— Алина!

— Что? — она опускает взгляд на свой живот и снова цыкает, поняв причину моего удивления, — А, ты об этом, теть Даш? Ну прям шок-контент.

— Не нарывайся, — строго предупреждает ее подруга.

Снова опускает глаза в телефон. Я же, подперев голову рукой, протягиваю тихо:

— Надо будет Ваньку проверить…

— Ванька — ссыкло. Он иголок боится, так что…

— Я же сказала! Притормози, язва! — Алена повышает голос, смерив строптивую дочь тяжелым взглядом.

Я мотаю головой с улыбкой.

— В толк взять не могу… когда вы успели так друг друга возненавидеть?

— Пф. Я не ненавижу его.

— Ну да. Оно и видно.

— Просто золотому мальчику не понять нас, простых смертных.

Дернув бровями, Алина отталкивается от своего места и уходит. Я недолго смотрю ей вслед и думаю: это ли плата? У Алины, очевидно, тяжелый характер, а у Вани, напротив, нет. Он больше спокойный, а она — с легкостью устроит вырванные годы. И это ли плата?..

Когда Алина узнала о поступке своего отца, она заняла сторону матери без разговоров, хотя отношения у них были… да и остаются довольно-таки сложными. Больше они не общаются. Кирилл пытается, но Алина ушла в глубокий отказ и вообще поначалу говорила, что отца у нее нет, а отчество она сменит, как только сможет. Сейчас, конечно, стало легче, но…

У меня с сыном все иначе, а я по итогу осталась одна на чужой кухне, потому что в свою зайти не могу физически. И это ли плата? Он не создавал мне проблем, зато теперь…

Я откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза, а потом вдруг мой телефон издает короткую вибрацию.

Что еще?

Стягиваю его со стола, ожидая увидеть либо очередную рекламу, либо рассылку от МЧС, но там…

Любимый

Как ты?

Замираю. Сердце перестает биться, а горло стягивает очередной мощный спазм.

— Что там? — тихо спрашивает Алена.

Я будто бы забыла все слова, и словно голосовые связки атрофировались… все, что получается сделать — так это повернуть экран смартфона к ней лицом.

Пару мгновений Алена тупо моргает, а потом издает смешок и кивает, резко вскинув глаза к моему лицу.

— Любовь? Как бы не так. Говорю же, тупое, животное желание: мы вернем твоего мужа быстрее, чем ты успеешь пикнуть.

Hold On, We're Going Home — Mando Diao

Даша

Ходить в хорошие салоны для меня — это не что-то странное или даже новое. Как у любой жены крупного бизнесмена, у меня и мастер свой имеется, и хорошо знакомое место, но! В таком я ни разу не была…

Уставившись в прожилки мрамора, если честно, и вздохнуть лишний раз боюсь. Вокруг все сияет от разнообразия стекла, так выгодно используемого в интерьере. Слышится потрясающий аромат какого-то невероятно красивого аромадиффузора, который, к слову, тоже больше похож на представителя высокого искусства. Это колба, если кому-то интересно, а внутри нее небольшое дерево с фонариками, на которое я пялилась, пока не увидела, как на меня пялится девушка на ресепшене.

Это было неприятно.

Я сразу отвела глаза, как хорошая девочка, пойманная на горячем, словно действительно сделала что-то не так. Это едва ли, конечно, но ощущение схожее с первым походом в неприлично дорогой ресторан: видишь в меню обыкновенную воду, потом рядом набор цифр, больше похожий на код региона, а потом сидишь и весь вечер думаешь — откуда эта вода? Неужели нашли источник молодости, но нам, обычным смертным, об этом не сказали?..

К слову, цену здесь тоже неприлично высокие. Алена предупредила, что я не должна даже спрашивать о том, сколько нужно будет заплатить, так как это мне подарок.

«Пускай, на следующий день рождения!»

Что меня, разумеется, не устраивает, так как чую я, если отталкиваться от мраморного пола, что такой подарок не будет считаться адекватным даже для нашей дружбы длиною во столько лет.

— Пройдемте? — ко мне подходит девушка-администратор, что только полчаса назад смотрела, как на село, явно спутавшее двери.

На этот раз она мило улыбается. На самом деле, она и тогда особо не показывала своего отношения — никакой тебе «фыркающей рожи» или закатывания глаз не было, как это часто бывает в карикатурных ситуациях. Нет. Она не сделала ничего, но порой и не нужно делать что-то, чтобы понять, о чем человек думает…

Меня на миг ударяет током эта мысль, но я на ней зацикливаться не хочу. Такие мысли убивают весь настрой, а мне нужно очень много отваги и решимости, чтобы закончить то, что я вознамерилась довести до конца.

Гордо вздернув нос, прохожу в парикмахерский зал. Правда, немного сдуваюсь, чем ближе кресло становится — страшно. Алена рассказывала о своем парикмахере, характер у него совсем не сахар.

К вопросу о карикатурности, кстати…

Перебирая инструменты, стоит он. Из надежных источников я знаю, что его зовут Сашка Николаев, но в мире высокой моды и красоты он — Николя. Я помню, как долго я смеялась, заслышав это «погоняло», а потом еще громче над Аленой, которой он довел чуть ли не до слез своими комментариями о состоянии ее волос. Он тогда сказал… кажется, что ее волосы в дичайшей депрессии? Только другими, более неприглядными словами, добавлял к ним и мины, и закатывания глаз. Видимо, звезда может позволить себе даже это.

Я останавливаюсь рядом с креслом. Через плечо Сашка (и я отказываюсь называть его Николя) бросает на меня взгляд, а потом вдруг поворачивается и хмыкает:

— Что? Напугала тебя наша общая подруга, да?

Напугала? Еще чего! Я здесь не для того, чтобы бояться!

Снова вздернув нос, присаживаюсь в кресло и снова поднимаю нос повыше, чтобы замаскировать свой страх. Видимо.

Мы встречаемся в отражении высокого зеркала в пол. Сашка хмыкает и кивает, а потом берет мои волосы в руки — у меня натурально замирает сердце! А потом я не дышу, пока он хмурится, перебирает, морщится.

О боже… сейчас начнется…

— Мои волосы в депрессии?

Пару раз моргнув, парень бросает на меня хитрый взгляд и снова кивает.

— Значит, точно напугала.

— Я не готова к порционному воздействию яда, — отвечаю тихо, но твердо, — То есть… вообще. Давайте вы скажите все сразу, а потом мы просто молча приступим к работе, ладно?

Выдержав мой взгляд, Сашка хмыкает и снова опускает его на волосы.

— Тоже змеюшка. Хотя чему я удивляюсь, да? Подобные только с подобными и выживают.

— Простите?

— Говорю, не будет яда, — смотрит мне в глаза, — Обещаю. Алена попросила с тобой помягче, хотя я, если честно, не понимаю почему. Ты прекрасно можешь и сама отстоять свои границы.

— М?

— Уважаю за это. Ну что, рассказывай… чего хочется?

Я растерянно моргаю, но решаю не вдаваться в подробности. Они не имеют значения, да и ясно как божий день, что Алена и здесь пытается меня защитить и сберечь: явно попросила не нагнетать обстановку.

Неужели я выгляжу как человек, который нуждается в защите?..

Это неприятно. Я молчу, поэтому слишком долго, но Сашка терпеливо ждет. Смотрю на себя. И внезапно, в этом высоком зеркале… я себя совсем не узнаю.

Да, меня сложно назвать душой компании.

Да, вряд ли назовешь и оторвой. Я даже неконфликтный человек! По своей сути-то. С младшей сестрой мы никогда не ругались, с родителями не ссорились. Я бы сказала, что подростковый бум — это и вовсе муть какая-то, если отталкиваться от своего подросткового возраста, но… Ваня, конечно, убедил в обратном. У него было много психов еще год назад, еще больше заскоков. Они не прошли до сих пор, однако стало явно меньше.

Хотя о сыне я говорить тоже не хочу.

Встряхиваю головой, а потом набираю в грудь побольше воздуха и шепчу с полной уверенностью, что меня услышат:

— Я не знаю чего хочу… наверно, чего-то новенького. Мне…

Надо вернуть мужа домой.

— …хочется удивить супруга.