Сволочь!

— Какого хера ты здесь делаешь?! — рычу, сделав резкий шаг вперед.

Слава будто бы только этого и ждал. Он так же резко встает и, ударив по столу кулаками, опирается на него и прогибается чуть вперед. Брови упали на глаза, взгляд — хоть святых выноси! Тяжелый. Убийственный. Но… не ледяной. Нее-е-ет… в его глазах столько огня, сколько не было, пожалуй, никогда. Даже в прошлом.

Невольно тушуюсь и чуть отступаю назад. Слава медленно наклоняет голову вбок, его губы разрезает кривая ухмылка, больше похожая на оскал.

— А ты действительно думала, что я, блядь, соглашусь на развод, м? Дашуля. Скажи мне — ты действительно поверила в эту хуйню?!

Становится как-то… жутко, если честно. Я вжимаюсь задницей в кухонный комод и стараюсь осознать смысл сказанного. Он ускользает. А дышать становится все сложнее: здесь будто бы весь кислород резко выкачали, и я не знаю, как выжить теперь.

Словно меня заманили в ловушку, которая только что защелкнулась за моей спиной, и самое паршивое: я не знаю, что будет дальше.

Вообще.

Не.

Представляю.

Слава, днем того же дня

Уставившись в черную точку на мониторе, я не шевелюсь. Сколько прошло времени… да тоже не знаю, если честно, и едва ли это имеет значение. В груди разливается жжение, как при изжоге. Я тру в районе сердца, моргаю, но точка не двигается с места.

Перед глазами возникает тонкая фигура МОЕЙ-СУКА-ЖЕНЫ в объятиях этого ублюдка! Кстати, прямо на том месте примерно, где сейчас продолжает стоять гребаная точка.

Жжение становится сильнее.

Я с силой откидываюсь на спинку своего офисного кресла, от удара оно противно скрипит. Бесит. И оно, и ебучий стол, к которому прилипают предплечья. Внезапно даже вид из окна раздражает, а ведь раньше радовал… в последние три дня меня больше ничего не радует. Мысли крутятся вокруг парковки и Даши. Объятий. Поцелуя.

Блядь!

Я с силой ударяю по столу. Клавиатура и мышка подпрыгивают, падает держатель для записок. Из моей приемной раздается хлопок, будто бы кто-то уронил увесистую папку на пол. Наверное, так и случилось. Я тру глаза, стараюсь успокоиться, глядя в потолок. Считаю до десяти.

Не хотелось идти на крайние меры, но чтобы найти собственную жену, по итогу, мне все-таки пришлось обратиться к знакомому, работающему управляющим в салоне, где мы покупали машины в свое время. Пару лет назад Даша случайно потеряла ключ от нее, а чтобы восстановить такой ключ, нужно отвалить кучу бабла. Я подумал и решил, что платить кучу бабла каждый раз, когда она его потеряет, мне совсем не улыбается. Не скажу, что Даша часто что-то теряла в принципе, но у всех случается — я понимал. Поэтому не стал ей об этом рассказывать: установил маячок втихую. Совесть жрала сильно. Через какое-то время, когда ситуацию улеглась, я ей об этом рассказал, конечно. Обиделась. Как я и думал, ее это задело, и она сочла, что я счел ее идиоткой, которая забывает, где оставляет собственную голову. Конфликт удалось быстро подавить, слава богу. Даша на тот момент действительно отошла и забыла, а значит, готова была выслушать.

В этом вся моя жена. Когда что-то случается, какой бы сильной она ни была, с ней разговаривать бесполезно. Хваленая способность сдерживать эмоции дает сбой, ее рвет на части, поэтому о конструктиве остается лишь мечтать. Даше всегда нужно было время переварить ситуацию, чтобы потом можно было с ней что-то нормально обсуждать, и она слышала — это главное.

Я думал, сейчас так же. Оказалось, что, вероятно, я недостаточно хорошо изучил свою женщину.

Интересно, она забыла о маячке? Или сделала это нарочно? Сбеленила меня, заставила бегать по всему Питеру, искать ее, чтобы потом я приехал и ударился лбом в ее интрижку?

А что еще интереснее — сколько она с ним спит, м?..

Блядь, нет. Не думай. Не думай об этом!

Сложновато. Я снова и снова слышу наш последний разговор обрывками коротких фраз. Они звучат неоднозначно, и хотя я пытаюсь держаться за разум, сердце все равно твердит громче, толкая в зону поражения. Я нахожусь на грани, болтаюсь где-то над землей. И ни туда ни сюда.

Я нихуя не понимаю! Какого черта ты все еще там?! Поезжай домой!..сейчас же!

Точка продолжает стоять. В груди сильнее жжет. Она и в этот миг, пока я тут дохну, с ним?..

Прикрываю глаза. Раздается короткий звонок по коммуникатору. Я рад, что слышу его, хотя предупредил секретаршу, что сегодня меня ни для кого нет. Ровно как все эти дни меня ни для кого не было…

— Да! — отвечаю резко.

На миг на том конце повисает короткая пауза, но потом Василиса откашливается и аккуратно произносит:

— Вячеслав Михайлович… к вам посетитель.

Хмурюсь.

— Кто? Я не назначал никаких встреч!

— Он… то есть, она… в общем, она без записи.

Я резко поднимаю голову и смотрю в сторону двери. Сердце начинает стучать так часто, что я давлюсь собственным пульсом.

Даша?..

Недоверчиво кошусь в монитор. Точка по-прежнему стоит на месте, где она меня предала.

— Она? Кто она, Василиса?

— Эм… это… Ангелина Андреевна.

Прошибает насквозь. Я сильнее стискиваю трубку телефона и так некстати вспоминаю слова очень-очень дальнего прошлого, когда я еще никем не был.

«Все, что ты будешь делать, я непременно повторю! Понятно?!»

Кривая ухмылка разрезает губы. Понятно, Даша. По-нят-но.

— Пусть заходит, — произношу холодно, сразу кладу трубку, а потом откидываюсь на спинку кресла.

На этот раз сдержано. Оно даже пискнуть не смеет подо мной.

Понятно, малыш. Да…

Дверь кабинета открывается, на его пороге появляется главная причина моих бед во плоти. Нет, разумеется… я сам виноват — это объективно. Но я потом подумаю объективно, сейчас во мне слишком много резких эмоций, чтобы быть способным на такое отважное действие.

Сейчас я трус скорее. Мне не хочется признавать свои ошибки, они в горле костью встают. Мне хочется найти причину своих бед в ком-то другом, и вуаля! Причина пришла сама.

Ангелина несмело улыбается и заходит внутрь. Дверь прикрывает аккуратно. Стоит. Ждет. Я молча смотрю ей в глаза и злюсь безумно просто!

Если бы не она, ничего бы не случилось — это база. В данный момент точно. Если бы ее не было, если бы она за мной не пошла, если бы я смог смолчать, ничего бы, сука, не случилось! Даша не сосалась бы с тренером нашего сына! Как минимум!

При условии, конечно, что все началось после Ангелины. А не до, да? Лох. Что-то Дашуля наша быстро на развод подала, недели не прошло…

Не думай так!

Я чуть встряхиваю головой, а потом выгибаю брови. Ангелина опускает глаза. Жеманно. Как-то наиграно слишком — это бесит. В основном раздражает, что я раньше этого не замечал.

Она приходит в движение. Маленькими шашками подходит к столу и осматривает мой кабинет, словно боится взглянуть в глаза — это тоже, кстати, полная хуйня. Не боится она этого. Ее руки спокойно держат маленькую сумочку, а дыхание ровное и глубокое.

Ей от меня что-то нужно.

И, полагаю, нужно было изначально. Мда, Слава. Где были твои мозги, скажи?..

— Привет, Слав, — тихо произносит она.

От разыгрывания карты милой овечки внезапно начинает подташнивать. Я возмущен… собственной близорукостью, но держу лицо. Отвечаю ей холодно:

— Зачем ты пришла?

Ангелина резко переводит на меня взгляд. В глазах мелькает огонек недовольства: понимаю. Не нравится, когда ты еще не поручила желаемого, а эффект от спектакля пропал. Раньше времени.

Роняю голову вбок. Девчонка быстро берет себя в руки, и, моргнув, правда пропадает за стеной притворства. Она слабо улыбается и роняет тихо и кротко:

— Поговорить. Мы тогда не успели, ты сбежал. Опять.

Не выдержала душа поэта, как говорится. Я издаю смешок и указываю в кресло, она его занимает. Снова без волнения и нерва. Она садится, как королева, укладывает руки на подлокотники и задирает нос. Это ее база и ее привычка, а я рад, что снова могу воспользоваться своей суперспособностью читать людей, которую приобрел благодаря опыту. Кажется, я почти намотался по-крупному. Слава богу, я трус.