Наша умерла.

Слава обо мне больше не думает, а значит, нет смысла ждать, пока тебе укажут на дверь, нужно уходить самой. И нужно было бы сразу, так было правильно, однако… правильно — довольно мифическая ипостась, до которой нам, живущим в первый раз, довольно часто приходится идти окольными путями.

На экране отражается зеленый значок. Холодный, черный текст гласит:

Ваше заявление на развод подано. Я отбрасываю телефон на пассажирское сидение, а потом завожу машину и резко выезжаю со стоянки.

Домой.

Собирать чемодан.

Слава

Пи-пи-пи

Мерзотный писк будильника заставляет поморщиться. Не поднимая головы с подушки, я шарюсь по пустой части кровати и когда наконец-то нахожу свой мобильный, почти с облегчением выдыхаю.

Отключаю сигнал не с первого раз, но когда это происходит, мне становится легче.

Башка разрывается.

Пару мгновений жду, когда приступ откатит обратно куда-то в недра самого истока боли, а потом перекатываюсь на спину и долго смотрю в потолок.

Еще одни «пять утра» в этой пустой, затхлой берлоге…

Мне становится не по себе, но чтобы не провалиться в очередной поток сознания, как я сделал вчера, сидя у окна, как девчонка из десятых готов на подоконнике, я рывком сажусь, а потом сразу же поднимаюсь на ноги и иду в ванную. Там быстро умываюсь, стараясь не смотреться в зеркало. Забавно, но я стал избегать собственного отражения — боюсь, что ли, в собственные глаза взглянуть?..

Одеваюсь в спешке. Все как обычно, но уже не так. Футболка, спортивные шорты, кеды. Наушники — просто обязательно! Вообще-то, обычно я люблю бегать без них. Мне нравится слышать, ровно как и дышать, свободой города-миллионника, когда все его жители еще спят. Но. Стал замечать, что мысли в моей голове слишком тяжелые, и я больше не наслаждаюсь этим моментом. Он на меня давит.

Всего стало просто слишком…

Врубаю волну под энергичное настроение и выхожу из квартиры, закрыв за собой дверь на один оборот ключа. Раньше я так тоже не делал. Всегда закрывал на все возможные замки, но сейчас? Какой смысл? Жить в собственном офисе — не вариант. Мне еще повезло, что тогда, в первый день, там меня застукала Василиса — моя секретарша. Она женщина взрослая и умная. Надежная. Я знаю, что слухи по офису не пойдут. Но где гарантия, что в следующий раз меня не застукает кто-то еще? Из менее надежных и более болтливых? Последнее, что мне нужно — это обсуждение моей личной жизни за спиной со всеми подробностями, чаще всего вовсе придуманными чужими мозгами.

Порой даже куриными.

Нет.

Я передергиваю плечами под аккомпанемент давно забытой, танцевальной мелодии и дуновение прохладного ветерка, потом разминаю их, но заканчиваю быстрее обычного — срываюсь с места. Такое безалаберное отношение чаще всего сказывается на здоровье. Легко можно потянуть конечность; кхм, в моем-то возрасте, но мне плевать.

Кстати, о возрасте. Может быть, дело в нем?

Старшие товарищи часто рассказывают, что у мужчины в жизни бывает только два по-настоящему тяжелых возраста. Когда он из мальчика становится, собственно, мужчиной. И мой. Два в определенной степени кризиса. Вдруг это он?

Я ускоряюсь.

Мне об этом страшно думать, потому что я часто слышал истории о том, как мужчины теряли абсолютно все, что в этой жизни было им дорого. По-настоящему. Нет, в момент потери они, конечно же, кайфовали, но дальше? Через пару лет эйфория проходит. Она всегда проходит, никуда от этого не деться, а потом наступает пустота. Веселая подружка с большими сиськами или красный кабриолет больше не радует. Ты чаще приезжаешь к своему дому, заглядываешь за белый забор (кстати, когда ты в последний раз обращал внимание, что он действительно белый? Даже если забор на самом деле бежевый, коричневый или зеленый?), а там твоя жена уже совершенно в других декорациях. С кем-то другим.

На меня накатывает волна негодования. Бред, что женщины после сорока остаются никому не нужной ветошью. По крайней мере, твоя Даша такой точно не станет. Ее обязательно кто-то приберет к рукам, дорогой.

Приберет кто-нибудь умнее тебя.

Возможно, моложе.

Приберет.

Приберет.

Приберет!

Нога попадает в слишком глубокий шов между плитками. Я чувствую адскую, пронизывающую боль в лодыжке, дальше в колене. А потом холод мокрого камня.

Лежу.

Раскинув руки, смотрю в светлое небо. Мимо пролетает косяк каких-то птиц. Возможно, чаек.

Что ты творишь, Слава?..

На работу добираюсь привычным маршрутом, но именно сегодня собираю все пробки из возможных. Злюсь. Идет гадкий дождь, а у меня внезапно заканчивается левая щетка, оставляя уродливые шрамы на стекле в виде полукруга. Еще и стеклоомыватель. Блеск!

Я приезжаю к офису в откровенно дерьмовом настроении. Оставляю машину на своем парковочном месте, а пока поднимаюсь в офис, ищу приличную службу клининга. Так как жить в офисе по уже известным причинам я не могу, пришлось взять ключи от корпоративной квартиры. Хорошо, что я ее купил год назад по дешевке — это бонус. Тогда я правда исходил из совершенно других мотивов (например, что недвижимость — это всегда хорошее вложение. Даже если не окупится, иметь лишнюю квартиру — хорошо, а не плохо), и тогда, пожалуй, если бы можно было вернуться в прошлое и сказать, что мне потребуется жилье, так как я ушел из семьи, я бы сам себе покрутил у виска. Или врезал бы.

Блядь, ну какая же херь…

Прошло чуть меньше недели с тех пор, как я в последний раз видел Дашу. Мне так не хватает ее голоса, ее смеха. Я хочу с ней поговорить — о чем угодно! Я так хочу ее увидеть… но нет. Нельзя. Если это банальная привычка или дружба, в которую вполне могли перетечь наши отношения за столько лет, я не имею права держать ее рядом дальше. Даша — лучшая женщина из всех, кого я знаю. Она достойна большего, чем мужчина рядом, который может дать ей лишь дружбу. Она достойна быть любимой. Если я пойму, что этого между нами уже не будет, то… лучше не продлевать агонию, а взять себя в руки и просто уйти.

Так хотя бы честно. Я не хочу ей врать. Я боюсь ее разочаровать. Даша… мой лучший друг и всегда им останется.

Еще и Ваня молчит…

Точнее, не то чтобы молчит, но на мои сообщения отвечает через раз. Сухо и скупо. А на звонки не отвечает вовсе. Нет, я все понимаю — лето, лагерь, друзья. Сам был молодым, мне тогда тоже не до бабушки было, но… я скучаю по своему сыну.

Я скучаю по себе до всей этой истории.

Потерев глаза большим и указательным пальцем, силой воли заставляю себя переключиться на проблему, чтобы не разваливаться на ходу от тяжелых мыслей. Нога ноет. Я переношу вес на другую сторону и хмурю брови. Перед глазами встает вид горы грязной посуды, в которой, скажу по правде, только половину можно действительно отчистить. За годы жизни с Дашей, я так привык к ее заботе, что совершенно отвык делать что-то сам. Вот сегодня, например, даже яичницы себе сделать не смог.

Цыкаю. Двери лифта разъезжаются.

Славно.

Иду по коридору, попутно здороваюсь с сотрудниками. Ко мне присоединяется наш юрист и быстро рассказывает о незначительных проблемах. Я киваю, накидываю решение, он сворачивает у своего кабинета. А я у своего.

Василиса уже на месте:

— Вячеслав Константинович, утро доброе! Что-то вы сегодня смурной. Все хорошо?

Я прищуриваюсь. Да, говорил, что Василиса － женщина взрослая и надежная, но я так же подчеркивал, что она женщина. А значит, быстро меня рассекретила и мысленно распяла. Теперь вот, дожили, подтрунивает.

— Все в порядке, Василиса.

Хотел попросить ее найти мне домработницу, но дудки. Это будет слишком унизительно, а я и без того в прострации.

— Что там на сегодня?

— Как обычно. Встречи, совещание. Дела-дела-дела. А как вам…

Не даю ей договорить, так как чувствую, что ее вопрос снова прозвучит двояко. Боюсь взорваться. Сегодня особенно с самоконтролем у меня полный ахтунг.