальский, раз Амержин и Раэла столь свободно изъясняются по-португальски.

Дейрдра рассказала о «проблеме крови», пророчестве и предостережении Раэлы. Теперь Инди понял, что его стремление посмотреть на город может сильно снизить шансы возвращения к цивилизации. Будь Инди здесь один — вероятно, это его не остановило бы. Но он обязан подумать и о Дейрдре.

Впрочем, перспектива оставаться тут, с морсего под боком, тоже не прельщала его. Хорошо, хоть «Уэбли» при нем. Инди вытащил револьвер из саквояжа после инцидента на самолете и держал в кобуре на поясе — главным образом, в качестве предупреждения Бернарду. Но после удара по голове Бернард вел себя, будто медведь, накачанный успокоительным.

Флетчер вновь наполнил чашку Инди, вручил кружку кофе Бернарду, затем налил себе. Остальные от кофе отказались.

— Амержин, как ты посмотришь на то, что я спрошу тебя о сферах? — подал голос Инди.

— Мы не говорим о таких вещах походя, — вскинул голову Амержин.

Это ничуть не смутило Инди.

— Я нахожу весьма любопытным сделанное полковником Фосеттом описание вуалей и сфер, но там ни слова о седьмой вуали. Так что же она собой являет?

Амержин молча смотрел на угли.

— Ладно, не хочешь говорить об этом — может, расскажешь о членах Вечной сферы? — не сдавался Инди. — Что они за люди?

— Древние, — тихо проронила Раэла.

— Древние? В смысле, очень старые?

— Речь идет не о возрасте, — хмыкнул Амержин. — Они иные.

— Вы видитесь с ними, общаетесь?

— Порой, — вымолвила Раэла. — Но только с искренними намерениями.

— Они творят законы? — не унимался Инди.

— Нет, — сказала Раэла одновременно с Амержином, ответившим утвердительно.

— Это вопрос сложный, — взял слово Амержин. — Они не принимают решений и никому не указывают, что надо делать. Они не имеют прямого представительства в Совете сфер. И все-таки направляют нас во всем.

Да, в рамки краткого описания суть неведомой Вечной сферы явно не умещается. Теперь понятно, почему Раэла, знакомя Фосетта со сферами, не стала углубляться в описание Вечной.

— Вы говорите о предопределении, — впервые со времени посадки подал голос Бернард.