Инди пришло в голову лишь одно-единственное объяснение:

— Я бы сказал, что это была дочь Ойи.

— Вы не видели, до нас из отеля никто не выходил? — с ходу поинтересовался Инди у дожидавшегося возле такси Хуго. Тот сделал отрицательный жест.

— За время, пока я здесь, никто не входил и не выходил.

— Вам что-нибудь известно об этой кандомблэ? — перехватила инициативу Дейрдра.

— Всякому жителю Байи что-нибудь известно о кандомблэ. Говорят, она в крови, она носится в воздухе.

— А вы знаете какую-то там дочь Ойи?

— Несомненно, — рассмеялся Хуго.

— В самом деле?

— В кандомблэ все до единого являются сыновьями и дочерями кого-либо из богов. — Он нахмурился, подыскивая объяснение. — Понимаете ли, такова твоя суть. Как ты смотришь на вещи.

— Это способ ориентации в религии и окружающей жизни, — подхватил Инди. — Боги — их защитники и наставники.

— Да-да, именно так.

— Значит, выходит, что дочь Ойи — не единственная особа?

— Не единственная? — Хуго опять засмеялся. — В Баии у Ойи много сотен дочерей.

— Ладно, поехали, — бросил Инди. Но едва он распахнул заднюю дверцу, как Хуго похлопал его по плечу:

— А вот теперь кто-то вышел.

Из отеля вышел Амержин со шляпой Инди в руках.

— У нас тут нечасто бывают иноземцы, — подходя, сообщил он. — Мне любопытно, что вы думаете об увиденном.

— Поразительно, — откликнулась Дейрдра. — Ни ожогов, ни порезов — вообще ни царапинки.

— Шанго защищает, — улыбнулся Амержин.

— А я-то думал, защиту на себя взял Жоакин, — надевая шляпу, вставил Инди.

— Шанго действует через Жоакина. Иной раз боги сами седлают своих лошадок и говорят их устами. Порой они предпочитают прибегать к посредничеству женщины или мужчины, обладавших могуществом и перешедших в следующий мир, но с радостью возвращающихся в наш.

— А кто такой Эшу?

— Могучий orixa. Это посланник, охраняющий врата orixas. Он может открыть и закрыть двери возможного.

«Да уж, неоценимая помощь», — мысленно проворчал Инди.

— А как насчет Ойи?

— Она покровительница правосудия. Согласно легенде, она вручила Шанго власть над огнем и молнией. А еще она его наложница.

— А что вы можете сказать о стране Орун?

Амержин немного пораскинул умом.

— Орун — бог солнца. Он не слишком популярен среди почитателей candomble.

— Наверное, в своей стране он куда популярнее. — Инди пристально вгляделся в лицо Амержина, гадая, не утаивает ли тот что-либо. — Меня несколько удивило, что белый человек имеет отношение к подобной религии.

— Вы в Бразилии, мой друг. В нашей стране расовым различиям придают куда меньшее значение, чем в Северной Америке. Древнеафриканские обычаи могут научить белых очень многому.

— В Соединенных Штатах белые учатся от них музыке, а не религии.

— У нас музыка и религия едины.

— Так что же вам известно о дневнике Фосетта, Амержин?

Амержин оглянулся на отель.

— Скоро он у вас будет. Доверьтесь дочери Ойи.

— А кто это?

— Терпение, — бросил Амержин и зашагал прочь.

Заметить Раэлу во дворе мог бы только обитатель Сейбы [17], мастер вуалей. Остальные увидели бы только пышную тропическую растительность. Взглянув пристальнее, они разглядели бы отдельные растения, листья и цветы — но вряд ли сумели бы распознать смутную тень каждого растения или хотя бы отличить одну тень от другой, даже если бы старались. Потому-то и не заметили бы Раэлу.

Однако Амержин читал по теням, как по открытой книге, и тут же высмотрел ее, присевшую на корточки рядом с котятами — на том же месте, где видел Джонса, подглядывая за ним из окна terreіrо. Джонс смотрел прямо на нее, но увидел лишь сад и кошек. Разумеется, она была под вуалью, а значит — практически невидима для неопытного взгляда.

Но ведь Амержин вырос под оком Бела. В Сейбе искусство вуалей — такое же важное и нужное умение, как чтение и письмо для образованных людей Бразилии. Научившись отличать тень отдельного растения среди прочих или разглядеть тень в пасмурную погоду, человек проникает за первую вуаль и уже может вуалировать отдельные предметы, а со временем — и себя самого. И хотя наиболее сведущие жрецы вроде Жулии не уступают в мастерстве более-менее опытным мастерам вуалей, за многие месяцы учебы магии йоруба в Байе Амержин не встретил ни одного человека, обладающего способностями мастера шестискладчатой вуали, равного самому Амержину.

— Как по-твоему, — пестуя котенка, спросила Раэла, — они откажутся от поисков, если не получат дневник?

— Пока что они не намерены трубить отбой, но вряд ли отправятся искать Фосетта, если не сумеют заполучить дневник.

Постороннему наблюдателю показалось бы, что Амержин общается с котятами и те отвечают.

— Это хорошо, — Раэла вышла на дорожку, и вуаль пропала. — Спасибо. Я боялась, что ты вернулся к прежнему мнению.

Он положил ей руки на бедра.

— А я-то надеялся, что ты уже прониклась доверием ко мне.

Прислонившись к фонтану, Раэла погрузила ладонь в воду и выловила плавающий листок.

— Ты же знаешь, что если Фосетта держать и дальше, то все больше и больше чужестранцев будут искать его и у нас снова возникнут те же проблемы.

— А если тебя поймают при попытке устроить ему побег — сама знаешь, что тебя ждет. — Он взял ее за руку и повел вокруг фонтана, ощутив, как она вдруг напружинилась.

— Никак не могу поверить, что ты полностью на моей стороне.

Зайдя сзади, Амержин обнял Раэлу, скрестив руки у нее под грудью и положив подбородок ей на плечо. С тех пор как Раэла решила, что нехорошо заманивать чужаков в город, отношения между ними оставались натянутыми. Амержин тогда сказал, что такова возложенная на них миссия, нравится ей это или нет; потому-то они и послали листки из дневника другу Фосетта в Нью-Йорк. Когда и это не помогло, Амержину потребовалось пустить в ход весь свой дар убеждения, чтобы помешать ей бросить его и самостоятельно вернуться в Сейбу.

— Разумеется, я на твоей стороне. Знаешь, мы ведь можем все уладить между собой. Пойдем ко мне в комнату.

Она отпрянула.

— Мне надо идти. Мне нужно побыть одной, чтобы поразмыслить.

— Когда вернешься?

Она тряхнула своими длинными каштановыми кудрями, грациозной походкой пересекая двор.

— Не знаю, Амержин. Не знаю.

Амержин вошел следом за ней в вестибюль, бросил взгляд на закрывающуюся входную дверь. Погрузившись в собственные мысли, он медленно поднялся по лестнице на антресоль и без колебаний пошел к комнате Раэлы. Дверь она заперла, но этим Амержина не остановить. Он мастер по части открывания и закрывания любых дверей. Взявшись за дверную ручку, он сосредоточился и медленно повернул ее. Дверь открылась. Выйдя на балкончик, с которого открывался вид на нижний город и набережную, Амержин заметил Раэлу, шагавшую прочь по извилистой улочке.

Глядя ей вслед, он думал о своей любви и о том, что все-таки Раэла кое в чем права, утверждая, что не следует держать чужаков против их собственной воли. Но на нем лежит огромная ответственность. В конце концов, он член Совета сфер и вполне осознает, зачем нужны чужаки. Любой другой образ действий приведет к неизбежному обнаружению города и его уничтожению.

Отвернувшись от улицы, Амержин обежал комнату взглядом. Раэла может спрятать дневник от любого чужака, но против Амержина ее уловки бессильны. Он заглянул под кровать, поднял матрас, осмотрел ящики комода. В одном ящике лежали платья, собственноручно купленные им для Раэлы, когда она только-только прибыла сюда. Остальные ящики были пусты. Амержин отодвинул комод от стены. Пол под ним выглядел таким же голым, как и дно ящиков, но это не обмануло Амержина — он прозревал сквозь любые вуали.