Пленный медлит.

— Не говоришь — не нужен живым, — показываю нашу форму сотрудничества.

— Бывали. Большие жуки мало ходить. Дорога узкая. Мы через лес.

— Значит, твои в лесу?

— Вчера быть. Сейчас не знать.

Он не обязан знать, где находится каждая обезьяна. Утешительное враньё про абсолютно свободную дорогу выглядело бы хуже.

— А эта куда ведёт? — спрашиваю, указывая на тонкую линию, отходящую от выбранного пути, и обрывающуюся на границе листа.

Ро качает головой:

— Плохая дорога. Камень под корни.

— Но выходит куда-нибудь?

— К мёртвым вратам.

Саня переспрашивает:

— К каким ещё вратам?

— Мёртвые врата. Не пускать.

— После того как вы наши сломали? — уточняю у него.

— Нет.Давно. Камни стоят, проход нет.

— Охрана есть?

— Зачем? — удивляется примат.

На секунду хочется ухватиться за этот вариант. Телепорт, до которого никто не добрался. А вдруг?

Но оператора у нас нет, знаний тоже. Я видел работу врат, но из этого не следует, что сумею заставить их работать, а тем более, починить. Соваться в руины сейчас — терять время.

— Пока едем к людям, — решаю вслух. — Нужны связь и врач. Там выясним, что с фронтом и куда можно выбраться?

— Если там ещё кто-то есть, — резонно замечает Саня.

— Сначала посмотрим. В ворота с радостными воплями заезжать не будем. Всё, готовимся к выезду. Каждому собрать по рюкзаку. Если встанем, ящики на себе тащить не сможем.

— Надо его убить, — негромко говорит Саня, отозвав в сторону. — Дорогу показал. Дальше сами.

Смотрю на Ро. Тот делает вид, что ничего не услышал, хотя замер в одном положении.

— По карте ехать хорошо, когда знаешь, что за поворотом. Живой проводник не помешает.

— Дождётся, когда отвернёшься, и голову свернёт. Или к своим выведет.

— Понимаю. В салон не посажу.

Риск есть. Только убить единственного, кто знает местность — тоже так себе решение.

— Пока он нужен. Дальше посмотрим, — итожу я.

Напарник кивает и возвращается к вещам. Приговор отменён, дружбы между нами и пленником от этого не прибавилось.

Подобранные автоматы устраиваем так, чтобы можно было быстро поднять и открыть огонь. Берём россыпь запасных рожков. После вчерашнего особенно приятно иметь оружие, которому плевать на состояние магического резерва.

Что не пошло в рюкзаки — оставляем в багажнике. Если машина пройдёт, пригодится; не пройдёт — и ладно.

Теперь очередь Ро. Пленный смотрит на ключи, потом на нас.

— Слушай внимательно. Показываешь дорогу, предупреждаешь об опасности — живёшь. Попытаешься убежать, нападёшь или поведёшь к своим — убью. Второй раз повторять не стану. Понял?

— Понял. Моя помогать.

— Посмотрим. Полезай наверх, — открываю замки.

Примат забирается на крышу уазика, пока я держу свободный конец цепи. Багажник поскрипывает под его весом. Закрепляем цепь на поперечине. Длины хватает пошевелиться, но спуститься к дверям не получится. Оба замка снова закрыты, ключи убираю в карман.

Гарантия условная: сил у этой туши немало. Зато бесшумно точно не подберётся. Ро поправляет под собой свёрнутый брезент и цепляется за край багажника.

Саня садится за руль. Я устраиваюсь рядом с картой, Милена — сзади, за моим плечом. Проверяю, что ничего не мешает открывать двери.

— Поехали.

Двигатель набирает обороты. Сверху лязгает цепь, машина, объезжая трупы солдат, медленно выкатывается с территории базы.

Оглядываюсь. Милена молча смотрит на то, что осталось позади. Потом отворачивается и кладёт руку мне на плечо. Накрываю её ладонь своей. Сказать тут нечего. Мы случайно выжили, они — нет. Даже похоронить некому. Если этим займёмся мы — ляжем рядом с убитыми.

Уазик качает на разбитой колее. Сверху раздаётся короткое возмущённое уханье.

— Держись крепче, — советует Саня.

Где возможно, он прибавляет скорость. Обгоревшие деревья сменяются целыми; мелькает синеватая листва. На неё ложится низкий оранжевый свет. В другой день я, может, и полюбовался бы, но сейчас важнее безопасность.

Сканирую правую сторону, затем левую. Привычно выискиваю только крупные сигнатуры. Замечаю отметку далеко на склоне, в гуще леса.

Машина катится дальше, а я удерживаю её на самом краю восприятия. Странно. До того места явно больше прежних семидесяти метров. Точно на ходу не измеришь, но раньше так далеко абсолютно точно не доставал. Съеденные сердца? Ну, хз…

У первой развилки Ро стучит по багажнику. Опускаю стекло, и сверху свешиваются пальцы, указывая направо.

По карте сходится. Уходим в поворот.

Теперь слева тянется крутой склон,а справа, за деревьями, виднеется низина. По дну проходит ещё одна дорога. Иногда просветы позволяют разглядеть её серую полосу, затем лес опять закрывает обзор.

Едем несколько километров. Никто не стреляет, не машет нам руками, не требует остановиться. Встречных машин, что неудивительно, тоже нет. После вчерашней суеты эта пустота нервирует сильнее стрельбы где-то вдали.

Включаю переносную рацию,прихваченную на базе. В ответ на вызов слышны треск и шипение.Отвечать поблизости уже некому. Убираю её в бардачок. Позже попробуем снова.

Сверху затихает привычное позвякивание цепи. Поднимаю взгляд: Ро не видно, но его сигнатура подалась к правому краю крыши — явно смотрит в низину.

— Тормози, — говорю Александру.

Выхожу из машины, смотрю на Ро, который сдвинулся обратно к середине.

— Не говоришь — не нужен живым, — напоминаю ему. — Что видел?

— Малый жук. Вперёд ходить.

— Вперёд чего?

Он чуть медлит:

— Большой рой назад идти.

— Ты же говорил, они ушли к людям.

— Ушли. Теперь назад. Эти малый жук перед большими бежать.

Саня косится на меня. По его лицу понятно: очень хочется высказать всё, что думает о нашем проводнике. Поднимаю ладонь, не давая ему начать.

— Почему возвращаются?

— Не знать. Рой сам не решать.

Вот в это после вчерашнего верю безоговорочно. Нахлынули, отступили, новая атака несмотря на свои потери.

Только кто ими командует? Двоих любителей чужих сердец я оставил на крыше. Значит, нашёлся другой. И, похоже, произошедшее на базе ему сильно не понравилось.

— Сань, прибавь, где можно. До ручья дорога должна быть свободна.

— Должна?

— Буду смотреть.

Машина стартует и ускоряется. Возвращаю внимание к склонам и дороге впереди, стараясь «смотреть» как можно дальше.

Чувствую, надвигаются проблемы…

Замечаю позади две отметки крупных существ, которые упрямо лезут вверх из низины в нашем направлении. Жуки услышали шум мотора и идут смотреть, кто это тут такой?

— Тормози, не глуши, — говорю Алексу.

Выхожу из машины, дожидаюсь появления «малых» жуков — надо думать, разведчиков. Жду не просто так, требуется их уничтожить, дабы в «центр» не ушло донесение, что по этой дороге движется машина с людьми.

Конечно, когда-нибудь об этом всё равно узнают, но лучше позже, чем сейчас.

Две короткие молнии — два трупа. На какое-то время сохраним «туман войны».

Едем дальше. Дорога прижимается к склону. Под колёса лезут корни, справа между стволами мелькает низина. Над ней сквозь синюю листву просвечивает оранжевое солнце.

По крыше скребёт ветка. Ро сердито ухает, затем несколько раз стучит по багажнику.

— Почему эти ветки так низко висят?

— Здесь край мало ездить. Дальше дорога лучше.

В слове «дальше» у Ро, кажется, помещается любое расстояние. Достаю карту из кармана: до ручья один заметный изгиб, после него должна быть более ровная полоса. Пока сходится.

— У ручья ещё что-нибудь, кроме твоих сородичей, бывает?

— Бывает жуки. Бывает никто.

Лес впереди светлеет. Дорога спускается в ложбину и снова уходит вверх. На карте ручей как раз пересекает наш путь в таком месте.