Набираю в грудь побольше воздуха. Из меня рвется разное, но я давно перестал быть парнем, способным это разное сказать. Возраст и положение обзывает носить не только костюмы вместо спортивок, но и вести себя определенным образом.

Я только с одним человеком мог позволить себе быть… собой.

Улыбаюсь грустно. Давненько этого не происходило… слишком много работы, слишком много дел. А важны ли они по итогу?..

— Слава?

— Я здесь. И да. Прости, я действительно не вижу смысла растягивать. Скажешь, чего ты от меня хочешь?

— Конечно, — Ангелина кротко опускает глаза, но мне кажется, будто слишком уж наиграно.

Я прищуриваюсь.

Что здесь происходит?..

— Все дело…

Телефон издает короткую вибрацию. Я цыкаю и прошу подождать секунду. Вдруг что-то важное?

Или… Даша? Ваня?

У меня сердце не на месте. Я слишком долго не видел семьи, и мне сложно… страшно, что пока рядом нет, может что-то случиться…

Я нажимаю на кнопку, экран оживает. Разочарование затапливает сверху: почта. Госуслуги. Никаких новых сообщений ни от жены, ни от сына.

Кривлюсь, хочу убрать телефон обратно в карман, как вдруг резко замираю. Так бывает. Мозг вылавливает что-то настолько… невозможное, что у него не получается обработать информацию быстро.

Мой мозг догнал только что.

Я резко приближаю телефон к лицу и вчитываюсь, но слова расползаются по экрану. Глаза вылавливают одно лишь слово:

«Развод»

И меня изнутри начинает грубо ломать, словно кто-то на полной скорости врезался прямо в грудину…

Даша

Когда я заворачиваю на парковку загородного комплекса, где располагается лагерь моего сына, у меня все еще нет нормального объяснение, которое придется выдать Андрею, чтобы не выглядеть жалкой и униженной. Однако, любые попытки даже начать выстраивать линию защиты с первого слога выглядят жалкими и унизительными. Если честно, у меня было желание в какой-то момент даже развернуться и уехать обратно, но потом я вспомнила о том, что отправила заявление на развод, и как-то желание пропало. Вроде как Слава должен об этом узнать в кратчайшие сроки. Высокие технологии, мать его! Не хочется ныть, как старушке, но раньше было лучше. Было хотя бы время подготовиться, чтобы при столкновении с почти-бывшим-мужем, которого ты все еще любишь, не рассыпаться на части. Позорно и убого.

Нет! Ни за что!

Я морщусь, а потом рывком наклоняюсь и достаю футляр с очками из бардачка. Лучше позорно мяться перед надменный тренер, чем перед безразличным мужем, погрузившимся с головой в новую «любовь».

Хочется отплеваться. Даже про себя произносить это слово — противно; но что поделать? Страх перед именем только усиливал страх перед его владельцем в Гарри Поттере, и уж точно усилит боль перед реальностью.

Издаю смешок над неуместной метафорой, потом выползаю на улицу. Солнце довольно сильно припекает, и я снимаю хлопковую рубашку, забросив ее на заднее сидение.

Раздается хлопок двери машины.

Я рефлекторно оборачиваюсь и замираю. Андрей, собственной персоной, стоит возле тачки и хмурится, глядя в телефон.

Вселенная надо мной точно издевается…

Будто не давая заднего хода, в следующее мгновение, явно почувствовав мой взгляд, который я не успеваю спрятать, он поднимает глаза и… через мгновение ухмыляется, склонив голову вбок.

Черт… черт-черт-черт!!!

Я делаю неосознанный шаг ближе к своей машине. Хочется в нее спрятаться, как в детстве было: я в домике. Мне кое-как удается подавить это желание и стоять с прямой спиной, пока этот надменный пельмень буквально плывет в мою сторону…

Хорошо, что хоть очки напялила. Не хотелось бы, чтобы видел глаза мои. Совсем. Они слишком громко кричат о том, что жизнь моя, похоже, окончательно разбилась на маленькие осколки…

— Ну привет, мисс вынуждена-отказаться-от-вашего-предложения, — протягивает он.

Я густо краснею и роняю взгляд куда-то в сторону мысок своих кроссовок. Мне бы очень хотелось сказать, что дальше я буду очень остроумной и прекрасной, сильной женщиной, однако… это не так. Еле сдерживая слезы, шепчу:

— Я приехала без предупреждения. Простите.

Андрей молчит несколько слишком долгих секунд, а потом его тон… неожиданно смягчается. Даже, я бы сказала, приобретает человеческие окрасы.

— Не извиняйся, Даш. Все нормально.

Его фамильярность уже не так сильно бьет по ушам, если честно. Возможно, потому, что другое бьет меня гораздо сильнее. По-другому.

Слабо улыбаюсь, поднимая глаза, а потом вздыхаю.

— Ваше предложение еще в силе? Я хочу сбежать.

Андрей усмехается, убирая прядь волнистых волос за ухо. Сегодня они у него не завязаны в хвост, что придает образу… какой-то странный оттенок, который я не могу разобрать. Разве что… мягкость? Да, ее определенно стало больше.

Надеюсь только, это действительно она, а не колючая жалость…

— Конечно.

— Только…

— М?

— Я не смогу помочь с вашим семейным вопросом, Андрей Михайлович. Простите, но это слишком большая ответственность. Я боюсь, что едва ли с ней справлюсь и…

— Тихо-тихо… разогналась. Тормози, — со смешком перебивает меня, я замираю.

Андрей убирает волосы назад всей своей пятерней, а потом смотрит на меня так, что я отчетливо вижу, как в его глазах зажигаются странные огоньки… похожие на озорство или типа того. А еще в нем очень много предвкушения.

К чему бы это?

Явно не к добру. Для меня.

— Даш… должен признаться.

— В… в чем?

— Мне не нужна помощь в этом вопросе.

— Чего?! — забываю про свои злоключения, будто внутри выкрутили какую-то лампочку на максимум.

Моментально зверею, цепенею и часто дышу. Что он только что сказал?!

Андрей жмет плечами.

— Прости. Ляпнул первое, что пришло в голову.

— Ты… ты… ты охренел, Андрей?! Я же переживала! А ты…

— Мне нравится.

— Что тебе нравится, сволочь?! — делаю резкий шаг вперед, рычу.

Тренер усмехается. По-кошачьи. С восторгом.

— Как ты произносишь мое имя.

Пару мгновений молчу. Потом еще несколько секунд, пока не убеждаюсь, что он действительно это сказал! И морщусь.

— Фу! Какая гадость! И эта хрень работает?!

— Что, прости?

— Такие дешевые подкаты! Отвратительно просто!

Молчит. Только смотрит пристально, склонив голову чуть вбок.

— Что?!

— Слышала, о теории недосказанности?

Хмурюсь.

— О… чем? Я извиняюсь...

— Ясно. Значит, не слышала. Она гласит… если женщина сказала, что ты ничего не получишь, а ты еще ни о чем не попросил… то точно получишь.

Пустую, жаркую парковку, залитую светом, разбивает звук звонкой пощечины. Очень сильной.

Если честно, я даже замираю на миг, отогнув уголки губ вниз. Это мой первый раз. Дебют, так сказать. И вышло… не так прикольно, как в фильме. Во-первых, чувствую себя как-то нелепо. Слишком уж театрально и наигранно. Во-вторых, есть риск получить в ответ, чего бы мне ни хотелось совсем. И без того проблем до хрена.

Напрягаюсь. Интересно… он из тех мужчин, которые могут дать в ответ?..ведь я его совсем не знаю. Мда. Надо было практиковаться в рукоприкладстве хотя бы на Славе. В нем я хотя бы уверена точно.

Андрей тем временем проводит языком по верхнему ряду зубов, потом трет щеку и… неожиданно усмехается. Когда он переводит на меня глаза снова, в них полыхает какой-то совсем уж странный огонек. Как бы с психом не связаться на пике эмоций, а то знаю я такое. Женщины в моем положении глупеют. Им бы сразу подавай принца на белом коне, который непременно прискачет и спасет их из любой передряги… а что если он совсем не принц? А наоборот?..

— Вау. Давно мне никто не давал по роже…

Восторг. Триумф. Странный азарт.

Ясно.

Отбой воздушной тревоги. Все ровно.

Я прощупываю реакцию, в которой не нахожу агрессии, вздрагиваю носик и, закатив глаза, щелкаю языком.