— Сохранение семьи никак не видишь?

— Ты не простишь меня. Честно, я всё ещё люблю тебя и хочу быть с тобой, но боюсь, всегда будешь помнить о моём предательстве…

«Блять! Как же больно! И какая она… Другая бы точно постаралась наложить лапу на половину „совместно нажитого“, правда, неизвестно, что бы из этого вышло, вполне возможно, что два трупа и осужденный. Зато имущество досталось бы детям, а не какому-то постороннему херу» — я ни разу не мягкотелый, но на глаза непроизвольно навернулись слёзы. — «Как же глупо и словно по-киношному рушится наша семья!»

— Быть может, попытаемся? Всё-таки двадцать семь лет — это больше половины наших жизней. Ты можешь честно ответить на мои вопросы?

— Не знаю. Какие?

— Кто он? — кому обязан «счастьем»?

— Ты его не знаешь, Арон.

— Не понял, он из племени пейсатых или же обрубок дерева? — не смог сдержать «удивления» от имени.

— Армазер (Прим. Автора — выдуманная «нация», все совпадения абсолютно случайны).

— Пиздец! Захотелось молодого горячего волосатого тела?

— Ему пятьдесят два…

— Что?!? — вот это удар ниже пояса. Он на пять лет старше меня! Променяла на такого? Грубо говоря, на старика…? — Ну ты и дура, Ира! — вырвалось совершенно искренне.

Жена вздрогнула, и ещё чуть ссутулилась: «Да, полная дура…» — согласилась с моими словами.

— Из-за чего ты с ним? Спонсирует? Большой член?

— Не знаю, Игорь. Всё как в тумане, я даже плохо помню, как всё началось…

— Ты пила что-то, принесённое им? Курила? — неужто этот Арон использовал наркотики?

— Нет.

— То есть, причин как бы нет? Как, где и когда вы познакомились?

— Прошлым летом, когда работала в продуктовом магазине. Сначала он просто заходил, как покупатель…

— А потом начал подкатывать: ой, какой красывый дэвушка?

— Нет, что мне не стоит так одеваться на работу, мол, большое декольте, короткий подол — когда ставлю товар на верхние полки, кто-нибудь может увидеть трусики.

— И ты повелась на такую хрень?

— Я не знаю, на что я повелась. Просто тогда ты вечно был на работе, не уделял мне внимания…

— Вообще-то я впахивал, чтобы заработать денег на этот дом, на новый внедорожник для тебя, — купили Танк 300, ей всегда хотелось что-то относительно большое, плюс квадратные формы, очень понравился по внешнему виду. — А тут кризис среднего возраста подоспел, «сорок пять — баба ягодка опять», дети повзрослели, муж надоел…

— Ты мне не надоел. Мне было одиноко, а ещё мы тогда постоянно ругались по поводу стройки и ремонта. В общем, в ЭТОМ есть часть и твоей вины! — о как, чисто женский защитный рефлекс в действии! Меня сделали виновным в чужой ошибке!

— Нет, милая, — говорю несколько с издёвкой. — В твоей измене нет ни капли моей вины. Это было только твоё решение. С одной стороны любящий муж, обеспечивающий твои хотелки и практически безгранично доверяющий, а с другой непонятный старый хер, навесивший тебе лапшу на уши. Почти как в анекдоте: «Девушка пишет парню, с которым встречается: ты такой хороший, заботишься обо мне, даришь подарки, ни разу не отпиздил. Нам надо расстаться…»

Продолжаю мысль:

— Я виноват лишь в одном — недостаточном контроле. И чем быстрее ты поймёшь мои слова, и попросишь искреннего прощения, тем проще нам будет. И тем больше шансов, что мы сохраним семью.

— Ты прав, это я во всём виновата, — батюшки, она признала свою очевидную вину! Очевидно, уже долгое время мусолила эту мысль в своей голове и пришла к правильному выводу. — Прости меня, если сможешь.

Жена входит в «предрыдающий» режим. Подхожу, поднимаю на ноги, обнимаю, она разводит мокроту на моём плече.

— Поплачь, станет легче, — говорю ей, а сам думаю: «Мне тоже поплакать, чтобы не вспыхнуть от внезапно свалившегося?»

— Пока льются слёзы, ответь на другие вопросы. Насколько понял, ты с ним с прошлого лета?

— С конца лета.

— И на море ты ездила с ним, а не с новой подругой — парикмахершой Верой?

— Первые два раза с Верой, потом два раза с ним, — хочется воскликнуть «тварь!» и убить Арона, проткнув того своими рогами.

Но Ирина тоже, конечно, хороша, настолько быстро раздвинуть ноги перед престарелым армазером!

— Сосала?

— Зачем тебе это? — «смущается» жена интимного вопроса, заданного в лоб.

— Я должен знать всё, чтобы между нами не осталось недосказанностей.

— Сосала, — признаётся она.

— Армазерский вариант?

— В смысле?

— Ириш, ты дожила до сорока пяти лет, и типа не знаешь, что чурки любят совать в жопу, как привыкли с овцами в горах?

— Нет, анала у нас не было! — она подняла голову и взглянула глаза в глаза, твёрдо и уверенно. — Он каждый раз просил, но я отказывала. Чем хочешь поклянусь!

«Блять, даже не знаю, как реагировать. Верить или нет? С другой стороны, при признании в оральном и вагинальном сексе с другим, отсутствие анала — такое себе утешение для обманутого» — горькая, но правдивая мысль.

— Сексом занимались в презервативах, прерывались или Арону такое не нравилось, и он кончал в тебя?

— Прерывались, — она снова спрятала глаза, положив голову на плечо.

— Не беременела, аборт не делала?

— Нет, ты что.

«Опять же, только её слова после долгого обмана. Современные методы позволяют провести операцию, когда через пару часов уже отпускают домой. Смогу ли доверять ей когда-нибудь снова?»

— Ты так и не ответила, у него что, длиннее, толще? — честно говоря, сам не знаю, для чего пытаюсь это узнать. Надеюсь услышать, что у меня самый лучший член?

— Немного длиннее, но есть проблемы с потенцией, долго поднимать.

«Ну вот, на дебильный вопрос получил дебильный ответ, который лучше бы и не знал…» — кривлюсь я.

— Перейдём к более практичным вопросам…

— Ирин, ты с прошлого лета, а это уже девять месяцев, трахаешься с ним. Как понимаю, это происходит каждые выходные, когда ты как бы ездишь в гости к Вере, — именно дружбой с ней прикрывались частые отлучки из дома. — И наверное, ему в интиме не отказываешь, не то что мужу, — очень сильно уколол, злость пробилась сквозь эмоциональную стену.

«Виноватая» даже не подумала возникать и как-то оправдываться, ведь сказанное — явно правда. Продолжаю:

— И в связи с этим у меня крайне интересный вопрос: что такого случилось, раз ты сама призналась мне в измене?

Жена высвободилась из моих объятий, прошла на кухню, налила воды в стакан, выпила. Я заметил, что руки у неё мелко трясутся от волнения.

«Блять! — непроизвольно подумалось мне. — Неужели вляпалась в какой-то лютый пиздец? Что она могла натворить⁈»

— Их накрыла Миграционная служба, ему нужно сто тысяч рублей, чтобы не выслали из России, — выдала жена после долгой драматичной паузы, когда я сам чуть не напридумывал невесть чего.

— Так… С этого места поподробнее, — приказываю ей, во мне включился мент.

Она начинает сумбурный рассказ — чего врать, никогда не отличалась логичностью — и с помощью моих многочисленных наводящих вопросов вырисовывается следующая картина…

Арон вместе с незамужней сестрой и матерью живут в посёлке Чалтырь, это западнее Ростова, по дороге на Таганрог. Пока не было этого коттеджа, мы сами арендовали там дом для проживания, и именно в этом посёлке Ирина поработала продавцом в том самом, как выясняется, злополучном продуктовом магазине.

Сестра и мать Арона, которой уже за семьдесят, работают в нелегальной армазерской пекарне — делают пироги, лаваши для шаурмы и всякую другую выпечку, что закажут. Их там целый выводок — раньше было пять семей, хозяин пекарни даже построил домик барачного типа для «гастарбайтеров» со своей родины.

Арон, впрочем как и всякий уважающий себя армазерский самец, работать не любит, потому предпочитал «уставать» охранником на стройках. Из-за того, что сестра и мать работали в пекарне, хозяин позволял ему проживать на мужской части дома-барака, благо свободная койка была.