По его косым взглядам я заключаю, что он замышляет нечто против меня. Внешне он по-прежнему ведет себя культурно и выполняет возложенные на него обязанности. Но ничего сверх того. Редко заговаривает со мной, разве что я первый обращусь к нему. Ведет себя так, будто Мария — его подруга, а я третий лишний. Вот потому-то и плохо, когда в джунгли отправляются двое мужчин и одна женщина.

27 августа

Ситуация с Уолтерсом стремительно развивается. Он все настойчивей опекает Марию и все более сумрачно взирает на меня. Дело принимает нелепый оборот.

Сейчас мы сделали небольшой привал ради ленча. Мария отправилась на очередную самостоятельную вылазку, а Уолтерс увязался за ней. Я знаю, что больше всего на свете ему хочется побыть с Марией наедине.

Как раз сию секунду он зовет ее. Этот глупец уже напрочь забыл о своей опаске перед здешними местами. Пожалуй, следовало бы приказать ему умолкнуть, но вряд ли он обратит на меня хоть какое-нибудь внимание. Утром он заявил, что если я хочу ужинать дичью, то должен добыть ее сам. Несомненно, если дать ему еще…

28 августа

Я прервал предыдущую запись на полуфразе, потому что услыхал душераздирающий вопль из-за стены растительности. Голос явно принадлежал человеку. Я тут же ринулся к своим спутникам, но не пробежал и десяти ярдов, как мне навстречу из джунглей выскочила Мария. В глазах у нее застыл ужас.

— Уолтерс мертв, — лаконично бросила она. — Надо уходить. Я хотел взглянуть на тело, но Мария настаивала на немедленном бегстве.

Мол, наша жизнь висит на волоске. Если мне советуют воздержаться от визита к смерти в глотку, я привык слушаться. Мы подхватили рюкзаки и устремились прочь.

Я все еще ломаю голову над случившимся тотчас же после. Быть может, изложив это на бумаге, я сумею как-то постичь происшедшее. Мы бежали не более минуты, когда Мария велела остановиться. Я огляделся. Поначалу я никого не разглядел, потому что они почти сливались с лесом, хотя до них было не более дюжины ярдов. Нас окружали дикари с раскрашенными телами, с нарисованными на лицах усами наподобие леопардовых. Они были вооружены духовыми трубками и копьями.

Мы в ловушке. Я решил, что мы уже покойники.

И вдруг Мария будто растворилась в воздухе. Каким-то непостижимым образом она скрылась, оставив меня наедине с размалеванными иродами. Я даже не успел толком этого осознать, поскольку индейцы вдруг забеспокоились, обменялись возбужденными репликами и нырнули обратно под свод джунглей. Я остался один. Случившееся превосходило мое понимание. Неужели дикарей обратила в бегство моя внешность? По опыту я знаю, что вид цивилизованного человека кажется варварам столь же странным и пугающим, как их облик — для нас.

— Мы в безопасности. Они нас не побеспокоят. Резко обернувшись, я увидел Марию.

— Боже милосердный! Женщина, ты меня напугала! Где ты была? — Нигде.

— Как это нигде?

— Я была здесь же, но под вуалью.

Я просил ее объясниться, но она сказала, что сейчас некогда. Мы двинулись вперед, не обменявшись почти ни словом, пока не остановились у речушки. Охота меня не прельщала, и я был рад, обнаружив изобилие рыбы, легко давшейся в наши сети. Мы плотно поели. К моему удивлению, Мария выпила со мной немного рома и разговорилась. Она объяснила, что индейцы оказали нам услугу, прикончив Уолтерса. Ее соплеменники не потерпели бы его выходок, а в результате и моя жизнь оказалась бы под угрозой.

Взяв палочку, она нарисовала на земле вертикальную черточку, добавив слева от нее две горизонтальных, и пояснила, что на их письменности это обозначает город. Я почти уверен, что упомянутая ею письменность являет собой огам. Однако начертанная буква читается, как D, а отнюдь не Z. Вызвав из памяти алфавит, я начертил еще одну букву. Мария назвала ее иначе, чем меня учили, но тем не менее признала букву. И тогда она подтвердила самые смелые мои надежды. Заявила, что рада моей осведомленности в огаме. Обитатели города действительно являются потомками античных кельтских друидов.

29 августа

Очередной день утомительного странствия. Слава Богу, путь пролегал по более-менее открытой местности с очень редким подлеском. Но Мария прибавила шагу. Она горит нетерпением, утверждая, что уже недалеко. Еще она говорит, что над вершинами деревьев видны дальние горы. Лично я пока не наблюдаю никаких гор и предположил, что она видит тучи.

— Это вы видите тучи, а я вижу горы, — возразила она. — Уж такая между нами разница.

Буква D на огаме читается, как defence или defeat, то есть твердыня и погибель всех врагов. Вчера вечером я упомянул об этом, а Мария кивнула и сообщила, что еще D обозначает наиболее почитаемое из деревьев, то есть сейбу; фактически говоря, на самом деле город наречен Сейбой.

Мои познания в огаме подсказывают, что под буквой D скрывается дуб. Однако в здешних краях дубы не растут. Весьма существенное уточнение, поскольку сейба подобна дубу в том, что это весьма могучее дерево. Я осведомился у Марии, применяют ли огам по-прежнему для прорицаний и ворожбы, как поступали древние друиды.

Это повлекло длительное обсуждение, каковое я попытаюсь вкратце подытожить. Мне еще предстоит выяснить, насколько нижеизложенные сведения о городе, называемом Сейбой, состоят из вымысла, а насколько — из фактов. Я не уверен, что Мария в состоянии отличить одно от другого. Однако полагаю…

— Простите, мадам, — подал голос фараон из-за барьера. — Капитан готов принять вас.

— Наконец-то! — Дейрдра захлопнула дневник и встала.

Амержин замер на пороге комнаты Раэлы. Она стояла на балкончике, обозревая нижний город.

— Раэла!

Движением головы она дала понять, что знает о его присутствии, но не обернулась.

— Что стряслось?

— Ты забрал тетрадь, не так ли?

— Она уже у Джонса.

Раэла стремительно обернулась. На лице ее застыло изумление.

— Ты отдал им?.. Зачем?!

— Затем, что мы возвращаемся в город и освобождаем Фосетта.

— Что-о-о?!

— Мы приходим, выводим Фосетта, и он улетает с Джонсом прежде, чем кто-либо поймет, что происходит.

— Амержин, это превосходит все мои ожидания. Да еще мы доберемся настолько быстро! Откуда ты знаешь об аэроплане?

— От таксиста. Он высматривал иностранцев, расспрашивающих об отеле «Параисо».

— Весьма неглупо, — обняв Амержина, Раэла легонько поцеловала его в губы. — Прости, что я сомневалась в тебе.

Он отстранил ее, держа за плечи на расстоянии вытянутой руки.

— Однако, надеюсь, ты понимаешь, что это означает? Мы должны будем сознаться в освобождении Фосетта и принять на себя последствия своего поступка.

— А нельзя сделать так, чтобы выглядело, будто он сбежал сам по себе? — сморщила носик Раэла.

— Сама ведь знаешь, что сбежать без посторонней помощи невозможно. Наше прибытие выдаст нас с головой. Придется сознаться.

— Но ведь ты рискуешь утратить свое положение в Совете! — с исказившимся от тревоги лицом воззрилась она на него.

— Знаю, — Амержин взял ее ладони в свои. — Но отказываться не намерен.

— Только ради меня?

От его взгляда не ускользнула искорка подозрительности в глазах Раэлы, все еще не уверенной в нем. Ответ надо выбрать тщательно и с осторожностью.

— Просто я понимаю, что ты права. Даже лишившись всего, я зато не утрачу тебя.

— Но если нас изгонят и завуалируют все наши воспоминания о Сейбе, мы даже не узнаем друг друга.

— Вряд ли они пойдут на крайнюю меру наказания.

— Это почему же? — Очередная вспышка подозрительности.