Перевалили гребень. Плиты под ногами начинают уходить вниз. Совсем немного, но после долгого подъёма разница чувствуется сразу. Шаг становится длиннее. Между стволами появляется свет; сквозь него виден толстый серый столб, слишком прямой для дерева.

Ещё несколько шагов — и рядом возникает второй.

Останавливаюсь у края зарослей. Нашли.

Дорога выходит на площадку, вытянутую поперёк склона. Когда-то её выровняли и замостили теми же плитами. Теперь с одного края наползла земля, с другого провалились несколько камней. Кусты растут прямо посередине, и между ними видны обломки стен.

Арка стоит в дальней части площадки.

Толстые опоры поднимаются выше уцелевших построек. Над ними сохранился тяжёлый свод, тёмный снизу, с неровным зубчатым краем. Часть облицовки отвалилась; голая кладка местами покрыта бледными потёками. По правой опоре карабкается растение с мелкими синими листьями, наверху свисают сухие плети.

За проёмом виден обычный лес. И никакого голубого марева телепорта.

У работающих врат постоянно кто-то суетился. Машины, люди, охрана. Даже когда проход ещё не был открыт, вокруг чувствовалось дело, для которого его построили.

Здесь под аркой лежит упавшее дерево. Не поперёк всего проёма, только возле левой опоры. На стволе успели вырасти мелкие жёсткие наросты, а нижняя часть уже расползлась в труху.

Выходим из-под деревьев. Сразу чувствую солнце на лице. На открытом месте теплее, и запах сырой листвы сменяется пылью и нагретым камнем.

Проверяю площадку и ближайшие заросли за ней чувством электричества. Крупных живых отметок нет. Преследователи немного отстали. Ждут остальных?

На входе стоит остаток стены с широким проёмом. За ним справа тянется ещё один фундамент, заросший так плотно, что видны только углы. Всё это когда-то образовывало двор перед вратами. Теперь через бывшие помещения можно пройти из леса с любой стороны.

Оборона так себе. Если бы не арка, я бы здесь даже задерживаться не стал.

Саня смотрит на свод, затем на камни под ним:

— Целая вроде.

— Снаружи.

Обходим куст, выросший прямо на площади среди камней. Возле левой опоры есть низкий выступ, очищенный от пыли стекающей водой. Мила снимает рюкзак, ставит возле ног, садится, вытягивая ноги.

Александр оставляет свой мешок рядом и возвращается к обломку стены у входа со стороны дороги. Автомат у него наготове. Как и синее пламя.

Ну что, мне пора заняться делом. Продиагностировать чудесную технологию.

Подхожу к опоре. Вблизи хорошо видно, насколько она пострадала. Между блоками забилась земля, один из нижних расколот почти до середины. Чуть выше зияет пустое углубление с обломанными краями. Внутри застрял кусок тёмного материала, похожего на металл.

Для чего углубление служило, понятия не имею. Возле действующих врат я в такие места не заглядывал. Могло быть частью управления, могло держать обычную табличку.

Провожу ладонью по сухому краю блока. Шершавый, тёплый от солнца.

— Есть что? — с затаённой надеждой спрашивает Милена.

— Сейчас.

Стараюсь «вслушаться» в саму конструкцию. В арке, через которую мы попали сюда, энергия едва не оглушила меня. Если жду чего-нибудь похожего, могу просто не заметить слабый след.

Некоторое время ничего не чувствую.

Только моё собственное напряжение, усталость и частый пульс Милены в нескольких шагах. Хочется врезать в камень молнией, проверить хоть таким способом. Удерживаю руку. Сначала посмотрю. Долбить без понимания я уже умею.

Сдвигаюсь ближе к внутренней стороне опоры — и замираю.

В глубине возникает слабое ощущение. Настолько слабое, что поначалу списываю его на себя. Меняю положение, отвожу ладонь. Ощущение остаётся там же.

Тянется вверх, делает резкий поворот, теряется. Ниже обнаруживается ещё такой участок. Не поток, который можно перехватить, а едва заметный след внутри камня. Участки повторяются слишком правильно для случайного скопления чего-нибудь проводящего.

Снова кладу ладонь на блок и проверяю отклик, медленнее.

Да. Под разрушенной поверхностью что-то сохранилось. Нащупываю продолжение выше, насколько могу дотянуться чувством. Там оно уходит в толщу опоры, и я теряю его окончательно.

Саня предупреждает:

— Игорь, в лесу шевелятся.

Возвращаю внимание наружу. На подходе появляются крупные отметки, пока редкие. Одна задержалась у дороги, другие расходятся в стороны. Снова знакомое движение.

Смотрю сквозь пустой проём арки. Можно поднять рюкзаки, пройти под сводом и полезть дальше между деревьями. Милена встанет. Саня тоже. Я опять пойду впереди, высматривая корни с врагами, и пытаясь угадать, какое направление нам пока оставили.

А потом кого-нибудь из нас придётся нести.

Мила выводит из задумчивости:

— Игорь?

— Внутри что-то есть, — отвечаю ей. — Чувствую. Пока не понимаю что, но не всё разрушено.

Она смотрит на мою руку, лежащую на камне. Саня переводит взгляд с леса на арку:

— Пробовать будешь?

Снова прислушиваюсь к слабому отклику в глубине опоры. Он никуда не исчез.

— Буду, — кладу на камень вторую ладонь.

Под второй ладонью камень оказывается холоднее. Солнце сюда не добирается, по шву между блоками тянется полоска влажной земли. Сдвигаю пальцы, стараясь поймать слабый след внутри опоры. Автомат тянет шею, снимаю и прислоняю к рюкзаку стволом вверх.

— Мила, отсядь немного, пожалуйста.

Она поднимает на меня глаза:

— Насколько?

Хороший вопрос.

— Пока к Алексу. И не трогай меня, когда начну.

Милена отходит к напарнику, унося свой энергетический контур. Снова обращаюсь к слабому следу под ладонью.

Делать нечего, собираюсь дать разряд. Сначала — совсем немного. Такой и человеку особого вреда не причинит. Пускаю его в камень.

Под пальцами сухо щёлкает. Почти вся сила растекается возле ладони, но тонкая часть уходит глубже, в знакомый изгиб. Успеваю проследить её до поворота, который раньше терял. Там возникает короткий отклик.

Выше. И чуть в стороне от того места, куда я смотрю.

Повторяю, направляя импульс в найденный участок. Ответ отчётливее: внутри опоры есть что-то проводящее, и оно продолжается вверх.

Осторожно добавляю. Чувство проходит по изгибу, задерживается в небольшом плотном участке и расходится дальше. Одна ветвь тянется к своду, другая будто смотрит поперёк проёма. До противоположной стороны не достаёт — гаснет почти сразу.

— Что-нибудь происходит? — нарушая мой запрет, спрашивает Милена.

— Отвечает. Глазами пока не видно.

Она замолкает. Саня негромко сообщает от стены:

— Те двое стоят. Один за деревом, второй ниже. Пока не лезут.

Проверяю. Живые отметки на месте, ещё одна смещается за правый край площадки. Для «гашения сердца» далековато:

— Если пойдут, сразу говори.

Изгиб в камне приходится искать заново. Одновременно разглядывать лес и камень не получается. Значит, с лесом сейчас разбирается Саня.

Поднимаю импульс выше. На этот раз удаётся дотянуть его до свода. Там ещё одно сгущение, крупнее первого. Оно отзывается не сразу, зато после ответа слабо «шевелится» вся правая сторона арки.

Обхожу проём, осторожно переступая через торчащие из земли корни. Под правой опорой плиты разъехались. Одна качается под ногой, и я чуть не запинаюсь.

Отсюда нахожу ещё два участка: один выше головы, второй почти у основания. Между ними ответ проходит быстро. Запоминаю их положение и возвращаюсь к левой опоре.

Четыре. Должен быть пятый. Если эти врата устроены хоть немного похоже на те, через которые нас сюда привезли.

Внизу левой опоры мешает упавший ствол. Носком ботинка отодвигаю кусок трухлявой коры, провожу ладонью вдоль кладки. Слабый след уходит к пустому углублению с обломанными краями. Тот самый тёмный кусок внутри, который я принял за металл.

Касаюсь его кончиком пальца. Холодный.