Смотрю на арку. На одной опоре широкая трещина. Свод цел, но никаких украшений под ним не разобрать: поверхность будто стёрта.

Голубого «портального» света в проёме нет, сквозь него виден каменистый склон. Ни Зодака, ни обломков моей ледяной стены.

Пробую почувствовать в опорах движение. Там ещё есть слабое послезвучие, левая кисть неприятно заныла — фантомная боль? Целой звезды и близко нет. После моего прыжка синхронизация рассыпалась, телепорт не работает.

Поднимаю глаза выше. Свет ровный, холодный; его источник скрыт за сплошной сероватой облачностью. «Привычного» оранжевого светила нет. Нет и леса, через который мы шли к старым вратам. Вместо него — голые уступы, расщелины, длинные полосы чего-то светлого у самой земли.

Ближайшая полоса шевелится.

Я напрягаюсь, но по ней просто проходит слабый ветер. Это какая-то поросль. Низкая, плотно прижатая к камню. Отдельных листьев не различить. На Ринелане ничего подобного не замечал.

Дальше ветер несёт по плитам сухую пыль. Она проскальзывает под аркой, не встречая препятствия.

— Где мы? — спрашивает Мила.

Голос чуть окреп. Она тоже смотрит вокруг.

— Не знаю.

— Это Земля?

Очень хочется сказать «да», но зачем обманывать?

— По всей видимости, нет. Попробую привести Саню в сознание.

Слегка хлопаю по щеке:

— Алё, ты здесь?

Александр приоткрывает глаз, потом другой, моргает:

— Вышли?

— Убежали, — отвечаю ему.

Он закрывает глаза.

— Эй, не спи!

— Дай полежать.

— Немного можно.

Мне тоже не помешает чуток отдохнуть. Сажусь рядом с Миленой, беру её за руку:

— Интересно, как ты смогла выдержать напор мага полного седьмого круга? — этот факт меня реально сильно интересует. Не зря сам Зодак был поражён увиденным.

— Просто знала, что за моим щитом находишься ты. И я была готова умереть, но не позволить орку добраться до тебя.

— Ясно. Спасибо, родная, — она приняла злобу и ярость орка на щит своей любви. И любовь победила.

— Игорь, — тихо зовёт Мила. — Я бы не ушла оттуда одна.

Хочу сказать, что поэтому и разозлился. Что ещё чуть-чуть — и там бы остались оба. Два трупа на потеху Зодака. Но у неё снова дрожат губы, и все это сейчас точно ни к чему:

— Я знаю, любимая.

Ещё раз смотрю на склон. Чужой свет, чужая растительность, даже воздух другой. Мы выскочили куда-то, о чём ничего не знаем. Настраивать место выхода я не умел и не умею. Вся моя работа свелась к тому, чтобы заставить сломанную арку разок запуститься.

Она сработала и снова закрылась. И честно говоря, назад как-то не тянет. Да и сможет ли сработать «выход» при отсутствии целого управляющего контура?

Ветер гонит сухую крошку по основанию арки. Вздрагиваю от скребущего звука, резко поворачиваюсь к проёму. Показалось, что снова лапы жуков.

— Он остался там? — спрашивает девушка.

— Сейчас прохода нет.

Другого обещания дать не могу. Не знаю, сколько понадобится Зодаку, чтобы понять, что я сделал? И есть ли у него тот, кто сможет повторить. Всё, что умею сам, ещё несколько минут назад едва не убило нас всех.

Поэтому надо действовать, а не ждать милости неизвестно от кого.

— Посиди, я отойду.

— Но…

— Мне надо собрать некроэнергию.

— Хорошо.

Отхожу по старой дороге к портальному комплексу, пытаюсь «напитаться».

Здесь слабое чужое напряжение разлито вокруг, и оно совсем не похоже ни на «бедную» Землю, на привычный за последние дни «богатый» фон Ринелана. То почти пропадает, то неприятно давит где-то внутри.

Может, это меня до сих пор трясёт после врат. Разобраться сейчас не смогу. Однако это «волнение» мешает настроиться, начинаю нервничать и злиться.

Включается «холодная ярость», позволяющая взять эмоции под контроль, и решение приходит — не надо пытаться бороться с волнением, надо принять его как неизбежность, как закон природы, и просто «качаться на волне», как в море.

Восполняю резерв, делюсь энергией с соратниками, они слегка оживают.

Саня приоткрывает глаза и смотрит на нас снизу вверх. Потом на пустую арку.

— Долго я?

— С полчаса.

Он медленно кивает. Пытается приподняться на локте, но после первого усилия замирает.

— Давай поможем, — говорит Мила. Ей бы самой кто помог.

— Я уже нормально, — пыжится Александр.

— Вижу, — отвечаю. — Бодрячком.

Уголок его рта дёргается. У меня тоже. После этого дышать становится чуть легче.

— Надо отойти от арки, хочу закупорить выход, — поясняю магу огня.

Три инвалида, поддерживая друг друга удаляются метров на сто пятьдесят.

Затем я возвращаюсь в сопровождении Милены: «тебе понадобится мой щит!»

Выдыхаю, тянусь к узлам «звезды», здесь все работоспособны, и я «на опыте» их сразу нахожу.

Через возбуждение управляющего контура начинаю разгон «рабочего».

— Приготовься! Закрой глаза, — говорю любимой.

— Готова!

Меняю направление движения энергии, бросая потоки навстречу один другому прямо в свод, как самое уязвимое место.

Вспышка, свист летящих камней. Открываю сомкнутые глаза — свод треснул и осыпается вниз, вижу оплавленную металлическую «арматуру» приличного диаметра внутри каменной кладки — рабочий контур?

«Церкви на Земле — это просто межпланетные „переговорные пункты“? — приходит внезапная мысль, ведь там тоже есть „арматура“ в стенах. — А когда люди забыли технологию, голоса из ниоткуда стали считать „голосом бога“, пока связь окончательно не прервалась».

Возвращаемся к Сане:

— Что теперь?

— Теперь вперёд, кто-то здесь быть должен.

— Не обязательно друг…

— Пока живы, будем надеяться на лучшее!