Ро стучит по крыше:

— Там камень вода. Право держать…

Не дослушиваю. Перед нами, по дальнему краю низины, приходят в движение две отметки живого.

— Сань, притормози. Милена, приготовься.

Из-за переплетённых корней вылезает жук. Второй бежит вдоль канавы, ниже уровня капота. Хорошее место: из-за грязи и бурых листьев почти не виден.

Саня нажимает на тормоз. До первого остаётся метров двадцать. Нацелился на машину, наверное, повредить. Попробуем быстро переехать ручей — неизвестно, что останется от радиатора и колёс.

— Езжай. Через правый край.

Опускаю стекло. Первый жук подпрыгивает на кочке, целясь в окно. Короткое усилие — в тварь влетает разряд. «Таракан» отлетает прочь, ещё перебирая лапами, и съезжает в канаву.

Тот, что скрывался в канаве, оказывается у моей двери. Вижу раскрытые жвалы и грязь на гладком панцире. Быстрый взмах крыльями, заменяющий прыжок и… втыкается в невидимое препятствие — Милена выставила магический щит, защищая меня.

Вторая небольшая молния. Насекомое дёргается и падает в воду.

Саня выводит машину из ручья. По днищу ударяет камень, но вроде всё нормально.

— Уходить! — кричит Ро. — Кто рой вести, знать, сюда идти!

Сказано коряво, но смысл понятен. На базе насекомые действовали слишком согласованно. Убийство жуков — явный след, наш маршрут уже не секрет.

Сверяюсь с картой. До следующего поворота дорога зажата между склоном и низиной. Свернуть некуда, а нас уже могут где-нибудь ждать.

— Ро, боковой выход есть?

— Есть! Близко. Между два ствола, налево. Дорога опять к людям.

— Объезд?

— Да. Старый путь. Мало ходить.

Самое время уточнить, проходим ли он для машины. Не успеваю: из-за деревьев справа появляется ещё один жук. Спускается поперёк дороги, явно стараясь оказаться перед капотом.

— Левее!

Саня крутит руль, нас бросает вправо. Насекомое мелькает совсем близко. Уже собираюсь ударить, но напарник выворачивает руль обратно. Пока жук разворачивается, мы уходим вперёд. Остался живой свидетель.

— Вот! Здесь! — Ро колотит по крыше.

Между двумя толстыми деревьями действительно виден проход. Травы меньше, под ней угадываются две старые колеи. Саня успевает сбросить скорость и бросает уазик влево.

Багажник звенит так, будто сейчас оторвётся вместе с пассажиром. Сухая ветка хлещет по лобовому стеклу. За нами остаётся светлая полоса дороги; впереди почти сразу смыкаются кроны.

— Ты бы хотя бы до поворота сказал, что тут такое, — сквозь зубы произносит Саня.

На карте этот путь есть: тонкая линия огибает возвышенность и возвращается к той же дороге ближе к пункту наблюдения. Оставляю карту на коленях. Поворачивать по одному только слову Ро больше не хочу.

Первую сотню метров уазик проходит уверенно. Затем одна колея становится глубже другой. Машину наклоняет, низкие ветви скребут по боку. Саня крепче держит руль и сбавляет скорость.

Слишком медленно. Впрочем, быстро здесь можно только один раз.

Сзади трещат кусты. Проверяю: несколько крупных отметок вышли на прежнюю дорогу. Встреча получилась бы значительно раньше, чем я предполагал.

— Они нас не потеряют, — говорю напарнику.

Саня коротко смотрит в зеркало:

— У нас и след как от трактора.

За нами остаются свежие отпечатки шин и обломанные сучья. Найти въезд нетрудно, а оторваться с такой скоростью не получится.

Продираемся километров пять, Ро на крыше уже устал ругаться, получая ветками. Впереди деревья расступаются, «тропа» выходит на склон. Чтобы взобраться, Саня прибавляет скорость, и несколько десятков метров кажется, что всё ещё может получиться.

Потом передний правый угол проседает, руль рвёт из рук. Он с трудом удерживает машину и останавливается возле толстого ствола.

Выхожу со своей стороны, отчётливо слышно шипение. Боковины двух правых шин порваны о торчащий край камня.

— Бля… — зло говорит напарник. Двух запасок нет.

Машина глушится, тишина после скрипа и тряски непривычна.

— Надо уходить, — за нами наверняка идут.

Навьючиваем рюкзаки, карту во внутренний карман, может пригодиться.

Ро насупившись смотрит сверху, ожидая решения судьбы. Снимаю замки, он освобождается от перекрестья цепей.

— В лесу держишься впереди, проверяешь дорогу. Побежишь — убью, — пленный быстро кивает.

— Идти, — говорит он, указывая лапой, — там вода бежать.

— Ручей?

— Да, вода.

— Сань, жуки всё равно знают, где мы, а нам надо создать отрыв, от этих тварей ногами не убежим.

— Спалить всё нахрен? — спрашивает друг.

— Устроить стену огня. Поднимемся и отработаешь огнешарами широкой полосой, ветер как раз от нас.

— Понял.

Внизу под нами огонь набирает силу. Александр постарался, «запульнув» свои фаерболы на пару километров в обе стороны. Потом, если что, добавим.

— Пошли!

Милена задерживает руку на моём плече, затем разворачивается, отталкивается от корня и начинает движение. Иду следом, Сане идти последним, в готовности ударить по площади. Моя задача — круговая сенсорика. Ро шагает впереди, принюхиваясь к запахам.

«Возможно, прорвёмся…» — думаю я.

Перевалили вершину, путь пошёл под уклон. Идти стало значительно легче. Хотя мы с Алексом тренировались на базе «Белой Стрелы», а Милена выносливая от рождения, испытания вчерашнего дня дают о себе знать, тяжко.

Под ногами слегка пружинит слой листьев. Верхние сухие, но под ними чёрная влага, бледные стебли и ребристые корни. Иногда под подошвой что-то лопается. Стараюсь не думать, что именно.

Инструктор Николай предупреждал про местную биохимию: неизвестное нельзя не только есть, но порой даже трогать. Здесь незнаком каждый второй лист. Приходится смотреть на Ро и держать руки поближе к себе.

Стараюсь выбирать открытые промежутки. Там хуже укрытие, зато видно, куда ставить ноги.

Впереди склон перегораживают широкие блестящие листья. Сходство с обычным кустом обманчиво: черешки толстые, почти с палец, а края листьев жёсткие, загнутые внутрь.

Поднимаю руку, собираясь отвести один ствол автоматом, но Ро останавливает:

— Не ломать. Брызгать.

Останавливаюсь. Пленный берёт с земли сухую ветку и показывает на уже надломленный черешок внизу. На разрыве висит капля белого сока. Под ней листья потемнели, будто их ошпарили.

— Плохо кожа. Очень.

Медленно убираю автомат. Чуть не переломил этот стебель у самого лица.

— Обходим справа, — говорю остальным.

Приходится сделать крюк по склону. Ботинки едут по земле, лямки врезаются в плечи. За зарослями проверяю куртку: не попал ли сок. Вроде чисто.

— Где выход к людям? — спрашиваю у примата.

Он вытягивает руку вперёд и чуть направо:

— Там быть. После вода. Потом два холма. Дорога. Там ваши машины ходить.

— Давно?

— Не знать, — вполне возможно, у него устаревшая информация.

Достаю карту. Ручей, седловина между возвышенностями. Если правильно определил наше место, Ро показывает на выход старого пути к дороге снабжения. Теперь туда придётся пробираться через лес.

Убираю карту, смотрю на соратников. Милена стирает пот со лба. Саня молчит, восстанавливаясь после выбросов своего «синего пламени».

Идём почти без разговоров. Ро отводит нас от листьев с белёсыми краями, кажется, не зря поставил его первым.

Изредка проверяю лес чувством электричества, пока никого. Стена огня как минимум замедлила преследователей.

Нас останавливает сплетение сухих стеблей. Они тонкие, но упругие, с крючками по всей длине. Тянутся далеко в обе стороны. Зову Саню, объясняю задачу — узкий направленный «выхлоп» для создания прохода.

— Подвиньтесь.

Из его ладони вытягивается длинный синий язык. Стебли чернеют и рассыпаются, освободив проход. Саня сразу гасит пламя, ногой сбивает тлеющий обломок на влажную землю.