Дейрдра оторвалась от чтения.

— Ну же, Инди! Поторопись!

Снова утратив покой, она заходила из угла в угол, сунув дневник под мышку. На глаза ей попались лежащие на прикроватном столике красно-черные бусы, врученные Инди жрицей. Перебирая их, как четки, Дейрдра вдруг припомнила предупреждение Жоакина, что Инди окружают опасности. Изо всей силы сжав бусы в кулаке, она мысленно взмолилась, чтобы забытый талисман не стал дурным предвестником.

Может, поискать Инди в ближайших закусочных? Вообще-то идея бродить по ночному городу в одиночку Дейрдру не прельщала. Город она не знает, а здешние заведения ничуть не похожи на британские пабы, где теплый прием ожидает любого — от женщин и детей до дряхлых старцев. Она снова бросила взгляд на часы. В ее родном Уиторне в Шотландии пабы были бы закрыты пару часов назад.

Наконец она надумала прочесть еще одну главу дневника, твердо решив затем взять такси и поискать Инди на улицах, если он не объявится к концу чтения.

24 августа

Река осталась уже далеко позади, и мы больше не можем экономить скромные запасы риса, муки и сахара за счет рыбной ловли. Приходится каждый день под вечер выходить на охоту; эту работу с готовностью принимает на себя Уолтерс. От рассвета и почти до заката мы идем, а порой и бежим. Мария босиком передвигается по джунглям с такой легкостью, что мы с Уолтерсом едва поспеваем за ней. За многие месяцы пребывания в Амазонии я еще не встречал людей, столь вольготно чувствующих себя в джунглях — причем я имею в виду и проводников, которых я нанимал во время первого отрезка пути. Она воистину изумляет меня.

Но последние пару дней Мария ведет себя как-то странно. Как только мы останавливаемся на полянке, чтобы отдохнуть и перекусить, ее охватывает какое-то беспокойство. Она постоянно пребывает наготове, постоянно начеку; я готов поклясться, что она видит нечто, недоступное нашим с Уолтерсом взорам. Поначалу мне казалось, что мы близимся к ее дому и Мария беспокоится из-за того, что привела гостей. Теперь же до меня дошло, что ее тревожат враждебно настроенные индейцы, упомянутые Уолтерсом. Но пока что ни один из них и носу не казал.

Я то и дело пытаюсь разговорить Марию, но она по-прежнему не желает распространяться о городе, а то немногое, что она рассказывает, кажется полнейшей бессмыслицей. Я начал подразделять ее реплики на две категории: в первую попали логичные и вразумительные, а во вторую — остальные. Последние в наш просвещенный век могут показаться вздором, но я предпочитаю называть их «преданиями джунглей».

Сегодня вечером за обедом он привнесла в мою коллекцию преданий пару лакомых кусочков. Во-первых, на мои настойчивые расспросы о местонахождении города она ответила, что найти его может лишь человек, умеющий видеть. «Тогда посмотрим», — сказал я, но она не засмеялась в ответ на мою попытку пошутить.

Равно как и Уолтерс, велевший мне перестать изводить ее расспросами — дескать, все равно мы скоро увидим ее племя. По-моему, ему не нравится, что я беседую с Марией. Он ревнует и опекает ее так, будто она его женщина. Мне не нравится его настрой, его нарастающая воинственность беспокоит меня. Впрочем, уже пора в постель.

Дейрдра закрыла дневник, гадая, прочел ли Инди хоть одну главу. У нее как-то не укладывалось в голове, чтобы он мог положить дневник, даже не заглянув в него. Она снова бросила взгляд на часы. Хватит ждать, времени прошло предостаточно. Надо его искать. Сунув тетрадку в свою сумочку, Дейрдра вышла в освещенный тусклыми лампами коридор.

Должно быть, лет пятьдесят назад отель «Европа» был очарователен. Теперь же глянец облез, ковры истрепались, стены поблекли и давно нуждались в покраске. Свежеиспеченная чета Джонсов избрала его лишь за то, что он попался им первым после того, как они осознали, что в отеле «Параисо» остановиться не удастся. Пока Инди был рядом, Дейрдре было ни капельки не важно, где жить. Но сейчас по спине у нее забегали мурашки.

За стойкой портье сидела женщина в тюрбане. В ответ на просьбу о такси негритянка нахмурилась.

— Вы выходите в такой час искать своего мужа?

— Не знаю, какое вам до того дело, но если хотите знать, то выхожу.

Как раз в это время парадная дверь распахнулась, и негритянка указала на вход.

— Вон ваш водитель такси.

Обернувшись, Дейрдра увидела направляющегося к ней Хуго.

— Что случилось?! Где он?!

Пока Хуго излагал случившееся, негритянка, облокотясь о стойку, одобрительно кивала головой: мол, я с самого начала так и предполагала.

— Просто не верится! — воскликнула Дейрдра. — Так он в тюрьме?

— Они не дозволяют, чтобы буянить, — вставила негритянка. Дейрдра проигнорировала ее замечание.

— Пойдем вытащим его!

— Толку от этого не будет, — возразил Хуго.

— Почему это?

— Надо ждать до утра, когда придет капитан.

— Они их никогда не выпускают прежде утра, — со знанием дела уточнила обладательница белого тюрбана. — Вы еще за это приплатите, уж лучше мне поверьте.

«И почему мы не отправились из Рио прямиком в Нью-Йорк, а поехали сюда? — мысленно кляла себя Дейрдра. — Пытаться ехать дальше после случившегося на Сахарной Голове — чистейшее безрассудство». Но Инди на свой лад ничуть не уступит ей в упрямстве. Он никому не позволит себя запугать.

— А как выглядели те парни?

Хуго описал противников Инди; Карино и Орон, никаких сомнений. Дейрдра окинула мысленным взглядом вечерние события. Должно быть, записку оставили бандиты — потому-то и буква огама была написана неверно. Но кто же тогда доставил дневник в номер во время ее сна?

— Вы говорите, их тоже арестовали?

— Всех троих. Сейчас вам лучше поспать. Я вернусь к семи, и тогда мы отправимся за Инди, — предложил Хуго.

Но когда он подъехал без четверти семь, Дейрдра была уже на ногах, едва сомкнув глаза на часок-другой. Ей никак не удавалось отделаться от тревожных мыслей. Не ранен ли Инди? Как у него дела?

Приехав вместе с Хуго в тюрьму, она обнаружила, что ожидание только-только началось. Каждые две-три минуты она спрашивала, долго ли еще ждать, и всякий раз тучный полицейский за барьером отвечал, что чуть-чуть.

Не выдержав подобного обращения, она открыла сумочку и принялась рыться в ней. Найдя деньги, она пересчитала их, пребывая в полной уверенности, что должна кому-то заплатить. Может, именно этого-то толстяк за барьером и дожидается.

— Может, вы узнаете, скоро ли появится капитан? Это вам за труды, — продемонстрировала она купюры.

— Заберите свои деньги. Они вам еще пригодятся, — бесцеремонно отослал он ее.

— Вы в самом деле не знаете, когда он сможет принять меня, а? — с упреком в голосе бросила Дейрдра.

— Мадам, будьте добры сесть. Если вы не прекратите донимать меня, то капитан сегодня вообще не сможет вас принять. Вам понятно?

Дейрдра вернулась на свое место и села на жесткую скамью. Засовывая деньги обратно в сумочку, она вдруг наткнулась на тетрадку и подумала, что могла бы почитать дневник, чтобы меньше терзаться.

26 августа

К несчастью, мои опасения на предмет Уолтерса начинают сбываться. Он до безумия влюблен в Марию. Она будто наркотик, без регулярных инъекций которого Уолтерс становится сам не свой. Разумеется, я в состоянии понять, как посреди джунглей действует на мужчину присутствие Марии. Почти всякий раз, как мы выходим к мало-мальски широкому ручью, она сбрасывает свои одежды и моется, даже не стараясь спрятаться от наших взоров. И тем не менее, в eе поведении нет ни следа распутства. Она просто невинное творение джунглей. Я пытался играть роль джентльмена, но вынужден признать, что порой не в силах был отвести от нее взгляд. Нелепо отрицать, что ее стройным, загорелым телом приятно полюбоваться.

Теперь Уолтерс следит за ней постоянно и при всяком удобном случае заговаривает с ней. Явно пытается произвести на нее впечатление. Похоже, он считает, будто его рассказы о похождениях с женщинами сделают ее более сговорчивой. Она же принимает это весьма легко, отвечая на большинство рассказов улыбкой, но при этом все-таки хранит явное отчуждение. Ее отношение наверняка приводит Уолтерса в бешенство и еще более заводит его.