Амержин был на диво откровенен и говорил обо всем без утайки — что весьма странно, поскольку входит в острое противоречие. с его же собственным утверждениями о необходимости полной изоляции города. Горная гряда завуалирована из-за того, что сейбиане, как он их назвал, живут не только в городе, но и на окрестных горах, где обитает множество земледельцев и охотников. В общей сложности насчитывается свыше пятнадцати тысяч сейбиан.

Кроме того, в тех же горах находятся руины прочих городов, брошенных жителями еще до прибытия сейбиан. Легенды гласят, что обитатели этих городов были их предками, давным-давно отсеченными от мира древней катастрофой невиданных масштабов. Этот факт показался мне особенно любопытным, поскольку он прекрасно согласуется с моими прежними догадками. Сейбиане были убеждены, что города их предшественников завоеваны и разграблены, а если они не сумеют разработать методов самозащиты, то обречены на ту же участь. Тогда-то верховные жрецы, в ту пору еще друиды, начали обучать людей секретам вуалей.

В самом деле, здешнее общество тяготеет к невидимости, во всяком случае, духовно. И хотя меня захватило здешнее вероисповедание, вряд ли оно выдержит серьезное испытание. Несомненно, армейский взвод легко захватит город за полдня; едва только горожане поймут, что открыты любому взору, как обычные люди, — их охватит паника. Рухнет сама основа здешнего общества.

Сколь это ни прискорбно, но вполне общепризнанно, что продвижение цивилизации всегда сопровождается распадом и угасанием культур, не способных к переменам. Если не я, то кто-нибудь другой непременно откроет Сейбу для мира. Это неизбежно. А лет через десять Сейба станет всего лишь очередным форпостом цивилизации с любопытными культурными истоками. Искренне уповаю, что пережившие вторжение перемен сейбиане сумеют истолковать нам свои легенды, дабы мы подробнее познакомились с фантастической историей этого народа.

Остается добавить лишь одно. Вся вышеизложенная встреча с Амержином и Раэлой отдает подлогом. Эти записки сделаны мной после пробуждения от дремы. Мне кажется, личность Амержина привиделась мне во сне. По-прежнему дожидаюсь возможности потолковать если не с Раэлой, то хоть с кем-нибудь. И все же живость красок сновидения и его занятное содержание ставят меня в тупик.

Читать на тряской дороге было нелегко, к тому же почерк у Фосетта оказался далеко не каллиграфический. Но суть изложенного с лихвой искупала эти неприятности. Инди буквально не мог оторваться и покончил с чтением задолго до того, как впереди показалась плантация.

6 сентября

Вчера поздно вечером меня тряхнули за плечо, пробудив ото сна. Вздрогнув, я выскочил из кровати. Это оказалась Раэла. Я потребовал ответа, что она делает в моей комнате среди ночи. Когда же я, наконец, утихомирился, то заметил на ее лице следы явного расстройства.

Она сообщила, что меня задержат на неопределенный срок, дабы я послужил не кем иным, как племенным производителем. Сказала, что объяснять некогда, но она хочет мне помочь. Скоро она отправится в Байю и хочет взять мой дневник с собой, чтобы отослать кому-нибудь, способному оказать мне помощь.

Первым делом я ответил, что на это уйдет слишком много времени, испросил, не проще ли помочь мне бежать. Она же ответила, что за такое будет изгнана и вынуждена до конца жизни скитаться вдали от Сейбы.

В конце концов я согласился. Она возьмет мой дневник и вышлет несколько страничек Маркусу Броуди в Нью-Йорк. Я уже вырвал нужные. Маркус — один из моих немногочисленных друзей, допускавших возможность существования этого города. Он поймет и пришлет помощь. Надеюсь, он не станет с этим тянуть. Буду ждать.

Утром я проснулся и вспомнил очередной сон о Раэле. Несколько минут спустя, когда я уже записывал сон, детали встречи мало-помалу всплыли в памяти. Перед тем как начать сегодняшнюю главу, я заглянул в начало тетради. Нескольких страниц в начале действительно не хватает. Не знаю, что и думать. Боюсь, меня пытаются свести с ума.

Плантация не очень совпадала с представлениями Инди о ней. Ему мысленно виделись длинные аккуратные ряды фруктовых деревьев, вытянувшиеся по склонам холмов, плавными перекатами простираясь до самого горизонта. Посреди зелени — опрятный сельский дом с широким двором и пристройками для тракторов и работников. Но когда милях в двадцати от Байи Хуго свернул к плантации, взору Инди предстала ветхая развалюха, окруженная чахлыми деревцами с поникшей от жаркого летнего солнца листвой.

— Должно быть, ты не туда свернул, — заявил Инди. — Это не та ферма!

— Я в точности следовал твоим указаниям. К тому же это гуайявы, — отозвался Хуго.

В пыли у развалюхи спал пес, даже не приподнявший головы, когда такси подкатило чуть ли не к самому крыльцу. Рядом стоял фургон на лошадиной тяге, но без лошади и со сломанным колесом.

Никто не вылез из такси, никто не вышел из лачуги.

— Инди, а ты уверен, что нам указали правильную дорогу? — подала голос Дейрдра.

— Сейчас выясним. — Инди выбрался наружу, пнув лежавшую на тропинке пустую бутылку из-под виски, и постучал кулаком. — Флетчер, вы здесь?

Не дождавшись ответа, он снова заколотил в дверь.

Остальные вышли из машины, дожидаясь его. Дейрдра, прислонившись к автомобилю, обмахивалась ладонью.

— Наверное, лететь, нам все-таки не придется! — вымолвила она.

— Посмотрим, — Инди двинулся в обход дома. Хуго увязался следом.

Позади лачуги высилась мусорная куча, на склонах которой копалось полдюжины кур. Позади двора стеной стояли высокие деревья, защищающие дом от ветра. Между стволами Инди разглядел проблески глади озера.

— Инди, сюда!

Инди подошел к Хуго, глазевшему из-за деревьев в сторону озера. Там, привязанный к буйку футах в пятидесяти от берега, покоился сверкающий серебристый трехмоторный лайнер с поплавками вместо колес.

— Ну и ну, будь я проклят! — хрипло шепнул Инди.

Между поплавками подпрыгивала на волнах весельная лодка. В ней сидел человек в кепке с длинным козырьком, красивший нижнюю сторону крыльев. Прервав работу, он уставился на пришельцев.

— Придержите лошадей, джентльмены! Я сейчас.

— Скажу остальным, — Хуго поспешил обратно.

— Должно быть, вы Джонс, — крикнул Флетчер, налегая на весла. — Я вас ждал.

Нос лодки коснулся песка, и Флетчер выскочил на берег. Обменявшись рукопожатием, они познакомились. На загорелом, обветренном до красноты лице Флетчера темнела трехдневная щетина. На вид этому обладателю квадратной челюсти, голубых глаз и дружелюбной улыбки было под пятьдесят. За свой век он наверняка успел пережить куда больше, чем большинство обывателей познают за всю свою долгую жизнь.

— Чудесный самолет, — начал разговор Инди.

— Спасибо. Это трехмоторный «Фоккер F-VII». Бразильское правительство вознамерилось открыть авиалинию от Рио до Байи и купило три вот таких гидроплана, чтобы можно было посадить машину на берегу.

— А какое вы имеете к нему отношение?

— Они наняли меня главным пилотом прямо из Английского летного клуба. А в качестве стимула преподнесли мне вот эту вот плантацию. — Рассмеявшись, пилот тряхнул головой. — И о чем я только думал?! Плевал я с колокольни на это сельское хозяйство, а гуайяв я до того и в глаза не видел. Но все же — вот я здесь.

— Наверное, вы порядком полетали? — Инди пришелся по вкусу этот авиатор.

— Ну, в двадцать четвертом я облетел весь мир. Был членом экипажа одного из тех двух «Дугласов», что участвовали в кругосветке и проделали путь вокруг шарика за сто семьдесят четыре дня.

— Неужели? — с невольным благоговением переспросил Инди. Все-таки авиаторы герои дня, а Флетчер прослыл одним из лучших.

— Кстати, вы еще не виделись со своим другом? Он уже начал беспокоиться, что вы не покажетесь.